Чтение онлайн

Скудные деньги таяли, никакая работа не находилась. Особенно та, на которую сдадут жилье. Да еще и малолетке. И всё холоднее был по телефону мамин голос.

Ровно через двадцать пять дней позвонил привычно нетрезвый отчим. Заявил, что есть деловые люди, готовые снять «эту халупу». И чтоб или платила реальные деньги, или сваливала по известному адресу. И если через неделю Инна всё еще будет там, он скажет каким-то «друзьям», которые с ней по душам вежливо побеседуют. После чего Инне никакое жилье уже не понадобится – и на том свете, и в интернате для инвалидов всё бесплатно. А если она вдруг случайно отобьется – то и в колонии. Поэтому в ее же интересах «договориться добром».

Инна, не дослушав, бросила трубку.

Будь жив отец, она могла бы сейчас уехать к нему. А теперь ее жизнь полетела ко всем чертям за считанные дни, а жизни двух самых близких людей…

А подруги? Эти дни показали, что не было у Инки Серебровой никаких подруг. Друзей, впрочем, тоже.

Пить она не стала. Еще не хватало потом услышать: «Так этой алкашке и надо!» С того света.

Впрочем, скажут всё равно. Наврут. Может, и о бедном папе – нагло наврали?

Поехать и разузнать точно, что ли? Всё равно уже терять нечего. Успела потерять и проиграться вчистую.

И так жутко ставить на себе крест в шестнадцать лет! Неужели – всё? Больше ничего хорошего уже не будет? Пожила – и хватит. Тут «нормальным» людям надо «Наташку поднимать», машину новую купить, отдохнуть летом съездить…

Так несправедливо, такого не должно быть! Если б можно было повернуть неумолимое время вспять – Инна никогда бы не жаловалась на трудности в далеком лесу! Как было бы здорово сейчас греться у печки в старом папином домике, что сдавали ему в деревне за копейки. Выпить брусничного чаю, послушать папины рассказы…

Он так хотел почаще видеть единственную дочь, хотел проводить с ней время, так Инне радовался, а теперь она не нужна никому! А его больше нет. Нигде!

Почему двое замечательных людей умерли, а всякая мерзкая погань, вроде непросыхающего отчима, не только жива, но еще и всех вокруг переживет?! Неправильно, неправильно, неправильно!

Заснула в ту ночь Инна с трудом – уже под утро. На зыбкой грани между ночью и поздним рассветом.

Туманно грозил кривым пальцем злобно кривляющийся отчим, жалко и бесполезно всхлипывала мама, притворно скулила Наташка. А потом все трое жадно и скрупулезно считали деньги (мятые, засаленные бумажки!) от сдачи квартиры. Спорили, кому что купить в первую очередь. Денег – мятых бумажек! – не хватало, вся семейка яростно ругалась. И вдруг вспомнили, что сначала нужно еще куда-то убрать мешающую всем Инну. И все разом обернулись к ней.

А отчим вдруг заявил, что Инну тоже можно продать. И потянулся к телефону. Звонить «друзьям»…

А вот мобильник трезвонит на самом деле. Только что вырвал Инну из рваного, дерганого сна. Выдернул за шкирку.

Опостылевший номер отчима. Нажать отбой, вырубить звук? Не дождется! Сейчас ненавистная падчерица наконец выскажет всё, что думает. Что этот наглый урод заслужил и на что у нее прежде не хватало решимости и фантазии.

Теперь – хватит! Инна весь вечер и полночи выражения подбирала! Больше не испугается никого и никогда! Тупой страх еще не решил ни одну проблему – просто прежде Инна этого не знала.

– Да, урод! – любезно поприветствовала любящего родственника падчерица.

Ну, давай!

Внезапное молчание. Затянувшееся и зловещее. Будто деловые «друзья» уже едут сюда. Да что там – по немытым ступенькам обшарпанного подъезда поднимаются, тяжелыми ботинками грохочут.

Ну и пусть!

– Инка… – неуверенный голос Наташки сорвался громкими рыданиями. – Инка, ты можешь приехать? Я… я не знаю, что делать!..

Вышли на всякий случай километра на три-четыре раньше – в очередном полужилом селе. И показательно свернули сначала в другую сторону. А уж потом – в лес.

Отсюда одна ближайшая деревня километрах в четырех, другая – в семи. Обе заброшенные, только дачники летом ездят. А последние дни сентября для них (будем надеяться) уже «не лето». Особенно такие дождливые.

На месте погони Инна как раз этот сектор и прочесала бы, но погоня – городские жители. И вовсе не бессмертные.

Осенние птички не поют – спят уже. А вот осенней хвоей пахнет. И зрелой брусникой. Почти как дома. Так и хочется папу позвать…

Прохладно. Слегка моросит. Чуть-чуть. И воздух напоен не только хвойными и прочими лесными ароматами, но еще и обычной сыростью. Той, что медленно, но упорно пропитывает одежду.

Дорога обошлась без лишних приключений. Из города Инниного детства их выпустили так легко, что она даже заподозрила слежку. Но ни сама, ни клыкастый товарищ по несчастью ничего не заметили. Чисто. И всё равно – подозрительно. Настораживает. Что не так? Ну, кроме недавней слишком грамотной засады и нынешнего вампира в компании?

А по чужому лесу легкий на ногу кровосос шагает бесшумнее Инны. То ли из-за особенностей своей… расы, то ли ему не впервой. Зато ей – впервой. Не хвойный лес в папином районе, а напарник. И не только вампир.

Повезло, что на небо время от времени выныривает полная луна. И россыпь звезд – в прорехах туч.

А то Иннино ночное зрение… есть, конечно, но когда одновременно и густой лес, и темнота…

Инна сначала незаметно (будем надеяться) пропускала парня по тропе вперед, потом забила на осторожность. Вздумай он напасть – кто мешал раньше? Беглый Катализатор – как раз из тех, за кого с гарантией ничего не будет. Ни от кого.

– Как тебя зовут? – где-то на середине трехкилометровой лесной тропки решилась девушка.

– Ярослав, – ровно ответил он.

А она чуть не сверзилась с ненадежного мостка в три тонких сосновых бревнышка. Прямо в мокрую и грязную канаву. Папа бы сейчас не знал, ругаться или смеяться над городской неумехой. А потом бы долго гонял по этому мостику бегом. Вперед-назад.

Правда, не в одиннадцать вечера в сентябре, конечно.

А что? Владиславом, значит, вампира звать могут, а другие имена той же славянской группы – табу?