Чтение онлайн

— Посмотрим, каков ты будешь в бою. Цыплят по осени считают!

— Виноват, сдаюсь! — улыбнулся Лихолат, подняв руки вверх. И добавил уже серьезно: — Вот увидите, в первой же предстоящей атаке буду впереди.

А как сложилась судьба Нади Бурениной в дальнейшем? После ранения в полк она не смогла вернуться — слишком тяжела была рана. Ее отправили в тыл дивизии. После войны она вышла замуж за Виктора Аленовича. Они поселились в Ленинградской области. Там она работает фельдшером. Избиралась депутатом районного Совета. Довольно часто Н. В. Аленович пишет мне.

Но вернемся к боям. 2-я рота М. Б. Балова, наступавшая левее 1-й, также имела успех. Когда артиллеристы перенесли огонь в глубь обороны противника, бойцы и командиры с возгласами «ура» ворвались во вражескую траншею, уничтожая сопротивляющихся и забирая в плен тех, кто сдавался. Поднял руки вверх и Беккер, командир немецкой роты.

Немецкого офицера привели в штаб. Он был растерян, в рваной одежде, на левой ноге не было сапога. Отвечая на вопросы начальника штаба майора А. В. Берлезева, пленный, заикаясь, признался:

— О-о, вы меня видите таким потому, что я был потрясен силой вашего артиллерийского огня. Это ужасно. Я залез в щель и сидел там. Не успел сапог надеть — меня схватили за шиворот…

Беккер дрожал. Ему дали успокоиться, и он продолжал:

— Моя рота была окружена русскими в лесу. Наша оборона была так прочна, было столько траншей, столько мин, проволоки, завалов, что, казалось, никому не пройти. Но русские прошли. И думаю, немногим моим солдатам удалось живыми выбраться из окружения.

Вместе со 2-й стрелковой ротой ворвались на первую позицию обороны противника и другие подразделения.

Метким огнем их поддержала артиллерия. Следует особо отметить 3-ю стрелковую роту гвардии старшего лейтенанта Таизова и действовавший с ним пулеметный взвод лейтенанта Касторного. Они проявили смелость, решительность. Выбив гитлеровцев из первой траншеи, гвардейцы Таизова продвинулись в глубь вражеской обороны. Это способствовало развитию успеха всего батальона. Преодолевая упорное сопротивление противника, рота Таизова к исходу дня вышла в лесной район западнее Бачкова.

В тот день отличились многие бойцы и командиры. Вдохновляющий пример показали коммунисты командир минометного расчета Баяке Досанов и наводчик Алихан Нарханов. Они были ранены, но остались до конца дня в строю.

Доблесть проявили пулеметчики Радченко и Сковорода. Вступив в поединок с вражеским пулеметом, они вынудили его замолчать. Делясь впечатлениями от этого боя, красноармеец Радченко рассказал мне:

— Пулемет противника косил наших бойцов, сковывая атаку роты. Вместе с моим напарником Сковородой мы ползком начали подкрадываться к немецким «станкачам». Вдруг слева застучал еще один вражеский пулемет. Как быть? Приказываю Сковороде вернуться в окоп и вести огонь по открывшейся цели из нашего «максима», а сам продолжаю ползти. Мигом врываюсь в немецкую траншею, швыряю гранату и тут же посылаю две автоматные очереди. Они насквозь прошили двух пулеметчиков. Мне удалось добраться до своей роты. Она продолжала преследование противника, и я снова включился в бой.

Коммунист пулеметчик красноармеец Гиренко, свидетель подвига И. Д. Радченко, написал заметку в дивизионную газету. О Радченко узнала вся дивизия. Его наградили орденом Красного Знамени.

Отличился и гвардии старшина Г. Г. Иванов, парторг роты ПТР. Он командовал взводом, из своих противотанковых ружей уничтожил два вражеских орудия, расчистив тем самым путь для продвижения роты Балова.

Нелегко было отвоевать у противника бачковскую позицию. Упорный бой за нее продолжался более шести часов. Когда сумерки окутали горы, он перекинулся в лесной массив, к западу от Бачкова. Сюда откатились уцелевшие гитлеровцы. Мелкими группами они рассеялись по лесу. Схватки с ними завязались на полянах, опушках, на лесных тропах. Озлобленные поражением в Бачкове, фашисты сопротивлялись яростно, с упорством обреченных. Они надеялись, что им помогут непроглядная темнота и дождь. Но бой они проиграли.

Пока бой продолжался, начальник штаба полка майор А. В. Берлезев, разместивший штаб в старом кирпичном строении в Бачкове, при тусклом свете фонаря вглядывался в карту и докладывал Шульге свои предложения: ввести в бой резервную роту и быстро захватить Безымянную — северо-восточный скат высоты с отметкой 411.

— Я тоже об этом думаю, — согласился с начальником штаба Шульга.

Полковой резерв решили ввести в бой в 4 часа 30 минут. Михаил Герасимович попросил меня оказать помощь командиру и парторганизации резервной роты в подготовке к внезапным и стремительным действиям с целью овладения Безымянной.

Перед коммунистами и комсомольцами роты я поставил одну задачу: личным примером увлечь красноармейцев на дерзкий штурм высоты, действовать в ночном бою по всем правилам гвардейской доблести.

Примерно к шести часам утра командиру полка доложили: Безымянная очищена от гитлеровцев.

С Шульгой и Берлезевым мы подводили итоги напряженного суточного боя. Они показались нам более чем удовлетворительными. Полк прорвал оборону на участке шириной до 3 километров, глубиной до 5 километров и вырвался вперед. Это позволило предопределить успех боя за дарговский узел сопротивления.

Поддерживая тесный контакт с политотделом дивизии, я располагал информацией об итогах боя 9 декабря на других участках. Оказалось, что за этот день части 128-й дивизии истребили и взяли в плен более 500 вражеских солдат и офицеров, уничтожили 2 артиллерийские и 2 минометные батареи, захватили 5 орудий, 8 минометов, 3 склада с боеприпасами и 2 — с продовольствием. Наибольшие потери противнику нанес 327-й полк.

Оценив опасность выхода нашего полка на высоту Безымянную, немецкое командование прилагало усилия, чтобы ликвидировать прорыв. С этой целью оно организовало несколько сильных контратак на высоту. Контратаки сопровождались непрерывными действиями небольших групп автоматчиков на наших коммуникациях, связывающих через лесной массив Безымянную с Байковом.

В этой обстановке командир полка принимает решение: силами 2-го стрелкового батальона майора Н. В. Новикова продолжать наступление с целью прорыва гизельской позиции и выхода к Клеченову. Уже 11 декабря Новиков уводит свой батальон на запад. При этом батальону пришлось прорывать сильный вражеский заслон, оседлавший единственную горную тропу, ведущую от высоты Безымянной на Клеченов.

Из политработников полка с батальоном находился Хорошавин. В бою за горную тропу Хорошавин был легко ранен и остался в строю: он готовил для вступления в партию двух бойцов. Только через сутки Хорошавин отправился в медсанбат, а заодно — с принимаемыми в партию комсомольцами — на парткомиссию.

В это же время 1-й батальон майора И. И. Фоменкова продолжал удерживать высоту. В течение пяти суток бои в районе Безымянной не утихали, одна вражеская контратака следовала за другой.

Наряду с крупными контратаками противник предпринимал также действия силами небольших групп автоматчиков, просачивавшихся на лесные дороги, по которым полк из Бачкова на Безымянную высоту доставлял пищу и боеприпасы, вывозил раненых. Но эти попытки блокировать полк, отрезать его от тылов и от штаба дивизии провалились. Командир полка приказал доставлять боеприпасы и горячую пищу, осуществлять эвакуацию раненых транспортными караванами на вьючных лошадях при вооруженной охране. Поскольку наши караваны проходили через лес почти всегда с боем, их стали возглавлять только опытные старшины, офицеры-хозяйственники, а с наиболее важными и многочисленными караванами направлялись политработники. Некоторые транспорты провел капитан Агеев, с ним находился парторг полка Поштарук; другой караван провели помощник начальника штаба Маланьин и комсорг полка Хорошавин. Транспортники, доставлявшие боеприпасы и продовольствие под командованием старшего лейтенанта Данилина, вынуждены были вести тяжелый бой. Данилин погиб. Командование взял на себя помощник начальника штаба полка Гаранжа. Вместе со старшиной Педаном, поваром Пениным, вьюковожатыми Столярчуком, Ройем, бойцами Курнаевым, Васильевым и другими он пробился на высоту и доставил боеприпасы и продовольствие.