Чтение онлайн

Прежде чем войти в наш новый дом, мы переглянулись. Похоже было на то, что в тот момент через нас прошёл одинаковый ряд мыслей, состоящий из образов и звуков нашего старого и такого родного жилища. Это и память о звонком смехе, трелью отражённом от стен старого дома в попытках найти в них брешь, чтобы непременно выбраться наружу и быть во всеуслышание. Это и память о вечерних семейных ужинах, давно уже ставших неотъемлемой частью нашего семейного счастья. Это и посиделки на крыльце, с поджатыми коленями, укутанными пледом, и с чашкой горячего чая в руке, дарящего лёгкому летнему ветерку яркий аромат бергамота. Это и великолепные ёлочные узоры на зимних окнах, нарисованные, со слов мамы, Дядюшкой Морозом при помощи Великой Кисти. И многое-многое другое, так бережно хранимое нашей памятью. Я заметил, как отец вдохнул полной грудью и, не выдыхая, открыл дверь, нащупал слева выключатель, включил его и лишь тогда только выдохнул, прикрыв ладонью глаза от неожиданно яркого света.

В отличие от огорода, дом по-настоящему произвёл на нас впечатление. Широкая прихожая была началом большого холла с диваном посередине, мебельной стенкой напротив него, на которой был водружён огромный телевизор, и журнальным столиком между ними. За диваном, непривычно для нашего глаза, расположился овальный кухонный стол, где-то на шесть персон. В конце холла вдоль стены был кухонный гарнитур, плита, холодильник и посудомоечная машина, а на пути к кухонной зоне была лестница на второй этаж и дверь в санузел. На втором этаже было уже привычнее – там хоть были стены. А точнее, наверху располагались две спальни (одна большая, другая – гораздо меньше) и внушительных размеров ванная, совмещённая с туалетом. От вида такой планировки я даже на минуту забыл о всех своих переживаниях, связанных с этим переездом. Мы переглянулись с отцом, улыбнулись друг другу, и воздух прорезал его мягкий, слегка бархатный тенор – первые слова с нашего заселения в новый дом.

– Ну что, Колёк! – сказал мне он, всё ещё улыбаясь, и добавил, подмигивая: – Заносим сумки, бросаем наши кости и пускаем корни в новое место?

– Я – ЗА! – ответил я, в шутку подняв руку, будто на голосовании. – Дом хороший! С огородом разберёмся. Главное, чтобы ещё рыбалка не подвела.

– Не боись! Я как раз для этого сюда и приехал, чтобы каждый местный школьник мог на удочку себе надёргать не каких-то там пескариков да чебачков для своих котят, а солидную форельку своему папке на сковородку!

Мы рассмеялись и в приподнятом настроении разошлись изучать свои комнаты: папа – большую, а я ту, что была поменьше.

– Эй, Зелёнка! Куда намылился?

Услышав знакомый голос, я вздрогнул. На какую-то секунду я подумал, что померещилось. Но чтобы так громко и реалистично?! Да и с чего бы мне мерещился голос Кузьмы? Как пелось в одной старой песне: «Я тебя не видел долго, и ещё б не видеть столько» [1] . Эта строчка как нельзя точно отражала мои глубокие чувства к Серёге Кузьмину. И останься даже я на самом необитаемом острове один, альтернативе подселения его ко мне я всё же предпочёл бы одиночество. А вообще – откуда ему здесь взяться-то? Он же, как и все мои школьные товарищи, остались в прошлой жизни. Она хоть и не такая далёкая пока – всего две недели прошло с нашего переезда, – но здесь-то он точно никак не мог оказаться.

Всё ещё не доверяя своему слуху, я медленно повернул голову на источник звука. Метрах в пятнадцати от меня, около лужи стоял Серёга Кузьмин – мой бывший одноклассник. По крайней мере, я считал его бывшим до этого момента, а теперь засомневался: вероятность учиться снова с ним в одном классе меня не прельщала. Однако в том, что это точно Кузьма, сомневаться не приходилось: всё та же огненно-рыжая кудрявая шевелюра, та же кривая ухмылка, сотни веснушек на его светлом лице. Даже шорты и те прошлогодние – я их узнал по большой дырке на правом бедре, появившейся благодаря торчащему из моста гвоздю. Он стоял и смотрел на меня, ухмыляясь, но как-то не злобно, а больше радостно. В правой руке у него была длинная тонкая хворостинка. И, судя по многочисленным грязным полосам и каплям на его ногах, до того, как увидеть меня, он просто стоял и лупил этой хворостинкой по луже. Ну что с него возьмёшь? Одним словом – питекантроп двадцать первого века!

– Кузьма! Дома, что ли, лужи закончились и ты сюда примчался? Или здесь жёлуди вкуснее? – прокричал я ему неприветливо.

Я знал, что юмор – не его конёк и шутку про жёлуди он всё равно не поймёт, но на враждебную интонацию в моём голосе он должен был отреагировать молниеносно, поэтому я на всякий случай выбрал направление, в каком было проще всего бежать, когда он кинется в мою сторону. Нет, я его не боялся, но силы были неравные, и я это хорошо понимал. Да и временем это было уже проверено.

– Мы на днях тоже сюда переехали, – к моему удивлению, он проигнорировал мой подкол. – Ты знал, что мой отец работал вместе с твоим? И сейчас дядя Толя пригласил моего батю в свою команду. Мы получили хороший дом со всеми удобствами – не то что наш старый! Будем теперь видеться с тобой каждый день, учиться вместе.

У меня всё перевернулось внутри! Маленький воображаемый человечек в моей голове рвал от негодования на себе волосы и топал громко ногами. «Дядя Толя» – это, конечно же, он о моём отце. «Работали вместе» – я этого не знал. А если бы знал, то что? Мысли проносились в моей голове очень быстро. Я был обескуражен и смущён, и, скорее всего, лицо у меня в этот момент было самым глупым в мире. Каково предательство со стороны моего отца – пригласить семью Кузьминых, не посоветовавшись со мной! Уж я бы тогда сразу ему сказал, что этого делать не стоит, что у меня есть другие одноклассники, гораздо лучше Серёги, а значит, и отцы у них интереснее.

– Зелёный, ты чего встал как вкопанный? Дар речи потерял? – Кузьма рассмеялся, и смех его был каким-то простым, не злорадным – и от этого мне стало почему-то ещё обиднее. – Не боись, Колян! Я тоже, когда узнал, обрадовался! А увидел тебя, даже про плавунца забыл, которого пытался хворостиной в луже пришибить. Куда он подевался?

Кузьма стал разглядывать внимательно лужу в поисках своего плавунца. Я знал, что он имел в виду совсем не жука-плавунца, а водомерку – такого клопа, очень похожего на паука и живущего на воде. Я люблю наблюдать за водомерками – они так лихо и искусно скользят по водной поверхности, словно дают представление по фигурному катанию. Ну а Кузьма, конечно же, всегда пытался им просто навредить: в лучшем случае – плюнуть на них; в худшем – попасть по ним палкой или камнем.

– Погоди, – опомнился я, – ты говоришь, что мой папа пригласил твоего в свою команду?

– Ну да! – снова оживился он. – Я же и говорю, что дядя Толя позвал… нам дали дом… мы уже переехали три дня назад, ещё вещи не все разложили. Вон глянь – видишь красную крышу? – Кузьма вытянул руку с прутиком, указывая на свой новый дом, но мне было не до этого.

– Пригласил в свою команду, – продолжил я задумчиво. – А это значит, что мой папа будет начальником у твоего?!

Вот оно! Вот эта спасительная мысль, которая вернула мне настроение в ту же секунду. Может, всё не так уж и плохо? Может, даже я смогу управлять самим Кузьмой? От этой мысли я улыбнулся и посмотрел на Серёгу, теперь уже совсем другим взглядом – более уверенным. Серёга стоял нахмурившись. Видно было, что эта мысль его ещё не посещала. Да и где ему было думать об этом, когда по лужам бегало столько водомерок, в воздухе летали стрекозы, да и кузнечиков вокруг было не счесть. И каждого из них ему хотелось поймать, и с каждым из них ему хотелось что-то сделать – что-то не очень хорошее.

– А может, и так! – наконец сказал он. – Что из того? Был бы дядя Толя плохим начальником, мы бы, наверное, и не стали переезжать.

Эта мысль была настолько простой и умной, что я даже немного растерялся. А ведь и правда! Получилось так, будто Кузьма о моём отце подумал лучше, чем я. Меня это немного смутило, но я вдруг понял, что первый раз в своей жизни почувствовал к Кузьмину Серёге уважение. Совсем ещё недавно для меня это показалось бы совершенно немыслимым, но сейчас это был факт. Значит, под этой огненно-рыжей копной волос всё же бывают какие-то мысли с доводами и выводами, а не только мимолётные образы, отражённые в инстинктах навредить насекомышам да утятам. Мне стало вдруг стыдно.

– Слушай, Кузьма! – обратился я к нему, сделав пару шагов навстречу. – Я собираюсь посетить заброшенный дом. Хочешь со мной?

– А что за дом? – встрепенулся Кузьма.

Буквально вчера, идя в местный сельский магазин по наказу отца купить к ужину пряников, я решил немного срезать и свернул с дороги, которая, на мой взгляд, делала слишком большой крюк к магазину. Свернул я на еле заметную тропинку, поросшую густой травой, среди которой попадались пятаками даже хвощ и осока, как бы предупреждая путника, чтобы он был наготове и не оступился в какую-нибудь лужу или маленькое болотце. Тропинка спускалась к небольшой речушке, настолько заросшей камышом, что о самой речке приходилось догадываться лишь по влажности и постоянным песнопениям лягушек. Не доходя до самих камышей, тропинка повернула вдоль речки, пересекла небольшой овраг с какими-то кирпичами на дне и неожиданно вывела меня к большому трёхэтажному заброшенному зданию. Здание было похоже то ли на башню с пристройкой, то ли на какую-то сторожевую вышку, но ясно было одно: когда-то это было очень основательное сооружение, выполненное из прочного камня. Ни окон, ни дверей уже давно не осталось, только их проёмы. Вокруг здания росли многочисленные тальниковые заросли – сквозь них продраться к входу была задача не из лёгких. Именно поэтому я отложил исследование этого здания на следующий день, ведь мне надо было успеть ещё в магазин, поужинать, да и смеркалось уже – больно много не разглядишь. Но тогда я успел заметить через оконные проёмы второго этажа, что полов в здании не осталось и внутри растёт какое-то дерево, верхушка которого пряталась где-то на уровне третьего этажа. Крыши, по всей видимости, тоже не было, иначе как тогда то самое загадочное дерево получало бы солнечный свет? В общем, у меня появился наконец-то объект для исследований, а возможно, и для новых игр. К тому же дерево внутри здания было наглядным подтверждением отцовских историй. Я был уверен, что увижу воочию самое неудобное место, где только могло прорасти растение. И это случилось. И сейчас идёт процесс облагораживания деревом территории вокруг себя – именно этот вывод я готовился сделать после осмотра здания изнутри. И вот сегодня, наспех позавтракав и натянув футболку (что было лишним в такую жару, но я хорошо понимал, что значит продираться сквозь кусты с голым торсом), я отправился изучать свою новую находку. И как раз в тот момент, по дороге к моему объекту исследований, я и повстречал Кузьму.