Чтение онлайн

Я прильнула к нему, рыдая. Горячие, злые слезы струились по лицу, падая на песчаную, сырую землю.

— Все в порядке, — произнес Патрик, его голос был мягок и серьезен. На этот раз. — Я здесь, с тобой.

Он позволил мне выплакаться, держа меня на коленях, не знаю как долго, прямо под гигантской секвойей на краю шоссе № 1. Он гладил меня по волосам. Говорил, что все будет в порядке. Над нами появились звезды: мерцающие и сияющие; а земля отсырела еще больше. Я почувствовала, как он отодвинулся и расстегнул куртку. Он укрыл меня ею, и я прижалась к нему еще ближе. Я была так зла и расстроена, что едва могла разлепить глаза, как маленький ребенок после истерики.

— Могу поспорить, — прошептала я, — однажды ты сделаешь кого-нибудь очень, очень счастливым.

Если Патрик и ответил мне, я его не услышала. Я уже провалилась в темный, далекий, тревожный сон.

Я была из тех людей, которые не запоминают свои сны. Я перепробовала буквально все: журналы; запись на кассету; спрашивала у девчонок, говорила ли я во сне — но нет, ничего, абсолютно. Жутким исключением из правил был жуткий кошмар с мотоциклом а, кроме этого, больше ничего не всплывало в памяти.

Но не на этот раз.

По какой-то непонятной причине, в ту самую ночь, что-то подсказывало мне, что я запомню приснившийся мне сон. И когда я, наконец, проснулась следующим утром, все еще свернувшись на коленях у Патрика, догадайтесь что?

Это случилось. Мне приснился Хамлоф.

Или, конкретней, мне приснился тот раз, когда Хамлоф съел мою любимую плюшевую игрушку — кролика, которого я звала Миссис Пух. Я голос сорвала, пока лазила по кровати в ту ночь в поисках моей возлюбленной Миссис Пух, пропавшей без вести прямо из-под одеяла. Ее пушистый розовый нос, мягкие розовые ушки. Самые мягкие на свете.

Растворилась без следа.

Поначалу, Мама и Папа сказали, что я, должно быть, где-нибудь оставила его. У Сейди дома. В прачечной. Под кроватью. Я опровергла все их домыслы. Потому что я знала правду. Миссис Пух пропала… Миссис Пух украли. Хаос обернулся столпотворением, когда Папа заметил странные следы из слюнявого хлопка, ведущие по коридору и вниз по ступеням в гостиную, прямо к лежанке Хамлофа.

Да. Это была правда. Собака слопала моего кролика. Он съел его розовый носик, который я целовала тысячу раз. Он съел его мягкие розовые ушки. Он даже съел его красивые голубые глаза. (Один пару дней спустя все же вышел наружу, но уже не такой голубой и не такой сияющий.)

— Все, — прошептала я. — Я помню все.

Я вспомнила Миссис Пух. Вспомнила, как Хамлоф лежал с оттопыренным животом, в котором наверняка был кролик. Я вспомнила, как разозлилась как никогда за всю свою юную, короткую жизнь; меня не пронял даже полный раскаяния взгляд милых щенячьих глаз, когда пес увидел, что я плачу. А потом, я почему-то вспомнила, как Мама качала меня на руках в ту ночь и рассказывала, что Хамлоф еще щенок. И что он не нарочно. Я вспомнила запах ее волос и тепло ее махрового халата. Я вспомнила, как от ее особой маминой заботы я почувствовала себя лучше, и что никому на земле такое больше не под силу.

Но это было не больше, чем воспоминание. Причем тоскливое. Неожиданное, всепоглощающее чувство. По тому, как она держала меня на руках, когда я была маленькой, и мы вдвоем в глупых пижамах воскресными утрами. Это печалило нас обеих, поскольку мы были лучшими подружками, но постепенно стали отдалятся друг от друга из-за злости и обид, и никто из нас не пытался удержать все на плаву… в конце концов, дети вырастают. То были чувства, которые я бережно схоронила в капсуле времени, закрыла в надежном, секретном месте, где их никто не найдет. А это место, каким-то образом, со временем забылось. Я скучала по моей семье. Я скучала по маме.

Я открыла глаза, опухшие от слез и посмотрела на Патрика.

— Ангел? — произнес он.

— Я хочу домой.

— Хочешь поговорить почему?

Я помотала головой. Потянулась и поднялась на ноги. В груди возникло ощущение тяжести, словно мне налили туда бетон, пока я спала. Но помимо этого возникло кое-что еще. План, который походил на руководство к активным действиям.

Но сперва, домой.

— Итак. — Он говорил воодушевлённо, словно пытался поднять настроение. — Я тут подумал, что хотел бы показать тебе нереально крутое местечко здесь неподалеку…

— Я хочу домой, — снова сказала я. — Сейчас же.

Он одарил меня веселым взглядом.

— Мы этим утром немного властные, да?

— Называй, как хочешь.

Он почесал затылок.

— Дело в том, что…

— Что? — спросила я. — В чем дело?

— С этим может возникнуть небольшая проблемка, — сказал он.

— С чего бы это?

Патрик вздохнул и сунул руки в карманы.

— Послушай, Сладкая. Знаю, тебе это не понравится, но сейчас все по-другому. Ты не можешь пойти туда, куда тебе вздумается…

— Кто такое сказал?

— Серьезно?

Я бросила на него взгляд.

— Похоже, что я шучу?

— Черт, — пробормотал он. — Кто-то встал не с той полосы дороги сегодня.

— Взмой нас, или как там это делается. — Я протянула ему руку. — Я готова.

Он скрестил руки на груди.

— Позволь мне напомнить, что я не твой личный шофер.

— Забавно, — ответила я. — Потому что именно так я и думаю.

— Ты не та, за кого себя выдаешь, — пробормотал Патрик, хватая меня за руку.

Я ощутила, как сквозь меня прошел электрический разряд.

— Ауч! — взвизгнула я, отдергивая руку. — Боже! Ты долбанул меня током?!

— Оуу, — произнес Патрик. — Между нами пробежала искра. Я балдею.

Я потерла руку, проворчав:

— Никто уже не говорит «балдею», придурок.

— Послушай, — сказал он. — Не казни гонца за вести. У тебя есть полное право злиться, но не забывай.

— Не забывать что? — огрызнулась я.

Он сильно пнул камень, и тот перелетел аж через дорогу.

— Не забывай, что я — это все что у тебя есть на данный момент, ладно?

Его слова жалили, и я не сдержала удивления от увиденного только что. Каким-то образом, Патрику удался этот маневр. Ногой. Он смог контактировать с предметом из Реального Мира. Не смотря на то, что сам он к нему больше не принадлежал. Я была совершенно ошеломлена.

— Как ты это сделал?

— Извини? То есть ты еще не прочла ДУ целиком? Вот это шокирует.

— Ладно, ладно, — простонала я. — Я поняла. Мне жаль.