Чтение онлайн

Значение «Каталога гор и морей» как важного источника по истории культуры Китая признано сравнительно недавно. Долгое время синологам (а в их роли первоначально выступали миссионеры) казалось, что вся китайская культура и литература сводится к конфуцианским канонам. Но это мнение зиждилось на впечатлениях европейцев, открывших Китай «с парадной двери», у которой их встретили «ученые» мужи, получившие конфуцианское образование, состоявшее в зазубривании всех канонических книг «Священного писания» с высочайше утвержденными ортодоксальными толкованиями.

Односторонняя информация и породила легенду о китайцах, абсолютно лишенных любознательности, тяги к наукам и искусствам и преисполненных лишь добродетельного рвения читать и перечитывать речения своих древних мудрецов — Конфуция и его учеников. Отсюда же пошло и представление о том, что другая литература, в том числе такая, как «Каталог гор и морей», непопулярна в Китае. Но стоит выйти за рамки канона и литературы, образовавшейся вокруг него, как станет ясно, насколько это представление ложно. Уже упоминалось об обращении к «Каталогу» Сыма Цяня и Ван Чуна. В VI в. н. э. к «Каталогу гор и морей» обратился автор знаменитого географического трактата раннего средневековья — «Комментария к "Книге рек"» Ли Даоюань. Заметим, кстати, что наряду с «Каталогом» он цитирует обширную географическую, историко-этнографическую (в том числе местные хроники и описания), художественную литературу, не входившую в узкий круг конфуцианской канонической литературы и почти не переведенную на европейские языки. В XII в. комментатор древнейшей поэтической антологии — «Чуские строфы» («Чу цы») Хун Синцзу широко привлекал данные мифологии «Каталога гор и морей». Значит, и в сунское время памятник не предавался забвению. Мифологические мотивы, зафиксированные в «Каталоге», были использованы в известном сатирическом романе рубежа XVIII-XIX вв. «Цветы в зеркале» Ли Жучжэня [63] . Наконец, в воспоминаниях Лу Синя «Каталог гор и морей» фигурирует как любимая книга детства писателя. Иллюстрированная рисунками, изображавшими диковины, описанные в ней, книга была подарена ребенку его неграмотной няней. Отсюда можно заключить, что она была широко известна [64] . Как уже говорилось, Лу Синь еще до «открытия» «Каталога» зарубежными синологами и китайскими эрудитами указывал на него как на важнейший источник по мифологии Китая [65] .

Таким образом, даже беглый перечень, далеко не исчерпывающий фактов обращения к памятнику в истории китайской науки и литературы, показывает его известность. Если при этом учесть, что его популярность не поддерживалась официально конфуцианской идеологией и школьным образованием, то станет понятным, насколько она была прочной. Перевод и изучение «Каталога» как одного из памятников, выходящих за рамки официальной литературы, значительно расширяет наши представления о культуре Древнего Китая.

Несколько замечаний о переводе и комментировании. При передаче географических названий в них не включаются слова, обозначающие сами географические объекты — «гора», «река», «озеро» и т. д., поскольку в русском тексте перевода эти слова употребляются в своем значимом смысле [66] . Так, если в китайском тексте пишется Лохэ, буквально: Ло река, то в переводе это дается как «река Ло».

При такой передаче снимается тавтология, которая отсутствует в подлиннике, но появляется в переводе, если в названия включать слова, уже проходящие в нем как значимые. Вместе с тем удается и избежать неправомерного расширения текста, так как он в значительной мере состоит из перечней географических названий. Такая передача названий ближе к оригиналу, где слова «гора», «река» и другие, насколько можно судить из изложения, не входят органически в названия, как можно полагать по традиционно принятой их передаче. Так, если название горы, реки, озера односложное (Цзин, Вэй, Ло и т. д.), то оно в китайском тексте пишется со словами «гора», «река», «озеро» без разделительных частиц (Цзиншань, Вэйхэ, Лохэ), создавая впечатление слитности. Но если название состоит из двух и более слов или из двусложного слова, то оно отделяется от слов «гора», «река» формальной частицей «чжи», показателем родительного падежа (Гаоюй чжи шань — Гора Гаоюй — Высокий Пик). Следовательно, слова «гора», «река» отнюдь не сливаются с названием, во всяком случае для древности (в языке памятника). К тому же при упоминании одних и тех же рек, озер, гор или употребляются разные слова-синонимы, обозначающие соответственные географические объекты, или они вовсе опускаются. Так, река Вэй пров. Шэньси называется то Вэйхэ, то Вэйшуй, то просто Вэй. Из этого вытекает и третье соображение: если при транскрибировании названия писать его слитно со словами «река» — шуй, хэ, а при отсутствии в тексте — без него, то для некитаеведа все эти названия будут звучать как разные, в то время как здесь речь идет об одной и той же реке.

Во всех случаях, когда есть хоть какая-то возможность для этого, мы считаем необходимым раскрыть географические названия. Так, горы часто имеют в своих названиях общую основу, но разные определения: высокая — низкая, южная — северная, большая — малая и т. д. Например, в IV цзюане упоминается гора Охотниц-Прорицательниц (Гушэ) и Северная гора Охотниц-Прорицательниц (Бэй Гушэ); там же говорится о реках Чжан, Прозрачной Чжан и Мутной Чжан. При транслитерации вся эта смысловая нагрузка пропадает.

Перевод также дает возможность обнаружить связь названий с флорой, фауной, ландшафтом, зависимость их от мифов, религиозных легенд и местных преданий. Известно, что Хуанхэ означает не что иное, как Желтая река. И названа она так потому, что воды реки желтые от ила, который она несет. Другие реки по тем же мотивам называются чистыми, прозрачными, мутными, бурными, тихими, кривыми, прямыми и т. д., горы — высокими, низкими, большими, малыми, южными, северными и т. д. Многие реки и горы называются по именам птиц, животных, рыб или растений, характерных для данной местности (Оленья гора, Камышовая гора, Долина Сандалового Дерева и т. д.). Среди гор упоминается Медвежья гора, считающаяся божеством; гора Сяньюань, связанная с культом Хуанди (Желтого Предка) [67] ; Драконовая гора, которая считалась священной, так как на нее, по преданию, некогда спустился дракон [68] . Указание на смысловую нагрузку названий встречаем неоднократно в комментариях Го Пу [69] и у Ли Даоюаня.

Перевод названий дает возможность различить названия-омонимы, что очень важно, учитывая большое число односложных названий и омонимичность китайского языка. Так, в V цзюане говорится, что в горах Цзин первой является гора Цзин. Может показаться, что речь идет об одноименных горах. Однако это не так, названия записаны разными иероглифами — в первом случае это гора Терновника, во втором — гора Солнечного Заката (света).

Поиски русских эквивалентов для передачи названий относятся к одной из труднейших задач перевода. Решить ее удалось далеко не во всех случаях. Некоторые знаки утратили свое значение, и восстановить их не представлялось возможным. Кроме того, имели место искажения при записи и переписывании памятника, на что неоднократно указывали комментаторы и что подтверждает сравнение текста с сохранившимися в других источниках фрагментами из него. Может быть, по этой причине, а также потому, что в основе многих названий лежала их звукозапись, они не поддаются переводу. Дело усложняется еще и тем, что именно звуковые ассоциации были, как показывают комментарии, в основе многих «исправлений» и искажений. Надежность перевода названий снижается также тем, что в древнекитайской письменности детерминативы еще не были закреплены за иероглифом и возможные семантические рамки отдельных знаков за этот счет очень расширены. Все это, вместе взятое, явилось причиной того, что наряду с переводами мы вынуждены были дать многие названия в транслитерации. Транслитерация дается в скобках в комментариях вслед за переводом. Учитывая отсутствие надежной реконструкции фонетики древнекитайского языка, а также его диалектную пестроту [70] , восстановить древние чтения не представляется возможным и все названия даются в современном звучании.

В комментариях приводятся все отождествления и локализации гор, рек и других географических объектов, которые удалось осуществить. Разночтения даны только смысловые, разнописи знаков основного текста и фрагментов, сохранившихся в других памятниках или комментариях, учитываются только в тех случаях, когда это имеет принципиальное значение для отождествлений и локализаций. Утрата названий, их изменения, переосмысления, искажения записей в их передаче — все это делает многие отождествления условными, не претендующими на какую-то абсолютность и окончательность. Это в равной мере относится к названиям географических объектов, растений, животных, минералов. Все вводимые переводчиком слова заключены в квадратные скобки, а различные варианты перевода и пояснения непонятных мест — в круглые.

Настоящая работа была задумана доктором филологических наук, профессором МГУ Любовью Дмитриевной Позднеевой как часть планов исследования культуры Китая.

Основные направления исследования памятника проводились автором в русле научной литературоведческой и филологической школы этого крупнейшего советского китаеведа, что, естественно, отразилось на принципах нашего перевода. К великому прискорбию нашему и всех учеников Л. Д. Позднеевой, ей не довелось дожить до выхода в свет данной работы — «Каталога гор и морей».

Автор считает своим долгом выразить глубокую признательность кандидату геолого-минералогических наук В. Я. Гвину, просмотревшему всю работу в рукописи и сделавшему ценные замечания по тексту, а также научному сотруднику Института океанологии АН СССР Т. Н. Стейкер за консультацию по биологии.

Для оформления книги были использованы различные источники, но особую благодарность издательство выражает Prof. Dr. Eleanor v. Erdberg Consten (Das Alte China. Stuttgart, 1958) и Ма Чанъи («Иллюстрации с пояснениями к старинным изданиям "Шань хай цзин", автор и составитель Ма Чанъи, Цзиань, 2003).

/1/ В «Каталоге Южных гор» первыми названы Сорочьи горы [73] . Среди них главной названа гора Блуждающая [74] . [Она] подходит к Западному морю [75] . [Там] много коричного дерева [76] , много золота (цзинь) [77] , нефрита (юй) [78] . [Там] растет трава, похожая на душистый лук, но с зелеными цветами, называется заговорная [трава] юй. Съешь ее, утолишь голод. Там растет дерево, похожее на бумажное дерево [79] , но [у него листья] с черными прожилками. Цветы его освещают все вокруг. /1а/ Его название — Дурманное гу [80] . Если носить его у пояса, то не заблудишься [81] . [Там] водится животное, похожее на обезьяну, но у него белые уши (ходит как люди, но горбится). Его называют синсин [82] . Съешь его, будешь ходить быстро. Оттуда берет начало река Лицзи, течет на запад и впадает в море. В ней обилие юйпэй [83] . Имей ее при себе, и не будешь болеть желудком.