Чтение онлайн

– Извини за бестактность, сколько тебе лет? – На сей раз Инна спросила с ровного места. На всякий случай.

И, может, лучше было всё же сначала присесть? Нет, слишком тут сыро и грязно.

Да и останавливаться лишнего времени нет. Возможная погоня всё еще актуальна.

– Не знаю.

Приехали.

– В смысле, как давно тебе двадцать? – поправилась Инна. Привет нашумевшему фильму.

– Девятнадцать. Но как давно – честно, не помню.

Ага, счастливые часов не наблюдают. Лет и веков – тоже.

– То есть?

– Обратили меня давно. Но всё это я сейчас помню очень смутно. И человеческую жизнь, и вампирскую. Из-за пыток. Светлые пытались что-то сделать с моим разумом, но получилось только с памятью. Очень надеюсь, что восстановится.

Инна прикусила язык.

Вот уроды! Бедный парень.

В честь совсем отсыревшей погоды Инна решила обнаглеть. И занять не холодный сеновал, а целый дом. Заперто здесь всё на честном слове – и она сама, и вампир еще не то открыть способны. А визита законных хозяев посреди рабочей недели опасаться вряд ли стоит. Могли бы – тут бы и жили. Упрямые пенсионеры на любимых дачах аж до ноября безвылазно сидят. И в марте уже назад возвращаются. Воздухом дышать, на грядках копаться.

Инна бы тоже так с удовольствием. Ну, кроме грядок. А так – деревянный лесной домик, рыбалка, охота, грибы-ягоды. Папа…

Трещат в печке сухие дрова из местного запаса, подсыхают у стенки новые. Если прикрыть глаза, можно на миг представить, что ты вовсе даже не здесь. А последних двух лет не было…

– Инна?

Непроглядная чернь глаз. Впрочем, если в них не смотреть – не утонешь. А со временем привыкнешь.

Что? Ты уже собралась путешествовать в его обществе всю оставшуюся жизнь? Серьезно?

Черт! Шутки одиночества – действительно дурные. Говорят, со временем начнешь ценить даже общество врагов. До подобного Инна еще не дошла. Но и смеяться при таких мыслях уже не тянет.

Навсегда одна. До конца дней. И их будет не так уж много…

– Я помню кое-что…

Вкусно дымящую чашку вампир принял с удовольствием. Теперь греет руки. Только не говорите, что Дети Ночи мерзнут. Может, у них еще и сердце бьется, и кровь по жилам бегает?

– Что там? – поднял он свои черные… «очи».

Инна поспешно отвела взгляд:

– Настой из трав. Не состав, а винегрет – чего только не намешано. Папа научил. А разве ты по запаху не ловишь?

– Как раз состав ловлю, – неожиданно фыркнул вампир… Ярослав. – Но не пропорции и не что за чем сыпали.

– Хочешь, научу? – Инна подкинула голодному огню очередное обреченное полено. Ему осталось еще меньше, чем ей самой.

Да и огонь переживет очередную жертву ненадолго. Иногда охотник погибает вместе с очередной жертвой.

Россыпь оранжевого тепла согрела взгляд. Всё лучше, чем с кровососом в гляделки играть. Даже если он сейчас сыт.

Интересно, дров до утра хватит? Должно.

– Хочу, – Сын Ночи легко поднялся – соскользнул с места. Подошел… подкрался к Инне. – Отдохни, я за печкой присмотрю.

Ладно… спасибо. Не стоять же там и дальше – с малознакомым вампиром за спиной!

Хотя в лесу это Инне ничуть не мешало. Значит, сейчас запоздало психовать – уже глупо и смешно.

Кстати, вот тебе и «вкуса не чувствуют». Или это он друзей угощать собрался? При случае? Или врагов – каким-нибудь новым, усовершенствованным вариантом?

Кстати, вкус Ярослав ощущает… а мысли?

– Ты – телепат?

Держи дырявый карман шире, Инна. Сама-то бы на его месте честно призналась? Добровольно выдала лишнее преимущество? Неизвестно кому? Тоже малознакомому?

– Нет, – старая задвижка печки мягко повернулась.

Всё, теперь будет топиться само.

И понимай слова собеседника, как хочешь сама. Хоть наизнанку выворачивай.

Первый глоток – самый вкусный. И теперь можно удобно усесться на набитом летним сеном старом матраце. Сам матрац – старый, а сено в него натолкано свежее. Обновлено прошедшим летом.

Теперь – наконец-то вытянуть усталые ноги. Много они сегодня бегали… и не только. Нет, пожалуй, лучше их поджать.

Одеяло обернулось удобным коконом. Как ценится самый немудрящий уют, когда становится драгоценной редкостью. А впереди студеная зима. Уже пора привычно откочевать в более теплые края, что ли? Придется.

– Ты говорил, будто что-то вспомнил, – обернулась Инна.

Обернулась. Зачем-то.

Впрочем, теперь уже он глаза отводит. Занял скромный топчан в углу. И тоже лежа. Римляне они прямо.

– Говорил, – негромко проронил Ярослав. – Я был студентом… когда-то. Смутно помню лекции преподов… очень смутно. И еще человек пять сокурсников. Даже характеры… немного.

– А на кого ты учился?

– Этого не помню, – виновато повел он плечами. Прямо аллегория раскаяния. Красивая…

Все-таки в вампирах что-то есть. Точнее, нет. Нет пивных животов, одутловатых рож, рыхлых тел…

Инна, ты с ума сошла? Да, действительно очень привлекательный парень. И в кои-то веки не охотник за твоей шкурой (во всяком случае, не в том смысле). И не тот, кого опасно подставить под удар Светлых. Но это ведь всё еще не причина башку дурную терять!

И вообще, ему же сейчас так паршиво! Каково это – толком ничего о себе не знать?

Инна ощутила себя последней свиньей. Допрашивает тут и так еле живого человека… Ну, не человека – разница-то в чём?

– Там точно преподавали философию, но под это подходят почти все факультеты. Или даже все.

Но вот во всех ли странах?

– Тебе лучше знать. Я до универа не доучилась.

– Да я, похоже, тоже проучился не так уж долго. Плохо, что время определить не могу. Это может быть как начало двадцатого века, так и девятнадцатый… Или даже раньше.

Нет, понятно, что вампиры – как эльфы, срок жизни сотнями лет меряют. Но всё равно при попытке представить – крыша едет. Даже уже столь сдвинутая, как у Инны.

– Попробуй вспомнить, что там по улицам ездило – автомобили или кареты? Или верховые рыцари?

Если сейчас скажет «колесницы»…

Ладно, Инна сейчас не на шатком лесном мостике. И вообще сидит, а не стоит.

– Пробовал. Не вспоминается. Улицы я помню уже потом – вампирскими глазами. Как жил на старых чердаках, в подвалах, прямо на улице. Как мстил – много лет.