Чтение онлайн

– Я здесь каждый куст знаю, точно говорю, не было кабака! – продолжил прерванный разговор Доктор.

– Тогда откуда? – Чахлый недоумённо шарил взглядом по полкам, заставленным разнокалиберными бутылками, бокалами, пакетиками и прочими атрибутами всякой придорожной забегаловки. Ну, возможно, не всякой – забегаловки в стиле ретро.

– Получается, только нагородили, – подала голос Сестрёнка.

Сестрёнкой её называли все, хотя кровными узами с Варькой был связан я один. Сестрой я гордился. К байку Варька приросла ещё в детстве, с тех самых пор, как мне удалось починить двухколёсную рухлядь, доставшуюся от отца. В тринадцать лет мыла подъезды, в четырнадцать устроилась судомойкой в кафе. К восемнадцати сколотила состояние, которое пошло на покупку бэушного, но вполне приличного байка. Из дома мы ушли вместе, чем очень облегчили жизнь отчиму и до дрожи боявшейся потерять его матери. Сняли комнату. На большее пока не хватало. «Шатуны» Варьку признали. Даже Бомбей разглядел в девчонке одному ему ведомую приметку, по которой делил всех на своих и чужих.

– Ага, – хмыкнул Пухлый. – За сутки нагородили? Позавчера тут катались. Не было!

– Могут, – пожал плечами Чахлый. – По типу конструктора. Привозят готовые детали, собирают и…

Батя многозначительно повёл глазами на обшарпанную побелку. Кое-где на стенах проступали замазанные известью рисунки и надписи на разных языках. Сразу понятно – пивнуха видала виды. Что-то не клеилось.

– Где чёртов бармен?! – не выдержал Лихо. – Если не явится и не объяснит, что за дела, разворочу эту голубятню на хрен!

– М-м-м, – одобрил я назревающий акт вандализма. На вразумительную поддержку сил не осталось. Ватные руки с трудом удерживали пульсирующую болью голову. Вокруг клубилась закипающая муть. Ещё немного и я бесславно рухну на усеянный черепками пол.

В ночное сегодня я потащился назло Варьке. Градусника в хозяйстве не нашлось, но и так было понятно, что на моей раскалённой макушке можно жарить глазунью. Варька зверствовала, пыталась запретить мне намеченную вылазку. Стараясь показать, кто в доме хозяин, сделал я всё наперекор. Похоже, зря. В дороге меня скрутило. «Шатуны» свернули на неказистый просёлок с мыслью развести костёр и дать мне отлежаться. Тут-то, как из-под земли вырос этот неведомый никому бар. Сказать, что мы удивились – ничего не сказать. Местные трассы, просёлки и даже лесные тропки перепахивались нашими колёсами годами. Разве могли пропустить мы притаившееся в сотне метров от дороги питейное заведение! По всему выходило, бар появился здесь в считанные дни. Вот только на новостройку он похож не был…

– Опа, – выдохнул Чахлый, отрываясь от наполовину опустошённой кружки.

Мы повернули головы в сторону, куда он таращился. На фоне окна в неясном мерцании уличного фонаря проступал жалкий силуэт: сгорбленная спина, сутулые плечи, мешковатая рубаха. Между выпирающими лопатками змеились собранные в пучок седые пряди.

– А этот-то откуда свалился? – оторопел Лихо. – Не было ж никого.

Старик смотрел в залитое световыми разводами стекло. Ничего не пил и, вообще, для клиента дешёвой забегаловки вёл себя странно.

– Местный, вроде. Сейчас узнаем, что за чертовщина тут творится. Сань, угостишь деда, – распорядился Бомбей. Я плачу. – Он поднялся. Переговоры были недолгими. Минуту спустя, вернулся вместе с поздним посетителем подозрительного заведения. Подбородок, лоб, скулы незнакомца покрывала паутина замысловатых узоров. Бронзовая кожа, татуировки, раскосые чёрные глаза, собранные в жидкий хвостик волосы – да уж, именно так я и представлял себе престарелого жителя затерявшейся на российских просторах деревеньки. – Это Аюп, – представил гостя батя. Выдержав паузу, с сомнением добавил: – Говорит, много лет сюда ходит.

– Ничего не понимаю! – Варька отставила массивную кружку. – Дедуль, хозяева-то тут имеются?

– Имеются, – откликнулся тот, кряхтя, забираясь на высокий табурет.

Мы пожирали Аюпа глазами, ожидая разъяснений, но старик молча тянул пиво и щурился на тусклый светильник, свисающий с потолка.

– Значит, был здесь этот миленький салун? – поторопил Паркет, ерзая от нетерпения.

Дед закивал с невозмутимостью китайского болванчика.

В эту секунду из двери, в которую мы уже раз сто пытались прорваться, вынырнул бармен. Обозрев усыпанный глиняным крошевом пол, даже бровью не повёл. Принялся тереть стойку полотенцем. Восседающего на ней Лихо, словно не замечал.

– Дурдом, – заключил Саня, по собственной инициативе сползая со стойки.

С вопросами на бармена накинулись скопом. И тут меня накрыло окончательно. Кто что спрашивал – не помню. Кто что отвечал – подавно. Я уронил голову на приятно холодящую лоб столешницу и мерно закачался в мягких волнах полудрёмы. Сонное сознание изредка улавливало эхо чьих-то голосов: «не было», «было», «никогда», «всегда».

Меня выволокли на улицу. От холодного воздуха саднило потрескавшиеся губы, заломило дёсны. Кто-то сунул мне в руки здоровенную чашку с горячим чаем. Потом усадили на байк. Навалившись на Варьку, я ткнулся пылающим лицом ей в плечо. Идиотское, наверно, зрелище, но мне было всё равно. Зарычал мотор. Дорогу помню смутно – норовящие ударить в лоб огни; обжигающий ветер; обрывки проклятий. Ещё помню выбившиеся из-под шлема Варькины волосы. Они пахли крапивой и щекотали нос. Ужасно смешно.

Вытрясающие из меня душу руки были неумолимы. Я попытался уползти от них под одеяло, но они достали меня и там. Пришлось покориться. С трудом разлепив отёкшие веки, я сердито глянул на сестру. Тёмные брови Варьки сошлись на переносице, в зелёных глазах затаились болотные огоньки. Весь вид её говорил – случилось нечто поганое.

– А? – задал я вопрос. С Варькой нас роднило что-то куда более надёжное, чем единоутробное происхождение. Поняла она меня и сейчас.

– Паркет звонил. Ребята пропали, – выдала она с несвойственной её полу лаконичностью. Моя сестра говорила всегда кратко и по делу.

– То есть? – Я приподнялся на локте. Голова отозвалась тупой болью, поплыла.

– Батя с Пухлым байк твой пригнали, потом обратно вернулись. Вроде, буза там у них какая-то вышла.

– У Бомбея с Пухлым?! – Я не верил своим ушам.

– Да ну! Бомбей, кажется, всех оптом послал.

– Погоди, я чего-то не догоняю…

– Сама ничего не поняла. Знаешь же, как Паркет излагает. Поеду к нему, выясню детали. Лекарства тебе купила. Пей. Врача вызови, больничный возьми. На мою зарплату долго не протянем.

– Стой! – Я вцепился в её рукав. – Хрен с ними, с лекарствами! Что Паркет сказал?

Варька смерила меня оценивающим взглядом. Видно, решала, стоит ли воспалять мой и без того воспалённый рассудок дурными новостями.

– Утром Паркету звонила эта… как её… девица Пухлого…

– Ленка, – подсказал я.

– Точно. Сказала, Пухлый домой не вернулся. Мобила вне зоны. Названивала всем по списку. Чахлый и Лихо тоже вне доступа. Твой мобильник я отключила, по-моему, ты вчера неважно соображал. Паркет – первый кого достала. Он ей и бухнул, что мужики вчетвером куда-то намылились.

– Куда?

– А я знаю?! – взвилась Варька. – Мы же слились в начале банкета. Ползли, как…

– Не бухти! – Я поморщился. Свою вину и без сестриных нотаций осознавал в полной мере. – Кто пропал-то?

– Чахлый, Лихо, Пухлый и… Доктор. – Она отвернулась.

Я внимательно посмотрел на Варьку. Давно подозревал, что с Жекой у моей далёкой от любовной лирики сестрицы не всё так просто. Узнаю, убью! Медик-недоучка, носящийся в ночи на байке под аккомпанемент оперных арий, заглушающих рёв мотора – нет уж, моя сестра достойна большего.