Чтение онлайн

– Подожди-ка... и там не было засова?

– Может и был. Только не с моей стороны.

– Ломать не пробовал...

– А то... но раньше умели делать на века. Вот если бы взрывчаткой...

...Артур продолжил свой рассказ. Когда выяснилось, что дверь непробиваема, он запаниковал, ибо страдает клаустрофобией — тем более что батарейки в фонарике стали садиться. Принялся простукивать стены и пол в надежде найти полость. Помогли разные металлические предметы, найденные среди барахла. Выстучав гулкое место, стал ломать кирпичи, при этом до крови изодрав руки. Сунувшись в пролом, увидел каменную лестницу, ведущую вниз, но радость оказалась преждевременной: через десяток метров путь преградил завал из внушительных валунов. Удрученно вернувшись в комнату, Артур узрел тот самый лаз, через который он попал в каменный мешок — и пулей вылетел на свободу. Портсигар — единственное вещественное доказательство того, что все случившееся не было наваждением.

– А там, за проломом, на лестнице...
– Вкрадчиво вопросил Слава.
– Ничего не было?

– Да саквояж какой-то.

– Наподобие инкассаторского?

– Знаешь, брат... мне не до того было, чтоб запоминать.

– Понятно.

– Что...

– Что ничего непонятно.

– Да здесь на самом деле и понимать-то нечего. Дурное место.

– А вот я сомневаюсь

– В чем.

– Понимаете, кол-лега...
– Слава придал своему голосу оттенок значимости.
– Мне думается, некие высшие силы придумали пятачок, на котором человек чувствует себя... что ли, жалкой козявкой. Или подопытной крыской.

– Ну, если вам, кол-лега, угодно думать, что боги, или еще какие-то надчеловеческие сущности, испытывают людей в специально построенных присутственных местах...
– Артур, лукаво улыбнувшись, почесал затылок.
– Больше им делать нечего как развлекаться с людишками.

– Но ведь — развлекаются.

– По этой причине надо валить подальше и вычеркнуть приключение из анналов памяти.

– Хорошо.

– Чего ж хорошего?

– Что ты валишь.

– А ты...

– Я то...
– Слава не хотел распространяться о своих планах, тем паче он и сам еще окончательно в таковых не укрепился. И солгал: - Пойду на Тотьму. У меня там интерес.

– Шел товарищ в Тотьму лесом за каким-то... Слушай: ты не ходил бы на Горушку.

– Уже сходил, чего уж.

– И хватит, и достаточно.

– Знаю, знаю...

В отношениях двойников обнажилась нервно натянутая струна. С какого такого бодуна незнакомец, да еще из той же касты, тщится отговаривать.

– Не смею больше докучать.
– То ли извинился, то ли пожалел Артур.

– Аналогично.

Двойник встал, шустренько собрался и рванул в направлении на Юго-Восток. Шагов через восемь обернулся:

– Удачи, коллега!

– Да и вам, коллега, тем же самым и по тому же лесу.

Когда двойник растворился в зеленке, Слава вслух — но негромко — произнес:

– А на подослали ли тебя, товарищ путеноид, чтоб меня отворотить? Горушка, говоришь...

На поверку обнаружилось, что пропала баночка традиционного кофе, так что легкий кайф обломался. Наверное, спер пастырь - с этого станется…

...Кривая так вывела. Взобравшись на кручу, Слава увидел знакомые очертания полуразвалившегося храма, кирпичи которого в лучах заходящего Солнца казались кровавыми. В первую руку конечно полез проверить, есть ли дыра. А нетути — снова изыдила. Вокруг царило тихое умиротворение, и все же не покидало ощущение: что-то иначе. Оглядевшись, обнаружил: вместо останков фрески на тему Страшного Суда — едва различимая картина с какими-то ослами. Функель предположил: скорее всего, бегство в Египет. Только человеческие фигуры кто-то старательно затер.

– Конечно.
– Отчетливо и громко произнес Слава.
– Если в одну реку дважды не войдешь, то и на одну гору тоже не подымешься дважды.

Раньше Функель не имел обычая разговаривать сам с собой. Костер на всякий случай развел не из останков иконостаса, а набрал, спустившись с холма, валежника. Мир поглотила ночь - и на сей раз студеная и звездная.

Впитав в себя Великолепие Вселенной, Слава с любовию откупорил приобретенный в поселке пузырь водки, достал рукопись и принялся вчитываться. А почерк между тем совсем другой: буковки — словно декоративные рыбки в аквариуме шмотыляют...

ДВЕРЬ

Возвращается как-то Антон Медведев домой, а дверь-то в квартиру приоткрыта. Медведев — крепкий сорокапятилетний мужик с руками и соображением. Вот, думает, щас я накрою-то воров-гадов да в органы сдам. Ворвался в свое жилище — а там, на кухне красна девица сидит, чаек с хлебом-маслом-вареньем наяривает и лыбится.

– Ты что за воровка такая?
– Вопросил Антон строго.

– Ниче не брала, а за чай могу расплатиться.
– Отвечает красавица лет осьмнадцати на вид — спокойно, по-домашнему. Причем, очень с детства до боли знакомым говором.

– А почто в чужую недвижимость прониклась?

– Так дверь-то открыта была. Вот.

Напряг Медведев головушку и припомнил: поутру засуетился, на звонок отвечал, видно, ключом дверь и не затворил.

Девица меж тем доложила свою трогательную историю. Она из одного городка с Вятки, называется Орлов, бывший Халтурин, по фамилии одного успешного террориста. Подруга отписалась из Москвы, сказала, якобы на фирме, где землячка в начальницах, работницы нужны. В Орлове с работой худо. Юля (так девушка представилась) и махнула. А подруга оказалась мамочкой, в подчинении у нее ночные бабочки, в смысле, жрицы любви. Вот горе-начальница кадры и пополняла из своих, орлиц (обитатели Орлова обзывают себя орлами, соответственно, обитательницы — орлицы). Быстро осознав на месте, куда попала, Юля чудом сбежала. За ней гнались бандюги да менты, крышующие нехороший бизнес, она оторвалась от погони. юркнула в подъезд и наудачу смогла спрятаться в квартире со случайно незапертой дверью. Денег нет, документов — тоже, в общем, попала.

Вот дело так дело. Медведев и сам вятский-хватский. Из поселка Лальск, это далеко на Севере Кировской области. Лет пятнадцать назад приехал Первопрестольную покорять, вот и покорил. Начинал с того, что квартиры ремонтировал, а теперь у него своя фирма мелкому строительству, небольшая, но крепкая и надежная. Квартиру купил, достатком обзавелся, в общем, жизнь удалась. Разве только с личным фронтом не срослось... все в трудах и заботах.

По возрасту Юля Антону в дочери годится. Вспомнилась старушка мать, родной поселок, бывший город, бумажная фабрика и все в этом роде. Нет, подумал Медведев, спать с тобой не я буду.

– И что, - вопросил мужик, - совсем уж никого нету у тебя? В смысле, здесь.

– Ну, как сказать...
– Замялась девица. – Теперь, кажется, есть.

– Ладно.
– Побудь пока у меня.
– Потом свезу в твой этот Орлов. Без документа в поезд тебя все равно не посодють.
– При произнесении последнего слова девушка встрепенулась.

По какой-то причине Антон постеснялся признаться, что он тоже вроде как вятский. Да и с матерью вышла досада. Когда сообщили о смерти, весь был в заказах, крутые клиенты пальцы веером строили... а когда таки вырвался, уже в дороге позвонили: не дождались мол, закопали. С-скоты, хотели подгадить. А, впрочем, не в этом дело: есть повод посетить матушкину могилку, заодно и памятник достойный сладить.

Два дня, Пока Антон утрясал дела бизнеса, Юля наводила в холостяцкой Медведевской берлоге свойский порядок. Всякий раз возвращаясь домой, мужчина ощущал, что правильно не связал себя узами. Но терпел. На третий же вечер...

...Когда Антон увидел, что дверь не заперта, сразу понял: попал. И действительно — внутренность квартиры как слизало. Лох — это диагноз. Вспомнилось, что Юля-то рыжая. Как на Лале говорят, красная — баба опасная.

– Вот лиса!
– Ернически воскликнул Медведев. И как-то нехорошо ухмыльнулся: - Ну, ты и дурень, Антошка — нос картошкой!