Чтение онлайн

***

Обвязавшись полотенцем поверх мокрого купальника, я размашистой поступью шла к дому. Желание бежать со всех ног казалось невыносимым! Он следовал за мной, не отставая. Как немая тень, не уступающая ни на мгновение.

– Семен, – молила его я, – перестань!

– Не перестану, – без капли колебаний и сомнений ставил меня перед фактом тот. – Теперь ты моя, Катюш.

Семен говорил слишком громко, а мы уже стояли около калитки дома бабушки. Испуганно повернувшись к мужчине, я взволнованно прошептала:

– Прошу, потише! Кто-то ведь может услышать, ты не подумал?

Он покраснел от злости, коварно улыбаясь:

– Хочешь все скрыть? – я быстро закивала, нервно кусая губы. – Не выйдет! Я прямо сейчас пойду к твоей бабушке и все о нас расскажу. Пусть порадуется.

– Что?! Нет, только не это! – от страха на голове дыбом встали волосы, возникла непрошенная икота. Словно с отместку мне, с коварной улыбкой, Семен резко отодвинул меня от забора и вошел внутрь. Размашисто и уверенно он шагал в дом, пытаясь разрушить мою дальнейшую судьбу. Следуя за ним, я тянула мужчину за руки назад, но он отмахивался, как от надоедливой мошки. – Умоляю тебя, остановись! Это была просто игра. Не надо ничего никому говорить!

Сердце исходилось в груди, руки тряслись. Я не могла представить, что скажет бабушка, узнав, что я отдала первому встречному свою честь. Да еще тому, с кем не была обручена и кого не любила. В ее молодости для приличных девушек не было понятия «минутная страсть»!

– Игра? – он резко остановился, смерив меня уничижительным взглядом. – Я для тебя какая-то игра, Катюш?

Воспользовавшись его окоченелостью, я юрко оббежала Семена и первой вошла в дом, наивно надеясь успеть запереть его на засов. Семен просто отодвинул меня вместе с дверью одной левой.

– Бабушка Тося, – прокричал он так громко, что соседи по селу наверняка услышали, – мы с Катюшей хотим вам кое-что сказать!

– Нет, – в тон ему в отчаянье крикнула я. – Ничего не хотим. Не выходи, бабуля! Семен просто на солнце перегрелся! Кажется, от него даже спиртным пахнет…

В суматохе и противостоянии я вдруг поняла, что что-то здесь не так. Не было никакого движения, звуков или голосов. Печка выключена, обед не готов.

«Она бы уже прибежала поглядеть на ругань и раздавала тумаков!», – пронеслось в голове с нервным покалыванием в желудке.

– Это на нее не похоже, – я резко перестала сражаться с Семеном и бросилась на кухню. Она оказалась пуста. – Бабуль, ты где?

Наши взгляды с Семеном встретились, и обнаружилось кое-что общее: мы оба нервничали. Не сговариваясь, начали торопливо обходить дом и территорию и нашли женщину на грядках. Она зачем-то решила заняться окучиванием сорняков.

– Что с ней? – захлебываясь слезами, я трясла женщину за плечи, но та не просыпалась. – Она ведь не умерла, да?

Семен спокойно померил пульс и облегченно выдохнул:

– Жива. Но надо в больницу срочно.

Мужчина подогнал авто, уложил довольно крупную женщину на заднее сидение, и мы двинулись в путь. В дороге я натянула поверх купальника на скорую руку схваченное коралловое платье. Семен бросил на меня краткий взгляд, но ничего не сказал. Происходящее на другом берегу реки мы больше не обсуждали, а к вечеру бабушка пришла в себя.

– Что это было? – не унималась я, расспрашивая доктора.

– Ничего сверх понимания… Никаких страшных диагнозов вы не услышите… Старость, – он сочувственно пожал плечами. – Ее организм изжил себя.

Услышать такое оказалось сложнее, чем я предполагала. Перед глазами помутилось, я резко повалилась назад. Упасть мне не дал Семен, поймал за плечи и прижал к своей тяжело вздымающейся груди.

– Она ведь будет жить? – его стальной бас требовал от доктора положительного ответа. – Делайте все необходимое, я не поскуплюсь на благодарность.

Увы, врач не мог лгать:

– Может будет, а может нет… Чудеса порой случаются, – и снова этот сочувственный взгляд в мою сторону, разрывающий сердце. – У вашей бабушки много сопутствующих болезней, ухудшающих ситуацию. Я, конечно, выпишу лекарства, но…

– Никаких «но», – вместо меня отрезал Семен, – выписывайте, я все оплачу. И палату выделите ей самую лучшую.

– Палата будет. Какая скажите, – скривившись, он словно говорил, не как представитель медицины, а простой человек, преисполненный жалости. – Но разве она захочет провести свои последние дни в такой обстановке? Может лучше домой ее заберете, где все родное и любимое? Я вот, например, так мечтаю уйти…

«Последние дни!» Мир вокруг померк…

Глава 13

Я знала, что это однажды случится, но все равно оказалась не готова. В моей идеальной картинке мира бабушка должна была жить настолько долго, чтобы застать мое окончание вуза, погулять на свадьбе, понянчить внуков…

Но все пошло не по плану. Из-за меня. Той, что оставила женщину одну, вынудила ее делать мою работу. Сейчас, вспоминая почти окончившееся лето, я не могла не думать о том, что недостаточно много помогала бабуле, мало уделяла ей времени. Погрязнув в своих чувствах, не заметила, как самый родной в мире человек чахнет на глазах и медленно тянется к земле.

«Она умирает из-за меня!», – мысль съедала меня живьем, разъедала изнутри кислотой, душила.

Так прошел сентябрь. В смятениях и боли. Она почти не приходила в себя, когда я омывала ее теплой водой, с любимым ею ароматом лаванды. Не открывала глаза, когда я кормила ее разваренной в кашу едой. Устало вздыхала, когда мне приходилось менять женщине утки, крутить на постели, чтобы не осталось пролежней.

Это был ад… Жуткий и беспощадный. Ад, в который я своими руками погрузила самую лучшую и невинную женщину во Вселенной. Ад, который я заслужила, но не Она…

– …Я съездил, договорился в вузе, у тебя не будет проблем, – Семен приходил постоянно, но я почти никогда не слышала его голоса. Мои собственные, жуткие, осуждающие мысли кричали чертовски громко. – В любой момент ты можешь?

С губ сорвался нервный истерический смех, впервые с начала трагедии я взглянула в лицо Семену:

– Серьезно? Ты думаешь, меня это хоть сколечко волнует?

Он растерялся. Кто знает, что такого мужчина увидел в моем лице, но глаза его стали вдруг не просто печальными, а переполненными тревогой. Против воли он крепко сжал мои щеки ладонями, не давая ни уйти, ни отвернуться:

– Должно волновать. Ведь рано или поздно это закончится, и тебе придется возвращаться в реальный мир. А ты, кажется, погружаешься все глубже и глубже в себя…

– «Это закончится?!» Ты хочешь сказать: она скоро умрет? Желаешь смерти бабушке? – я опешила, ком застрял в горле. Отряхнувшись из последних сил, я неосознанно размахнулась и оставила на щеке Семена алый след. Он не шелохнулся, лишь прикрыл глаза и потер переносицу, будто смертельно устал. – Пошел вон. Понятно?!