Чтение онлайн

Медленно, из магазина в магазин, шла Катя, выполняя бабушкины поручения. Дольше всего она задержалась в магазине химических, москательных, косметических и других товаров. Там было полно людей, а медлительный продавец зевал за прилавком. Он еле-еле двигался и отвечал так, словно работать ему было чрезвычайно трудно.

— Нет, у нас этого нет, — сказал он старушке, которой для грудного ребенка нужна была бутылочка с делениями. Ответив ей, он остался стоять как вкопанный, опершись руками о прилавок.

Катя заметила, что продавец — довольно красивый молодой человек. У него была модная прическа, длинные, изогнутые ресницы, каким могла бы позавидовать любая девушка, кожа бронзового цвета; одет он был в пеструю матерчатую куртку, какие носят художники и дачники.

— Нет у нас! — повторил он строго старушке, которая не хотела поверить его отрицательному ответу и требовала детскую бутылочку.

В эту минуту к прилавку подошла полная женщина с белым халатом в руке:

— Что, что такое?

— Пани Весела, — жаловалась старушка, — молодой пан не хочет продать мне бутылочку с соской.

— Подождите, уважаемая, минуточку. Не сердитесь. У нас их много. Сын мне только помогает. Энунка, посмотри вон там. Выберите, пани, любую для своего внука.

— Правнука! — с гордостью поправила старушка, а усталый молодой продавец по имени Энунка получил возможность уделить свое внимание следующему покупателю. Им была Катя.

— Что желаете, уважаемая? — спросил он.

От такой вежливости у Кати перехватило дыхание.

— Мыло? Вы, конечно, из Праги?

И как это он сразу угадал! Обращаясь к ней, он улыбался так, словно они были старыми знакомыми. Он поинтересовался, ходит ли Катя в кино, купаться. Потом сказал, что вообще в Гайенке скучища и хорошо было бы сколотить свою компанию.

Он завернул ей мыло и попрощался со словами: «Целую ручки», что звучало и серьезно и шутливо. Катя не поняла, понравился ли он ей.

Бабушкины поручения были выполнены. Оставалось только зайти на почту. Там в коридоре поблескивал мотоцикл. Молодой человек в клетчатой рубашке стоял, засунув руки в карманы, и смотрел по сторонам. Вернее, он был высоким, рослым мальчишкой, а не молодым человеком. Его карие глаза смотрели так, словно на свете все было смешным. Прядь каштановых волос падала ему на лоб. Каждую минуту он отбрасывал ее назад рукой. Странно, но в нем была какая-то утонченность. Увидев Катю, он робко заморгал, а потом вдруг обратился к ней.

— Ты жи… вы живете у доктора, барышня? — спросил он, чтобы показать, что узнал ее. Только у барышни не было бус и демонической прически. Но он все равно узнал ее.

— Да-а… — ответила Катя неуверенно.

— Там ребята… из Праги? — спросил он таинственно. — Они сейчас дома?

— Да… то есть нет!

Катя была в недоумении. Подробности его не интересовали. Сказав «спасибо», он уехал.

У Кати вытянулось лицо. Она задумалась: «Стоит ли теперь вообще посылать письмо Уне? Ведь в письме был лес восклицательных знаков!» И со вздохом разочарования она все же сунула его в почтовый ящик.

В один прекрасный день налетел с пруда ветер, закружился в Гайенской долине, собрал облака в тучу и унесся куда-то далеко, за пограничные горы. Река заблестела, столбик ртути быстро поднимался вверх, словно хотел выскочить из градусника, и за одну ночь созрела черешня.

В саду «Барвинка» стучали молотки, пахло лаком и целый день слышались просьбы: подай, подержи, нажми, подтяни и т. д. Иногда в профессиональную речь вкрапливались тихие проклятия, особенно когда молоток ударял по пальцу, а бабушки рядом не было. Что же тут творилось-делалось? Шла подготовка к путешествию, к походу по Великому Пути, что уже твердо было решено. Готовили рыбацкую лодку к дальнему плаванию. Мастерами лодочного дела были Станда и дедушка, их помощниками — Вера и Енда. Качек только мешал. Катя прошла мимо них с легкой, гордой улыбкой: «На здоровье, если вам так нравится!» Сама же она направлялась в «большой мир», или, точнее, в купальню.

Это была славная старинная купальня, построенная на плоту в укромном месте под плотиной. Она уже развалилась, вернее, у нее не хватало дверей и кое-каких стропил на крыше. Но это был почти исторический объект. Купальня еще помнила дамские купальные костюмы — шаровары, блузы с рукавами и чепцы. С каким визгом бросались тогдашние девушки в воду!

С тех пор купальня вышла из моды. Никто туда не ходил, никто. Катя не принимала во внимание молодую женщину, терпеливо обучавшую плавать мальчика и без устали повторявшую: «…аз-два-три, …аз-два-три!» — а также двух пожилых женщин, говоривших о погоде.

С искренним удовольствием Катя растянулась на досках.

— Как здесь пустынно, правда? — услышала она около себя голос.

Блеснули огромные серьги, и Катя увидела девичье лицо со сложенными в трубочку губами, которые, казалось, готовы были свистнуть. Катя приподнялась, а девушка с выпяченными губами продолжала говорить:

— Ужасно пустынно и скучно… Разрешите?

Не дожидаясь ответа, она разостлала около Кати махровую простыню.

— Мы же знакомы, правда? — трещала она, выкладывая около себя кремы в баночках и тюбиках, расческу, темные очки, рогалики с маком, промасленный сверток в коричневой бумаге.

— Знакомы? — Катя была удивлена.

— Конечно же! Ка Яндова у пана д-ра Янды. Отправитель д-р Янда, Прага. Правда смешно?

Катя не могла понять, что тут смешного, и не могла вспомнить девушку.

— Ну! Марки, заказные письма, переводы денег! Теперь вспомнили?

Конечно, теперь Катя вспомнила. Эта девушка работала на почте. Она любезно разрешила Кате называть ее просто Властой.

Не прошло и минуты, как та вскочила, встала на цыпочки и замахала косынкой:

— Ау, ау! Идите сюда! — И, обратившись к Кате, заметила: — Теперь будет весело! Они идут сюда! У нас чудо-компания!

Сердце у Кати так и ёкнуло. Неужели это возможно? Она так мечтала попасть в чудо-компанию!

Надежда ее приближалась в облике одной толстой растрепанной девчонки и двух молодых людей.

Первым шел Яроуш. У него были удивительные усы: казалось, будто брови переселились под нос. Он таращил глаза и молчал. Когда же решался что-либо произнести, это звучало словно эхо того, кто шел рядом с ним, — модно одетого и причесанного парня, который недавно продал Кате мыло. Энуна. Пан Веселы.

Он опустился на доски купальни так, будто до предела выдохся.

— Ну, — обратился он к Кате, как старый знакомый, — разве я не говорил, что мы сколотим компанию? Здорово, а?

Власта удивилась, что они знакомы, и немного сурово спросила Катю, как, собственно, ее зовут — «К». Катя?

— Яндова… Катержина, — ответила она с каким-то неприятным чувством.

— Катержина! Потрясающее имя! — с восторгом произнесла толстая девочка. — А как вас зовут свои? Катя?

— Нет, Катрин.