Чтение онлайн

– Что здесь смешного?
– строго спросил Алексей Палыч.

– К-ка...
– простонал Борис, - к-каша...

– Ну, каша. Что - каша?

– К-каша... горячая?

– Это не имеет никакого значения, - сухо сказал Алексей Палыч.

– Извините, Алексей Палыч, - проговорил Борис, понемногу успокаиваясь.
– Я просто никогда такого не видел.

– Будешь сам отцом - увидишь.

– Но вы же не отец, - возразил Борис.
– За что же вас - кашей?

Алексей Палыч взглянул на мальчишку, застывшего с поднятой в руке ложкой, и неожиданно для себя рассмеялся:

– А он понимает, что провинился. Смотри, какой у него виноватый вид.

И, словно в ответ на эти слова, мальчик сказал:

– Я больше не буду.

– Вот и прекрасно!
– обрадовался Алексей Палыч.
– Будешь хорошим мальчиком?

– Не буду.

– Не будешь хорошим мальчиком?

– Буду нехорошим!
– И глаза мальчишки лукаво блеснули.

Второй тайм Алексею Палычу начинать не хотелось. Он догадывался, что игру эту все равно не выиграть. Борису тоже уже не было смешно.

– Пускай лучше он подключится, - посоветовал Борис.

– Это от меня не зависит, - сказал Алексей Палыч.
– Давай подумаем насчет одежды.

– Алексей Палыч, - неуверенно сказал Борис, - это я, конечно, так... просто сейчас в голову пришло... Может быть, сделать так, чтобы его отозвали?

– Почему?
– спросил Алексей Палыч. Спросил так, будто ему важен был не сам ответ, а важно было понять, что за человек перед ним.

– А какая от него польза?

– А какая польза была от тебя в этом возрасте? Или, допустим, от меня?

– Это все понятно, - сказал Борис.
– Но мы ведь ниоткуда не прилетали. Неужели он прилетел сюда, чтобы кашей бросаться?

– Боря, - сказал Алексей Палыч, - я не имею права ни к чему тебя принуждать. Ты свободен. Но я дал слово.

– А я слова не давал. Вы будете молчать и никого не обманете, а я могу сказать и тоже никого не обману. И - привет. И никакой одежды не нужно.

– А то, что он сейчас нас слышит, не имеет значения?

Борис взглянул на мальчика.

Тот сидел прямо, внимательно взглядывая то на Бориса, то на Алексея Палыча.

– Пускай он тогда скажет, что понимает.

Мальчик молчал. Вид у него был чрезвычайно серьезный.

– Ну, скажи что-нибудь, - обратился к нему Борис.

Мальчик молчал. Что-то не по-детски напряженное было в его позе. И еще - глаза: расширившиеся, застывшие в ожидании. Такие глаза бывали у Сереги, когда Борис заносил над ним руку.

Борису почему-то стало неловко.

– Насчет одежды...
– сказал он.
– Я бы мог принести чего-нибудь Серегино, но ведь ему будет велико.

– С одеждой мы выкрутимся, - сказал Алексей Палыч.
– Может быть, я даже сегодня успею съездить в одно место.

Но в этот день Алексей Палыч никуда не успел. Как раз в этот день вечером обнаружила Анна Максимовна пропажу продуктов, и Алексей Палыч не решился уйти из дома.

И это хорошо, что не решился, потому что на следующий день, когда Алексей Палыч и Борис скрывались в лесу от пожарников, в лаборатории кое-что изменилось.

День 3-й

Голубой силуэт с голубыми иголочками

На следующий день, решив, что пожарный инспектор уже закончил обход школы, Алексей Палыч и Борис направились в лабораторию.

Они хотели заглянуть на минутку, после чего Алексей Палыч собирался поехать на ближайшую от Кулеминска станцию за одеждой. Покупать одежду в Кулеминске было чистым безумием. Молодые продавщицы когда-то учились у Алексея Палыча, а не очень молодые учили у него своих детей сейчас. Конечно, не все они знали, какого возраста у учителя внук. Но всех и не надо, достаточно одной.

После вчерашней беседы с мальчиком Алексей Палыч не так уж боялся, что в его отсутствие с ним что-то случится. Если _те_ сумели "отозвать" ребенка, брошенного в реку, то, наверное, и этому не дадут погибнуть.

На этот раз в портфеле учителя на всякий случай лежали две булочки с маком и четыре сосиски, купленные в школьном буфете.

– Вот что, Боря, - сказал Алексей Палыч, подойдя к школе. Пройдись-ка ты по этажам на всякий случай, вдруг он еще не ушел.

В школе было пусто и тихо. Но проникнуть дальше вестибюля Борису не удалось. Его атаковала Ефросинья Дмитриевна, которая тряпкой вытирала пол.

– Ты куда?
– сказала она грозно.

– Я?
– Борис думал недолго.
– Я в кабинет физики. Учитель велел прибор принести.

– Это какой еще прибор?

– Физический.

– Понятно, что физический. А какой такой учитель?
– спросила Ефросинья Дмитриевна, хотя прекрасно знала какой.

– Алексей Палыч, - покорно ответил Борис.

– Куда принести?

– К нему домой.

– Как же ты в кабинет попадешь, ломать будешь, что ли?

– Он мне ключ дает.

– А разве это порядок, чтобы ученикам ключ давали?

– Вы же знаете, что я ему помогаю.

– Ничего я не знаю, - сказала Ефросинья Дмитриевна, хотя прекрасно знала и это.
– Мне вот никто не помогает, одна на всю школу.

– А в школе больше никого нет?

– Кто ж тут сейчас может быть? И не пущу никого. И учителя твоего не пущу. Вам бы только топтать. Вон, пожарник только что ушел, шлялся тут по чистому, наследил хуже медведя. Теперь ты будешь топтать?

– Тогда я не пойду, - сказал Борис.

– Ладно уж, иди, только ноги вытри.

Но задача была выполнена, идти наверх не имело смысла.

– До свидания, - сказал Борис, направляясь к выходу.

– Борька, - пригрозила вдогонку Ефросинья Дмитриевна, - я матери-то скажу.

– Что вы скажете?
– спросил Борис от двери.

– А вот... это самое...

– Не говорите, пожалуйста, - попросил Борис.

– Чего не говорить?
– с интересом спросила Ефросинья Дмитриевна.

– А вот... это самое...