Чтение онлайн

Инцидент был исчерпан, и можно было уходить. Но неожиданно появился староста деревни. Узнав, в чем дело, он предложил:

— О, мы вам поможем. Пан старшина дело задумал — ваши кони устали, мы дадим вам лошадей до Клембарока. Зачем волов! — усмехнулся староста. — Мы лошадей дадим, быстро довезут вас до Клембарока. — И потом горячо добавил: — Мы должны вам помогать. Красная Армия вернула в наши горы солнце… Фашисты его украли, а Красная Армия вернула.

Шульга выступил с ротой на Грабков по лесной дороге, а Берлезев повел полк по шоссейной. С Шульгой ушел и политработник Одяков. Староста исполнил свое обещание. Все тяжелое оружие, больных, некоторое имущество мы разместили на крестьянских повозках, запряженных лошадьми, которых лам привели. Быстро добрались до Клембарока. Бой с противником начали еще на подступах к селу. Пока шел этот бой, Шульга с ротой стремительно ворвался в Грабков и занял его. Колонна немцев, выбитая нами из Клембарока, бросилась к Грабкову, но, встреченная нашими, была разбита и, рассеявшись по лесу, отошла куда-то на юг, потеряв много людей и имущества.

После завтрака, не отдыхая, полк оставил Грабков; пройдя через большой населенный пункт Овче, настиг колонну немцев и, ударив по ее хвосту, заставил развернуться для боя. Бой длился весь день и закончился разгромом врага. Было освобождено село Витеж. В этом бою нам удалось разгромить силы, по численности превосходящие наш полк. Мы навязали противнику свою волю и заставили его принять бой в том месте и в тот момент, когда ему это было невыгодно.

В бою за Витеж отличился боец Анаяров. Произошло это так. Под воздействием сильного артиллерийского огня расчет пулеметного взвода младшего лейтенанта Клаковского снялся со своей огневой позиции и начал отходить. Стрелковый взвод оказался без огневой поддержки и, контратакованный немцами, дрогнул. И вот тут-то Анаяров спас положение. «Я и сам не могу сказать, что меня заставило так грубо накричать на наших станка-чей, но только уж очень я возмутился таким безобразием: оставили без поддержки стрелковый взвод», — потом рассказывал Анаяров на заседании партбюро полка, когда его принимали в партию. Действительно, тогда, у Витежа, этот храбрый боец взял в руки ручной пулемет погибшего солдата и бросился наперерез отступающим бойцам Клаковского, всячески ругая их. К этому времени подбежал и младший лейтенант Клаковский, который упрекнул Анаярова за то, что он «лезет не в свое дело», и приказал своим пулеметчикам вернуться на оставленную позицию. Стрелковый взвод, ободренный и поддержанный пулеметчиками, также вернулся в свои окопы, но в них не остановился, а побежал вперед, в деревню, занятую противником. Впереди взвода бежал Анаяров.

После того памятного боя командир взвода лейтенант Аленович похвалил Анаярова и представил его к ордену. А через день коммунисты роты рассматривали заявление Анаярова о приеме в кандидаты партии. Он был принят в кандидаты на льготных условиях, как храбрый боец, активный комсомолец, отличный агитатор.

Всего же в первые 7 суток боев при преследовании противника было принято 12 человек в члены и кандидаты ВКП(б) и 15 — в комсомол.

К ночи полк сосредоточился перед крупным населенным пунктом Широкое, где нам было приказано передать свой участок частям чехословацкого стрелкового корпуса. Мы же вышли в район города Прешова.

Прорыв гизельской позиции завершился полным разгромом гитлеровцев, занимавших ее. Части 128-й дивизии уходили на новое направление, в Юго-Западную Польшу.

Мы покидали Словакию с сознанием по-братски выполненного и перед своим, советским народом, и перед трудовым народом Словакии долга.

Прешовские горы еще дремали в предутренней тишине, когда наш полк, погрузившись на автомашины, миновал лощину за перевалом. Мы ехали в северо-западном направлении. Войсковое имущество уложили на повозки. Вслед за машинами они тронулись в путь в том же направлении. Позади — Прешов, Кошице, другие города и сотни словацких деревень, в освобождении которых участвовали наш корпус, дивизия, полк. Марш проходил в ненастную погоду мороз, ветер. Кругом — бездорожье. Повозки часто застревали. Потребовалось немало усилий, чтобы их подталкивать, вытаскивать из лощин на гребни.

Морозным утром 22 января полк пересек чехословацко-польскую границу. К вечеру 23 января, завершив 150-километровый марш, наши батальоны скрытно заняли исходные позиции в районе населенного пункта Новы-Сонч (южнее Кракова). Здесь мы узнали, что наша дивизия вместе с другими соединениями 3-го горнострелкового корпуса генерал-майора А. Я. Веденина снова включена в состав 1-й гвардейской армии. До этого, как я уже отмечал, наш корпус некоторое время находился в составе 18-й армии.

После марша отдых был коротким. Мы использовали его, чтобы привести в порядок оружие, накормить личный состав, ознакомить его с внутриполитическим положением в Польше, в первую очередь в районе, где предстоит действовать нашей дивизии и полку. Поддерживая дружественные отношения с местным населением, польскими патриотами, действовавшими в тылу гитлеровских войск, наши политработники накопили ценную информацию. Нам было известно, что в прифронтовой и особенно во фронтовой полосе активизировало подрывную работу буржуазно-националистическое подполье.

Вскоре из батальонов и рот я получил информацию о диверсионных актах, совершенных местными бандами националистов. Из-за угла бандиты убили командира отделения разведки нашей полковой батареи Искандерова. К его трупу террористы прикололи злобную антисоветскую записку. Поступали сигналы о том, что участились случаи засылки в наши подразделения смазливых девушек. Как выяснилось, это были шпионки и диверсантки, прикидывавшиеся друзьями Красной Армии.

Изучая настроение местного польского населения, я на многих фактах убедился, что оно презирает агентов Миколайчика и стремится помогать частям Красной Армии. Отдельные террористические и диверсионные акты против наших частей — дело рук буржуазных националистов. Что же касается трудового польского населения, то оно питало к советским воинам чувства симпатии и дружбы. И все же у некоторых наших новобранцев, влившихся в полк из районов Закарпатской Украины, проскальзывала мысль: не доверять полякам. Такое настроение не могло не настораживать меня. Посоветовавшись с Шульгой, парторгом и комсоргом полка, мы провели совещание командиров, секретарей партийных и комсомольских организаций подразделений. Оно было посвящено вопросу о взаимоотношениях с местным населением. Четкой ориентации воспитательной работы с воинами в условиях их пребывания за рубежом нас учили передовые статьи органа Центрального Комитета партии газеты «Правда», директивные указания Главного политического управления РККА. Очень ценными для нас были передовые статьи «Правды» об освободительной миссии Красной Армии. Во взводах и отделениях мы организовывали коллективные читки этих статей.

Перелистывая сохранившуюся у меня фронтовую папку газетных вырезок, я с волнением вновь перечитал статью Николая Тихонова об освободительной миссии советского воина, напечатанную в «Красной звезде» летом 1944 года. В ней хорошо выражено величие подвига советского воина — патриота и интернационалиста. Николай Тихонов писал: «Среди северных фиордов и нелюдимых скал, под норвежским ветром, в прусском логове, на берегах Вислы, среди польских селений и городов, на гористых дорогах Чехословакии, на венгерской равнине, на узких тропах и в лесах Югославии — всюду идут славные воины Красной Армии. И видят народы Европы людей великого похода за освобождение человечества от фашистского ига…

Несчетно это войско, и по его виду можно судить, что оно грозно врагу и неодолимо. Оно привычно к трудностям, и нет ему преград, которые могли бы остановить его мерное, безостановочное движение. Куда они идут, куда стремятся? На Запад! На Запад!»

В перерывах между боями были организованы коллективные читки статьи Николая Тихонова. Вслушиваясь в пламенные строки писателя, гвардейцы еще глубже проникались сознанием благородства и своих личных подвигов на территории Польши и Чехословакии.

Наши агитаторы использовали в беседах с красноармейцами рассказы польских и чехословацких граждан, выражавших чувства дружбы и благодарности Красной Армии за то, что она освободила многие польские и чехословацкие города и села от фашистской тирании. Работу по интернациональному воспитанию бойцов и командиров политработники полка тесно увязывали с конкретными задачами, поставленными перед личным составом.

Ближайшая задача полка состояла в том, чтобы сокрушить оборону противника на участке южнее города Мшана-Дольна. Когда полк сосредоточился в районе Новы-Сонч, нам стало известно, что под этим городом части нашего корпуса с ходу развернули ожесточенные наступательные действия. Немецкое командование заранее здесь, а также в районах Мшана-Дольны, Новы-Тарг сосредоточило отборные боевые группы. В их состав были включены солдаты, унтер-офицеры и офицеры, обученные эсэсовцами. Эти группы немецкое командование объединило в так называемый «отряд смертников». Командовал отрядом полковник фон Килиан, пользовавшийся личным доверием Гитлера. Позже из достоверных источников, а также из показаний пленных немецких офицеров мы узнали, что Килиан был удостоен личного послания Гитлера, в котором фюрер выражал надежду, что германские отборные войска остановят наступление русских и обеспечат победоносное наступление немецких войск. Килиан из кожи вон лез, лишь бы оправдать доверие Гитлера.

Изучая полученные сведения о противостоящем нам противнике, я понял, что отряд фон Килиана укомплектован головорезами. Кроме этого отряда численностью более шести тысяч человек район Мшана-Дольны обороняли части 320-й и 253-й немецких пехотных дивизий.

Вместе с замполитами командиров батальонов, парторгами и комсоргами подразделений мы разъяснили красноармейцам, что в предстоящих боях придется иметь дело с оголтелыми гитлеровцами, поэтому надо хорошо подготовиться к атакам, контратакам, обходным маневрам. На основе опыта предыдущих боев коммунисты и комсомольцы рассказали молодым воинам о тактических приемах, которые гитлеровцы применяют в горных условиях, об уязвимых местах их боевой техники.

Перед началом наступления в батальонах и спецподразделениях состоялись митинги. Их участники приветствовали доблестных воинов 2-го Белорусского фронта, которые отрезали Восточную Пруссию от Германии и продолжали громить вражеские войска. Выступавшие на митингах выражали готовность смело и решительно действовать в предстоящих атаках и контратаках, сокрушить оборону гитлеровцев.

К началу наступательных боев на польской территории партийная организация нашего полка насчитывала свыше 200 членов и кандидатов партии и примерно столько же комсомольцев. Вместе с парторгами и комсоргами политработники позаботились о том, чтобы обеспечить наиболее целесообразную расстановку коммунистов и комсомольцев в подразделениях, направить их усилия на оказание помощи командирам в подготовке личного состава к выполнению боевой задачи. А задача, поставленная перед полком, заключалась в следующем: обойти укрепленную позицию противника у города Мшана-Дольна, овладеть населенным пунктом Ерданув — узлом дорог, ведущих на запад, и тем самым отрезать путь к отступлению гитлеровцев.