Чтение онлайн

– И что?

– Так в этом-то вся и штука! Деньги имеют Силу, лишь когда за ними стоит сам человек. Джейк, деньги – это мера человека. Но не так, как поняли это в Америке, а за ней – и во всем мире. Посмотри, что они сделали, эти отцы-основатели, – он показал мне стодолларовую купюру. – Они сделали деньги новым божком! Их мысль ясна, но глубоко, трагически ошибочна. «Люди должны быть равными, – рассуждали они, – но Бог не сотворил равными всех. Один смел, другой труслив, третий благороден, четвертый незнатен… Деньги – вот что может дать равные права! Будут деньги – и происхождение твое, равно как и личные качества, потеряют всякий смысл. Неравенство упразднится». Так родился новый бог, Джейк. Но если старый Бог был Силой, то этот новый божок стал черной дырой, которая затягивает в себя все лучшее, что есть в человеке. А перед ним действительно все равны – гибельно равны. Оттого мы и катимся в пропасть, что естественное стремление к свободе и равенству нам заменили жаждой бесконечной наживы. Если так пойдет и дальше, то вся Америка, а за ней и остальной мир канут в небытие.

– В небытие! – возбужденно воскликнул я.

– Да, Джейк, в небытие. Мы уже одной ногой там – во многом благодаря тебе и твоим дружкам с Уолл-Стрит. Не оправдывайся, – остановил он мои возражения, – твоей личной вины тут нет. А вот от коллективной тебя никто не освободит… кроме меня.

– Как?!..

– Так. – Юрайда наклонился ко мне, чтобы никто не мог слышать его слов. – Я посвящу тебя в великую тайну. Ты начнешь отличать деньги, наполненные Силой, от бумажек, швыряющих людей в небытие. Деньги, Джейк, вовсе не зло. Они были придуманы как средство обмена на человеческую Силу. За каждой монетой в те благословенные времена стояли труд, талант, творчество, старание. Деньги были напитаны энергией созидания. Но дьявол, как ты знаешь, – обезьяна Бога. Не в силах придумать ничего своего, он выудил из денег Силу.

– А разве дьяволу это возможно? – изумился я.

– Возможно, – кивнул Джон. – Если ему помогает человеческая глупость. Он всего лишь натолкнул людей на мысль, что за деньгами может не стоять ничего… кроме денег. С этого-то все и началось. Откуда твое богатство, Яков? Что ты создал в своей жизни? А что создали все остальные, подобные тебе? Ничего! Только деньги. Все эти биржи, акции, облигации, векселя – все это лишь форма для небытия. И когда мир окончательно превратится в такую форму, достаточно будет малейшего толчка, чтобы эта иллюзорная оболочка слетела, и не осталось ничего. Только небытие.

Меня озарило.

– А ведь на самом деле, Джон, – возбужденно заговорил я, – за большей частью мировых денег ничего не стоит, кроме… Нет, даже деньги за ними уже не стоят – только бумаги и обещания. Деньги не обеспечены деньгами! – и уже давно – но всем почему-то кажется это нормальным… Я лишь теперь начал прозревать, что все это сделано для того, чтобы уничтожить мир!.. Значит, вся наша финансовая система – это раздутая до огромных размеров форма для небытия?!..

– Я тебе больше скажу, Джейк, – многие из людей уже не более чем форма для небытия. Вы, белые воротнички, и есть такая форма.

– Так что же делать? Что делать? – я был в отчаянии от осознания столь ужасающего факта.

– Возвращать деньгам Силу, – веско сказал Юрайда. – Тем более начал ты совсем неплохо, – он хохотнул, похлопав кожаную визитку, изрядно покруглевшую от выигрыша.

– Да, кстати, о выигрыше! – вспомнил я. – Ведь это тоже пустые деньги! Разве мы с тобой вложили в них труд и талант?

– Я так и понял, что ты новичок, – ухмыльнулся Джон. – Такое фантастическое везение бывает лишь у высокопрофессиональных шулеров или новичков. Выигрыш – это не пустые деньги, Джейк. Хотя бы потому, что это – деньги, – он снова любовно погладил сумку. – Ты же сам сказал, что за большей частью мировых денег даже деньги не стоят. А это – кэш, наличные. Это тебе не выуженные из мусорного бачка конфетные обертки, которые вы впариваете простофилям. Любую из этих бумажек ты обменяешь на труд, талант и старание в любой части света.

– И тем самым верну им Силу? Следуя этой логике, получается, что всякая наличность уже не есть небытие? И можно не зарабатывать ее своим трудом, а просто выигрывать или воровать? – недоумевал я.

– Не всякая, – спокойно сказал Юрайда. – В мире полно наличных денег, за которыми прячется небытие. Оно может использовать в качестве внешней оболочки что угодно: купюры, монеты, даже золотые слитки. Но именно наш с тобой выигрыш полон Силы: чтобы получить его, и тебе, и мне пришлось раздвинуть границы своих возможностей. Только я шел к этому годами, а ты блестяще сымпровизировал. Ты ведь не игрок, Джейк, – я раскусил тебя, едва взглянув на твой пижонский наряд и стодолларовые и пятисотдолларовые фишки. Но дерзость твою я оценил. И не ошибся. Мы с тобой отлично поработали сегодня! Так что будет желание – звони. Еще поиграем.

Я не спал до самого утра. Меня распирало от новых открытий. Я находился в потоке Силы; я был уверен: именно мне суждено спасти мир от небытия, скрывавшегося под оболочкой пустых денег. Конечно, не без помощи моего союзника. Только им будет не смерть: мне сильно не по душе все эти потусторонние игры, в которые пытается втянуть меня Кастанеда. Моим союзником будет настоящий маг. Я решил созвониться с Юрайдой сразу после каникул. Мы с ним выработаем общую стратегию и начнем возвращать деньгам Силу. У него есть Знание, у меня – рычаги внешнего воздействия. И пусть небытие попробует меня проглотить! А Кастанеда… будем честны: время его давно прошло. Морочить мозги неуемным мечтателям типа Ловенталя – все, на что он способен. Нет, конечно, кое-какая Сила есть и у Кастанеды, не спорю. Но по сравнению с моим новым знакомцем он просто слабак. Если уж и идти в ученики, то только к Джону…

Когда я открыл глаза, было уже около полудня. Портье сообщил, что ко мне несколько раз заглядывали Тед и Касси. Касси оставила мне записку, в которой сообщала, что Кастанеда в час дня приглашает нас на ланч. Я намеренно позволил себе немного опоздать – хотел дать понять Карлосу, что он здесь больше не главный. Он это понял: в его манерах появилось что-то заискивающее. Тед и Касси выглядели порядочно измотанными (впрочем, Кассандру следы бессонной ночи даже украшали). Мы молча ели, перекидываясь ничего не значащими фразами, а за кофе Кастанеда попросил каждого из нас рассказать, как прошел ритуал.

Тед не поведал ничего интересного. Так как своих денег на игру у него не было, его поставили банкометом за один из столов (это я и так знал). До конца вечера он метал банк, а потом помогал персоналу в уборке. Ничего сверхъестественного, за исключением того, что несколько раз ему удалось сознательно сдвинуть точку мира и возвратить игру к ее началу. Во время его рассказа я откровенно скучал; а вот Кастанеда слушал заинтересованно, задавал Ловенталю множество вопросов и под конец сказал, что Тед сильно продвинулся на пути. (При этом я едва удержался от усмешки.)

Кассандра провела вечер куда более занимательно. Как и я, она тоже принимала участие в игре, но при этом сновидела. Ее вел опытный сталкер, один из соратников Кастанеды. Мне понравился ее рассказ о том, как она летела в потоке света, наблюдая мириады сменяющих друг друга миров и времен. Кастанеда тоже остался ею доволен; некоторые из описываемых миров были ему знакомы; минут на двадцать они погрузились в воспоминания настолько, что мы с Тедом почувствовали себя лишними.

Наконец дошла очередь и до меня. Вчерашним вечером Кастанеда внимательно наблюдал за мной, и видел, что из всей нашей тройки именно я достиг наиболее внушительного результата. О чем он и сообщил моим друзьям, прежде чем дать мне слово (не скрою, признание Карлоса было мне приятно).

– Прежде всего, – спокойно сказал я, – я нашел нового, весьма сильного союзника.

– Как? – изумился Кастанеда. – Сильнее, чем смерть?

– Этого я пока оценить не могу, – скромно ответил я. – Но гораздо более конкретного.

– А что ты имеешь в виду под словом «конкретного»? – вкрадчиво спросил Карлос.

– Реального. Ощутимого. Живого, – все эти слова как-то плохо отражали суть, и я злился на Кастанеду за его вопрос. – Смерть – слишком отвлеченное понятие… ну то есть нет… я имею в виду, что ее не видно, мы можем видеть только последствия смерти. А сама же она нам не показывается, не говорит с нами.