Чтение онлайн

Наверное, с возрастом все мы становимся сентиментальными, и Ал не стал исключением, но ностальгия ударила в голову, и горький привкус сожаления осел на языке вместе со стойким запахом ландыша. Он не будет винить, если она и сейчас уйдет. Бросит его здесь с трупом мужа любовницы и исчезнет в переулках старого города с теплым летним бризом. Из размышлений Альберто выдернул рокот восьмицилиндрового, ревущий так, что разбежались местные кошки. Красные габариты черной Импалы замаячили глазами хищного зверя, выглядывавшего из темноты.

– Ал, ты решил поспать? – на этот раз в полный голос позвала его Шарлотта и открыла багажник.

– Вспоминал, как ты отвратительно водишь, – вернул он ей ответ и потащил ковер к багажнику.

– Вызвать тебе такси? – участливо обеспокоилась миссис Эванс, и Альберто усмехнулся, загружая тело в машину, и вытер пот со лба, захлопывая крышку.

– Куда теперь? – спросил он, будто бы не знал ответ заранее.

– Тебе память отшибло? – Эванс бросила ему ключи в руки. – Шустрее, Ал, у меня смена на очистных утром, – поторопила его женщина. – Проедем через КПП со стороны Iron End, там к этому времени все уже прилично набрались. Оттуда всего полмили до отстойника, – напомнила маршрут Шарлотта.

До очистных сооружений промышленной зоны старого города они добрались без происшествий и исключительно благодаря умению Альберто водить. Если бы Шарлотта сидела за рулем, количество трупов в этой машине могло увеличиться втрое. Она никогда не ездила на машине мужа, да и водила просто отвратительно. И если миссис Эванс приехала на Импале, значит сегодня ночью Артур опять пьян и не сможет сесть за руль, да и пропажей жены вряд ли спохватится.

– Как сын? – вежливо поинтересовался Альберто. – Адам, верно? – уточнил он.

– Ашер, – холодно поправила его Шарлотта.

– Ашер, точно, – извиняясь, повторил Альберто имя мальчика.

– У матери в Меррифилд, – скривилась Шарлотта при упоминании пригорода. – Переехала с моим братом позапрошлой зимой, – по тону Эванс точно прослеживалось осуждение.

– Это их выбор, Лот, отчасти я их понимаю, – и здесь уже Альберто осудил ее за предвзятое отношение к выбору нового места жительства ее родни.

– Ой, ли? – Эванс, знавшая Альберто почти четверть века, недоверчиво вспыхнула. – Ты бы променял Северный Нордэм на белый штакетник и жарил барбекю по воскресеньям на заднем дворе вместо телок по темным углам? – всплеснула она руками. – Что дальше, Ал? В церковь ходить будешь? Жене изменять перестанешь? Не пугай меня так, пожалуйста, – умоляюще попросила она, и Альберто под конец ее речи низко рассмеялся.

– Ты же знаешь, почему я позвонил тебе, Лот, верно? – с некой ноткой грусти спросил он.

– Конечно, – моментально выпалила она. – Потому что ты угрохал босса мафии, и если твой босс узнает, что ты убил его друга, то тебе трындец. Теперь же Трис не пикнет, а если и пикнет, то ей никто не поверит, а где Филипп Ронье – никому неизвестно, и твои руки опять чисты, – почти пропела эти слова Шарлотта. – Серьезно, Ал, накидай чего-нибудь посложнее, а то это даже скучно, – Эванс бесцеремонно залезла к нему в карман пиджака и достала пачку сигарет и зажигалку, закуривая без разрешения.

– Ты что делаешь? – Ал пытался выбить у нее сигареты, но получил ощутимый удар по колену и угомонился.

– Ал, – строго обратилась к нему Шарлотта, затягиваясь и кашляя с непривычки.

– Что? – все еще возмущался он, прикрикнув.

– Ехай уже, а? – устало посмотрев на него исподлобья, отмахнулась Шарлотта.

– Да еду я, еду, – насупился Альберто, все же выдернув у нее пачку.

Ночью на территории очистных было пусто. К этому времени рабочие, заступившие на смену, уже были в цехах. Дежуривших было немного, и на машину с пропуском на территорию никто не обратил внимания. Проехав еще полмили до смежной территории химзавода DC Chemicals, где не было никакой охраны, Альберто с помощью Шарлотты выгрузил тело из багажника и протащил его через условно обозначенную границу из местами провисшей сетки между территориями очистных сооружений и старого предприятия про производству промышленной химии. Далее путь был знаком. Прямо вдоль старого цеха, затем через пустырь вдоль бетонной стены до отстойника с химикатами.

Утяжелив груз разбросанным повсюду металлоломом, они сбросили ковер с телом Филиппа Ронье в мутную жижу с непереносимым запахом. Несколько мгновений они смотрели, как рулет из ковра с начинкой из трупа погружается на глубину и оседает свернутым блином в кленовом сиропе. Вот и все. Руки Альберто чисты. Опять. Снова. Не в первый, но он очень надеялся, что в последний раз ему удалось провернуть этот фокус с помощью верного друга, знавшего город вдоль и поперек. Людей в этом месте не бывало, и тело Ронье искать здесь будут в последнюю очередь. Только оголодавшие собаки, стаями бегавшие вдоль натянутой сетки, посматривали в их сторону, но подойти не решались, бросая на людей голодные и злые взгляды.

– Идем, Ал, нужно возвращаться, – позвала его Шарлотта и потянула за локоть от отстойника.

Оторвав взгляд от пленки, покрывавшей мутную жижу, Ал посмотрел на нее и спросил:

– Куда, Лотти? – уточнил он, непонимания.

– Алиби, Ал, у тебя его нет, – вздохнула она, сочувственно похлопав друга по плечу. – Тебе нужно алиби, – и потянул Ала за рукав, замахиваясь на собак ржавой металлической трубой. – Ты звонил Тому, он скоро приедет, – почти ударив одну из псин по носу, торопила его Шарлотта.

– Тебе нужно вернуться, – говорила она уже на бегу, и Ал последовал ее примеру.

«Тебе нужно вернуться», – прикидывал Ал, что ни в этом ли состоит ирония. Его руки чисты, тело Филиппа Ронье никто не найдет, сам Ал вне подозрения, но отчего-то непонятная пустота накатывает на него, когда он смотрит, как пол номера отеля застилает ковер, украденный этажом выше. «Тебе нужно вернуться», – звучит у него в голове, а новое зеркало висит над раковиной, осколки старого бережно собраны и убраны в холщевый мешок. «Тебе нужно вернуться», – перерастает в набат, когда руки расстегивают ее пальто и залезают под одежду, и возвращение уже не вопрос, а приказ и не от нее, а от него. «Тебе нужно вернуться», – и он невольно сомневается, а стоило ли ее отпускать. Быстрый и громкий стук в дверь в тон стуку его сердца, и вовремя и одновременно совершенно не к месту.

– Иду, – Ал, накинув простыню на голое тело, распахивает дверь, за которой стоит обеспокоенный Томми Бонс.

Тот хмурится, немного смущаясь, но все же вежливо уточняет:

– Ал, что случилось? – окидывая его недоверчивым взглядом, спрашивает нервный подручный.

– Ты долго ехал, – обрубает его Альберто и почти что захлопывает дверь перед его носом.

– Приехал, как смог, что за срочность? – из-за нетерпения Том ни черта не понимает, и Ал с ним солидарен. Он сам понимает сейчас не больше Тома.

И вроде бы нужно ответить, отправить Бонса к чертям собачьим и вернуться в номер, но тихий голос взрывает пространство, а в голове с щелчком разноцветной хлопушки разлетаются шелковые крылья миллионов бабочек, вспорхнувших всех разом. На теле приподнимается каждый волосок, слова застревают в горле, а вместо него говорит она:

– Милый, кто там? – шелковые крылья в ее голосе ласкают кожу. – Обслуживание в номер? Так поздно? – неуместное уточнение, и брови Тома и Альберто взлетают одновременно.