Чтение онлайн

У верхушек сосен прорисовался туманный контур сгорбленной фигурки. Лица видно не было, но я её узнал сразу. Настасья вскинула руку. Сомнений быть не могло, знак адресовался мне: то ли вопрос, то ли благословение…

Нет, нечто большее.

Я был готов.

Протянул руку в принимающем жесте. Ладонь окутало тепло. Икона была той самой – потемневшей от времени, но хранящей под слоем копоти лучащийся покойным светом лик. Настасья ещё раз махнула – теперь уже на прощание – повернулась и стала растворяться в черноте ночного неба.

Иди, Настасья, отдохни. Ты заслужила. А я уж теперь тут сам…

Я поднял голову и оцепенел. С небес на меня надвигалась многотонная сверкающая громада. Рёва турбин и грохота работающих двигателей слышно не было. Воздушный титан шёл на посадку невозмутимо и торжественно. Шасси коснулись земли. Самолёт понёсся по аллее старого парка, оставляя позади себя покачивающиеся на лёгком ветерке деревья и свежевыкрашенные скамейки. Ни сломанных верхушек, ни воплей сонных собачников, покорно бредущих следом за своими питомцами. Определённо мир сошёл с ума!

Стремительный бег машины стал замедляться. Скоро я тупо взирал на замершее в паре метров от моего носа шасси. Над головой в лучах восходящего солнца легкомысленно поблёскивало гигантское брюхо лайнера.

– Б…я! – Это ёмкое слово как нельзя лучше отразило весь спектр обуревавших меня эмоций.

Заскрежетала тяжёлая дверь, послышались приглушённые голоса и звук шагов. Кто-то спускался по трапу… которого не было. Парализованное сознание окончательно впало в кататонию и прекратило лихорадочный поиск хоть какого-нибудь объяснения происходящему.

Передо мной выросли три мужские фигуры, облачённые в лётную форму. Один из троицы – подтянутый, смуглолицый, лет сорока – строго спросил:

– Алексеев А. Н.?

Я сглотнул вязкую слюну. Кивнул.

– Капитан экипажа Семён Безродных, – отрекомендовался смуглолицый. – Пройдёмте.

Капитан сделал приглашающий жест. Рядом топтались его коллеги – косая сажень в плечах, на губах ухмылки чеширских котов. Я покорно двинулся в указанном направлении. Культивировать вопросы сознание-кататоник отказывалось.

Безродных стал подниматься по ступеням незримого трапа. Я с сомнением глянул на вопиющую пустоту под его ногами. Кто-то из пилотов слегка подтолкнул меня в спину.

– Шагай, теперь можно.

Голова пошла кругом. Рефлекторно я схватился за поручень. Иллюзорный трап оказался куда надёжнее, чем уплывающая из-под ног земля. На негнущихся ногах я вскарабкался по гипотетической лестнице и ввалился в салон.

Самолёт был пуст. Ряды синих кресел с накинутыми на них подголовниками напоминали морские волны, увенчанные шапками белой пены. Говорят, сочетание белого и синего успокаивает. В моём случае фокус не удался. Желудок тоскливо заныл, к горлу подкатил противный тепловатый ком. Я безвольно осел в кресло. Только не говорите мне о рвоте нервного порядка – институтка! Что тогда? Приступ морской болезни в стоящем на земле самолёте? Глупо. Впрочем, не глупее, чем похищение межконтинентальным лайнером в парке провинциального городка, где аэропорта-то отродясь не бывало… Гигиенический пакет мне подала миловидная брюнетка, одетая в синюю форменную юбку и белую блузу. Опять синее с белым! О-о-о!!!

– Я помогу вам откинуть спинку сидения, – мурлыкнула она.

Ловкие тонкие пальчики забегали у моего бедра. Опора стала уходить из-под спины, увлекая за собой обмякшее тело. Зато сознание-кататоник встрепенулось, выдало на гора эротические фантазии из раздела «медсёстры, горничные, стюардессы». По животу разлилась сладостная дрожь. Прервал мой блаженный транс мужской голос.

– Экипаж самолёта приветствует вас на борту! – Сочный, чуть отстранённый баритон – Безродных, привет! Стало быть, пока моя обезумевшая физиология выкидывала коленца, троица успела обосноваться в кабине.

Тут я очнулся.

– Что за… Выпустите меня!

Орал я истошно и долго. Бил ногами в спинку стоящего впереди кресла, дёргал сжавший железные челюсти замок ремня. Всё было напрасно. За иллюминатором замелькали кроны деревьев – быстрее и быстрее – рванулись вниз. Толстое стекло окрасилось белёсым туманом – ударило бирюзой – ослепило лучами просыпающегося солнца. Ухнул скулящий желудок, его содержимое ринулось в пищевод. Я схватился за пакет.

Динамики в салоне равнодушно закончили:

– Экипаж желает вам приятного пути.

Терпеливо наблюдавшая мою агонию стюардесса дождалась-таки своего звёздного часа.

– Чай, кофе, минеральная вода? – Улыбка её была лучезарна до приторности.

– Какой, тох-тибидох, чай?! Какая вода?!

Она заботливо поправила сбитый подголовник.

– Значит, кофе. Со сливками?

В ответ я разразился столь кудрявой тирадой, что удивился сам – в каких только заплесневелых тайниках моей сущности гнездились такие перлы!

Стюардесса и бровью не повела. Продефилировала по узкому проходу, унося с собой профессиональную мину сестры милосердия. Для порядка я ещё немного поматерился, побился в конвульсиях, пытаясь сломать лишивший меня свободы замок. Потом затих.

За иллюминатором плыл бесконечный воздушный океан. «Синий» – безучастно отметил я, погружаясь в липкое забытьё. Паника меня доконала.

Кто-то негромко повторял моё имя ласковым грудным голосом. Открыв глаза, я увидел склонённое надо мной женское лицо – всё та же стюардесса. За стеклом клубилась та же синева, вокруг волновалось то же бело-синее море из кресел. Я застонал. Кошмар продолжался.

– Вам лучше? – Небесная дева сверлила меня бездонными тёмно-фиолетовыми зрачками. От её взгляда дыхание перехватило, по коже поползли ледяные колкие мурашки. Я вжался в сидение.

– К-куда мы летим?

– Приземлимся, как только появится такая возможность, – уклончиво ответила дева, не переставая улыбаться. Потом добавила: – Кое-что для вас прояснится, если пройдёте со мной в кабину.

– Разве вход туда посторонним не запрещён инструкциями?

Ляпнув эту глупость, я прикусил язык. Каким инструкциям подвластен самолёт, игнорирующий элементарные законы физики! Хмыкнула и девушка.

– Вам можно.

Что за привилегии? В груди гудел зловещий набат. Миновав салон, мы очутились у запертой двери. Открыл нам один из пилотов. Был он сосредоточен, ухмылка чеширского кота канула в прошлое. Не говоря ни слова, пилот вернулся на место.

– Хотите знать причину своего вынужденного путешествия?

Никто из сидящих не обернулся, но голос Семёна Безродных определился мной безошибочно.

– Не отказался бы, – не без ехидства ответил я. Капитан подвинулся, открыв моему взору доступ к незамысловатому прибору. Из панели торчало нечто напоминающее стоматологическое зеркало, увеличенное раз в десять. Ничего не смыслю в воздушной навигации, но в кино подобного видеть не приходилось. Всплывшее в зеркальной глади отражение было вполне ожидаемым: тюленье выражение на бледной физиономии, всклокоченная шевелюра, капли пота на лбу – а как мне ещё выглядеть в предложенных обстоятельствах?! – И что это…