Чтение онлайн

В четыре я проснулся, но мне казалось, что я еще сплю. Холмс примостилась в ногах моей кровати. Точнее, она примостилась на моих ногах, не давая мне встать. Это могло показаться сексуальным, не будь на ней громадная футболка с надписью: «Химия – для влюбленных», так что картина была безумная, а по ее лицу было видно, что она плакала, и это было ужасно.

Совершенно непрошено в моей голове всплыли правила обращения с Холмсами. «№ 28. Если вы расстроены, Холмс – последний человек, у которого стоит искать сочувствия, если вы не хотите, чтобы вас отчитали за сентиментальность. № 29. Если расстроен Холмс, спрячьте все огнестрельное оружие и поменяйте замок на двери». Я выругался и попытался подняться на локте.

– Стой, – сказала она похоронным тоном. – Просто заткнись, ладно? И послушай меня минуту.

Но я был слишком на взводе, чтобы подчиниться:

– О, мы уже разговариваем? Потому что я думал, мы собирались позволить твоей безумной семейке выпотрошить нас за обеденным столом и потом покинуть там друг друга, не говоря ни слова. Или я мог бы попытаться поцеловать тебя еще раз, чтобы получить еще одну порцию бойкота…

– Ватсон…

– Ты не хочешь покончить с театральщиной? Она перестала быть забавной. Это не игра. Сейчас не чертов девятнадцатый век. Мое имя Джейми, и я не хочу, чтобы ты вела себя, как будто мы – часть какого-то рассказа. Я хочу, чтобы ты вела себя, как будто я тебе нравлюсь. Я тебе вообще-то нравился когда-нибудь? – Я смутился, услышав, как ломается мой голос. – Или я просто какая-то… какая-то подпорка, которая нужна тебе в жизни? Потому что не знаю, заметила ли ты, но мы снова в реальном мире. Люсьен Мориарти в Таиланде, Брайони Даунс в каком-то черном ящике, и самое страшное, что нам грозит, – это завтрак с твоей безбашенной матушкой завтра утром, так что я бы оценил некоторое осознание реальности с твоей стороны.

Она подняла бровь.

– На самом деле домоправительница принесет завтрак в комнату.

– Ненавижу тебя, – сказал я с чувством. – Люто ненавижу.

– Мы покончили с этой маленькой пьесой? Или хочешь сперва порвать на себе одежду?

– Нет. Мне нравятся эти штаны.

– Чудно. Чудно, – повторила она и медленно вздохнула. – Мне что-то нужно от тебя, интеллектуально, чего я не хочу физически. Так сказать, ты мог бы быть мне нужен как… в этом смысле, но я не могу. Я… хочу того, чего я не хочу. – Я почувствовал, как она подвинулась. – И, может быть, я хочу этого просто потому, что думаю, что ты хочешь этого от меня, и боюсь, что ты встанешь и уйдешь, если не получишь этого. Не знаю. В любом случае, мало того, что я потеряла контроль над моими собственными реакциями, я еще и вижу, что обижаю тебя. Что, честно говоря, не заботит меня сейчас в первую очередь, потому что просто не может. Но мне от этого плохо. И тебе от этого плохо. Всякий раз, посмотрев на меня, ты отводишь глаза. И я уверена, что моя мать сделала из этого вывод, что ты втайне лелеешь гнусные планы на мой счет, и, когда она порвала тебя за обедом, я была счастлива, потому что я расстраиваюсь вместе с тобой, но мне нельзя этого показать. Ватсон, это утомительно, я как белка в колесе, и из него не выбраться иначе, кроме как оставить друг друга в покое. Но мне это не подходит.

– Мне тоже, – сказал я.

– Знаю. – Ее губы искривились. – Значит, видимо, мы будем сидеть в этой тюрьме вместе.

– Я так и знал, что однажды мы закончим в какой-нибудь тюрьме. – Луна скрылась за облаком, и комнату омыла темнота.

Я ждал, чтобы она сказала что-нибудь, ждал долго, а она смотрела на меня, пока я смотрел на нее. Мы всегда были зеркалом друг для друга.

Но воздух между нами уже не был таким наэлектризованным, как раньше. И таким удушливым тоже.

– И что теперь? – спросил я. – Тебя примет психотерапевт, а я вернусь в Лондон?

– Ненавижу психологию.

– Ну, конкретно сейчас, думаю, ты в ней нуждаешься.

К моему удивлению, Холмс шлепнулась рядом со мной, ее черные волосы упали ей на глаза:

– Ватсон, как насчет эксперимента?

– Не в восторге, если честно.

– Не спеши. Эксперимент несложный, – сказала она, пряча лицо в подушку.

– Ладно. Давай.

– Мне надо, чтобы ты прикоснулся к моей голове.

Я осторожно пощупал ее голову пальцами.

– Нет, – проворчала она, схватила мою ладонь и прижала к своему лбу, как будто я проверял ее температуру. – Вот так.

– И зачем я это делаю?

– Это прикосновение без сексуального подтекста. Как родители трогают ребенка. Когда ты был болен в прошлом семестре, мне нравилось забираться к тебе в постель, потому что я знала, что ничего не будет. Смотри, я не отклоняюсь. Я не хочу тебя ударить. – Ее голос звучал удовлетворенно. – На самом деле эти результаты стоило бы записать.

– Подожди, – сказал я. – А в ту ночь ты хотела меня ударить?

Холмс подняла голову с подушки:

– Я хочу колотить всё и постоянно.

– Извини.

– Мне бы надо в команду регби, – сказала она нервно и замерла: – Я бы, м-м… Я бы хотела, чтобы ты потрогал мое лицо. Как в прошлый раз, если бы мы не остановились.

Я долго смотрел на нее.

– Я хочу тебе помочь, что бы мы для этого ни делали. Но я не хотел бы быть твоей морской свинкой.

– Я не собираюсь делать из тебя свинку. Я хочу, чтобы ты понял.

Почему-то мне стало трудно дышать – и я перестал. Я лежал так спокойно, как мог, только моя рука двигалась от мягких, блестящих волос Холмс к ее щеке. Ее кожа бледнела в темноте, но когда мой большой палец коснулся скулы, она вспыхнула светло-розовым. Я прикусил губу, а ее губы раскрылись, и, не думая, я провел по ним пальцем, и ее руки скользнули вверх по моей груди, по футболке, потянули за воротник, таща меня вниз, к ней, пока я не обнаружил, что прижимаю ее к постели и мой нос вдавливается в ее шею, и она смеялась, и дышала, и ее дыхание было мягким и немного резким, и я сплетал свои пальцы с ее волосами, как мечтал многие месяцы, всё, чего я так хотел, и она вытянула шею, словно собиралась меня поцеловать…

Потом она пихнула меня локтем в живот и оттолкнула от себя.

– Черт, – сказала она, пока я хватал воздух.

Холмс еще раз выругалась и накрыла лицо подушкой.

– Это была ужасная идея.

Меня тошнило. Мне хотелось под холодный душ. Может быть, после холодного душа меня вырвет в ванну. Звучало отлично, в самом деле. Я на ногах не держался.

Она кивнула сама себе. Я понял по тому, как двигалась подушка.

– Вернись, – сказала она.

Я провел руками по волосам.

– Боже! Зачем?

– Просто…

– Холмс, ты вообще в порядке? На самом деле действительно в порядке? – Дурацкий вопрос, но я не смог придумать, как задать его иначе.

– Ты не думаешь, что вопрос запоздалый? Что ты постоянно задаешь его мне, а стоило бы спросить мою семью?

– Честно? Всё время.

Мы пристально смотрели друг на друга.

– Они думают, что такие вещи вообще не должны случаться со мной, – прошептала она. – Не с такой… Не с такими способностями, как у меня.

– Это не твоя вина, – сказал я яростно. – Боже! Почему никто не сказал тебе, что ты в этом не виновата? Из всех драных семейств в целом мире…

– Это никогда не говорилось вслух. Подразумевалось.

– Как будто от этого лучше. – Я смотрел в пол. – Я знаю, что это не твоя любимая тема, но ты не думала о…

– Лечение разговорами – не панацея. Наркотики тоже. И желание с этим разделаться. – Когда я взглянул на нее, она улыбалась слабой грустной улыбкой. – Ватсон. Вернись.

– Зачем? Нет, ответь правду.

Со стоном она стащила подушку себе на грудь.

– Потому что, несмотря на то, как я только что реагировала, я действительно не хочу, чтобы ты уходил. – Она посмотрела на меня с тоской. – И не хочу… чтобы это было, как в тот раз. Я просто хочу уснуть, и, если не ошибаюсь, для нас было бы много проще продолжить разговаривать друг с другом как обычно, с поправкой на завтрашние формальности.

Я медленно сел.

– Я по-прежнему думаю, что со здравым смыслом это и рядом не лежало.