Чтение онлайн

– Дело о покушении находится в ведении департамента полиции, – прервала она репортеров, не в то время и не в том месте без малейшего повода приплетавших к ней посторонних личностей. – О планах же мистера Ларссона баллотироваться на пост конгрессмена, – доктор Вальц развела руками и пожала плечами, – вам лучше спросить у него лично, верно, мистер Ларссон? – заискивающе спросила Вальц и посмотрела поверх голов в самый конец зала.

Жужжащий улей перед трибуной вмиг затих. Репортеры разворачивались, прослеживая за взглядами за взглядом доктора Вальц. Развернувшись к самому выходу, люди из первых рядов выискивали глазами, куда же она так пристально и выжидающе смотрела. Выглядывая из-за плеч коллег, репортеры толкались и подпрыгивали, некоторые встали на стулья, что рассмотреть кого-то, стоявшего недалеко от самой дальней стены.

Он знал, кого они ищут. Его. Укромная ниша больше не служила ему укрытием, а минута чужой славы оказалась бесславной для него самого. Час бури настал. Адам вышел из толпы, приветственно улыбнувшись публике, рванувшей к нему с насиженных мест да так, что роняла на ходу стулья и коллег по цеху.

– Еще вопросы? – как ни в чем не бывало, спросила доктор Вальц и не услышала вопросов, обращенных к ней, что и понятно. – Благодарю вас за пресс-конференцию, господа, нам предстоит много работы, – быстро попрощавшись, женщина воспользовалась заминкой, покинула трибуну и подошла к комиссару, довольно качавшему головой на уловку с переключением внимания от еще не вступившей в должность коллеги.

– Мардж, ты как всегда великолепна, сцена – это твое! – расплылся в пошлой улыбке Фрэнк, когда Вальц поравнялась с Морганом.

– У меня годы тренировок в варьете, Фрэнк, – она ответила ему обольстительной улыбкой, на первый взгляд напоминавшей легкое женское кокетство, но только кокетством здесь и не пахло, как и пошлые фразочки сержанта Закари не слышались пошлостями. Это были их версиями масок копов, которые они надевали на службу вместе со значками и удостоверениями экспертов. Ширма, за которой прятались их настоящие личности. Без нее на работе многого не вынести. Увы, у Пирса Салли такой ширмы не было, и результат этого печален.

– В не самом дешевом прошу заметить, – похвасталась Вальц, подняв пальчик вверх, и лицо Фрэнка вытянулось буквой «О».

Напряженный до этой минуты комиссар Морган лишь уныло хмыкнул, прекрасно видя, что коллеги ведут беседы с натяжкой, обходя насущные темы и намеренно не затрагивая их. Будто специально не замечают личность в конце зала и совершенно случайно не говорят о том, кто их так внезапно покинул.

– Я видел их все! – гордо заявил Фрэнк, в чем гордиться-то было и нечем. – Значит и тебя видел, – мужчина поиграл густыми бровями, опять нападая на Вальц, но та даже не повернулась к нему, поправляя жакет и складывая текст с речью в портфель.

– Вряд ли, Фрэнк, – отрицательно покачала она головой в обрамлении копны огненно-рыжих волос и отмела его притязания на просмотр ее оголенных бедер в минуты былой молодости.

– Это еще почему? – возмутился сержант, протискиваясь за Вальц и Морганом сквозь толпу репортеров к служебному выходу.

– Ты бы на всю жизнь запомнил, – повернувшись и посмотрев точно в глаза сержанту, Вальц буквально пригвоздила его к месту этими словами, и вот теперь Морган искренне и радостно улыбался впервые за последние несколько дней всего лишь от выражения лица опешившего Фрэнка.

– Нам стоит ему помочь? – Вальц обратилась к Моргану и указала на свору репортеров, обступивших Адама Ларссона плотным кружком. Из-за спин людей была видна только его голова, которую он держал, как и всегда, гордо и уверенно.

– Дело рук утопающего, – лукаво отметил комиссар, поправив пальцами оправу съехавших с носа очков. Вальц с Закари ехидно усмехнулись, сочувствуя потугам Адама Ларссона в отбивании атак информационных террористов с диктофонами и камерами в руках.

Все трое устремили на него взгляды, вглядываясь намного глубже, чем мог передать объектив камеры или голубой экран. Смотрели сквозь созданную иллюзию рыцаря в сияющих доспехах, флёр безупречности и иллюзию непогрешимости. Усмешки застыли на их лицах, а в мысли закралось сравнение, насколько же золото порой похоже на обычную медь, когда одаривает блеском в ярком свете софитов.

– Вы собираетесь выдвигать свою кандидатуру на выборах в конгресс? – Пайк и возле него, стоявшего у самого выхода, оказалась в первых рядах, тыча диктофоном в безупречное лицо преуспевающего бизнесмена, который на поверку оказался весьма многословен и не чурался общения с прессой, несмотря на украденные минуты чужой славы.

– Должность конгрессмена – большая ответственность, – глядя на Вальц, Ларссон буквально цитировал ее слова, произнесенные ранее. – Я уверен, что среди жителей нашего города найдутся достойные кандидаты, которые будут выбраны на эту должность, – еще более расплывчато, чем будущий политик, ответить не смог бы никто, кроме действующих. Расплывчато для многих, кристально ясно для Моргана, Фрэнка и теперь уже Мардж.

Принцип работы доктора Салли применен в лучших его традициях, ведь недоказуемо не значит, что невозможно, и под приспущенными флагами полицейского департамента, Адам Ларссон приспускает свой, отдавая честь ушедшему бойцу невидимого фронта и уходя от прямого ответа.

– Вы в их числе? – настаивали со всех сторон разом.

Ларссон выделил цепким взглядом комиссара и дружелюбно улыбнулся ему, приветственно кивая, как старому и доброму знакомому, а не посылая злобные взгляды в отместку, что не укрылось от многих, кому довелось читать между в ближайшем будущем написанных ими строк.

– В числе ответственных – без сомнения, – с готовностью высказал Адам и не отступил ни на шаг, ведь рыцари на то и рыцари, чтобы с честью идти в бой, даже в который их не звали.

– Но не в числе тех, кто способен принять на себя вложенные в руки полномочия, дабы оправдать доверие жителей города, – на этих словах Ларссон перевел взгляд на Вальц и улыбался теперь уже ей. – Это требует большего количества сил и времени, чем я располагаю, выполнять же что-то только на половину – не в моих правилах, – для всех прозвучало с честностью, для Моргана – с угрозой.

Мардж поежилась от его взгляда. Потускнела, как тускнеет металл, долго находящийся в свете софитов. Ларссон, напротив, сверкал всеми гранями, будто только что ограненный алмаз, и обаяния своего ничуть не убавил, а вылил его на публику и с лихвой.

– В виду разразившихся споров и сплетен, я хотел бы внести некую ясность, – аспид извивался под вилами диктофонов, и это, очевидно, доставляло ему несказанное удовольствие. Поставлял змеиную шкуру свету фотовспышек и красовался перед объективами репортеров, будто только и ждал этого момента. Признаться честно, ждал. Не думал, что он настанет так скоро, но от судьбы не уйдешь. Судьба Сира Безупречного уже прописана в родовой книге, ведь, коль родился Ларссоном, будь добр, – соответствуй.

– Я являюсь продолжателем дела моей семьи, – очень глубокий реверанс в сторону всеобщего блага, но с привычным сокрытием истинного, – в которой, как вы все знаете, – обратился он ко всем присутствующим, – произошли совсем недавно печальные события, – лицо мужчины помрачнело. Отблеск доспехов Сира Безупречного стал тускнеть, а публика сочувственно закивала, поддакивая.

– Сейчас я, как никогда, нужен моим близким, – с горечью говорил он, но ясные зеленые глаза не потускнели ни на квант, а только ярче засияли, пробуждая от спячки токсичное зеленое море с радоновыми парами, разносимыми вокруг собравшихся несчастных, которых не миновала участь попасть под обаяния зеленоглазого аспида.