Чтение онлайн

— Это случилось очень давно…

В этой части парка росли широкие древние растения, толи садовнику совершенно не хватало времени, толи желания, но здесь они разрослись во всю свою растительную ширь. Это было их любимое тайное место. Два маленьких ангела: черноволосые с красивыми утонченными чертами лица, похожие как две капли воды, с одним лишь различием, у одного глаза были зеленого цвета, у второго серого. Они часто сбегали сюда от присмотра взрослых, чтоб хоть пару часов побыть обычными детьми, с их обычными забавами и шалостями, которые сыновьям короля делать совершенно не положено.

— Лион, давай быстрей — крикнул зеленоглазый мальчишка, пробираясь через заросли папоротника, окружающего их тайную площадку.

— Эд, я иду, подожди меня не убегай далеко! — Раздался звонкий голос в ответ, сопровождаемый шорохом и треском кустов на поляну скорее ввалился, чем вышел второй мальчишка.

— Лион, смотри, что я у папы нашёл! — весело провозгласил Эд и потряс перед носом брата старинным луком, великолепной работы, гордостью их отца.

— Эд, ты чего, отец нас за него прибьет! — воскликнул Лион, в их дуэте он всегда был голосом разума и ответственности, в то время, когда Эд наоборот постоянно искал развлечений. Вот и сейчас он затащил брата в их тайное место, чтоб пострелять из отцовского лука, на который уже давно положили взгляд оба брата.

— Лион, ты же обязательно что-нибудь придумаешь. — Самоуверенно заявил мальчик и хитро улыбнулся. — Что стоит твоё "изучали лесных обитателей в естественной среде их проживания". Отец так удивился, что все нам простил.

— Нам просто повезло, что папе стало смешно, второй раз такая отговорка с ним не пройдёт. — Задумчиво пробормотал сероглазый близнец, уже начиная продумывать теорию, как они будут объяснять свой сегодняшний побег. Как-то так в их компании повелось, что младший брат придумывал проказы, а старший за них отвечал, правда наказание они все равно получали вместе. — В этот раз ты сам будешь с отцом объясняться.

— Но Лион, он тебя лучше слушает, да и к тому же старший брат должен заботиться о младшем.

— Я старше всего на пять минут, — с улыбкой заметил мальчик и натянул тетиву. Последовал выстрел, и стрела застряла в дереве чуть ниже мишени, лук ему всегда не давался.

— Не важно, я все равно младше.

— Уговорил, младшенький. Стреляй.

Так попеременно стреляя по мишени они радостно смеялись над своими промахами и радовались победам друг друга, как всегда говорил отец, лук — это не оружие принца, в нем нет благородства. Хотя в их девять с хвостиком лет, не было особого дела до благородства оружия, им было просто интересно стрелять из лука. Увлекшись своим занятием они вовсе перестали следить за временем, когда вдруг игра была прервана страшным рычанием, раздавшимся из ближайших кустов. Лион приготовившись стрелять натянул тетиву в сторону кустов, из глубины которых выглянула знакомая и в тоже время чужая морда Стефи, любимой собаки отца. Привычные карие глаза налились кровью, а из полураскрытой пасти капала пена вперемешку со слюной.

— Стефа, Стефочка иди сюда девочка! — позвал собаку Эд и даже сделал шаг к ней на встречу, когда был схвачен за руку братом, который постарался затолкать его к себе за спину.

— Эд не подходи, это не наша Стефа, с ней что-то не то, — тихонько пробормотал старший брат, не сводя внимательного взгляда с животного.

— Но Лион это же наша Стефа. — Эд никак не мог поверить, что собачка папы им больше не друг. Стефа словно подслушав их разговор вновь зарычала. — Лион. — Жалобно протянул мальчик и ещё сильнее спрятался за спину брата.

— Эд держись за мной, как только я отвлеку её беги за помощью! — Произнес мальчик, он старался сохранять спокойный вид, хотя внутри все сжималось от страха. В одной руке он сжимал стрелу, второй пробуя закрыть собой брата. Он старший, он должен защищать младшего.

— Лион, что с ней? — в голосе брата звучали слезы страха, Лиона и самого трясло от страха, никто не знает об этом месте, их никто не найдёт. Собаке между тем надоело стоять и смотреть за добычей, качнув головой она направилась к мальчикам. Острые клыки подрагивали в оскале, и густая слюна стекала с них беззвучными каплями падая на землю.

— Не знаююю. Эд я задержу её, а ты беги позови на помощь — не отрывая глаз от пасти собаки промолвил мальчик. Он видел, как напряглись её мышцы готовые к прыжку. — Беги! Беги отсюда Эд! — крикнул Лион, его последние слова потонули в жутком рыке обезумевшей собаки, метнувшейся в резком прыжке в сторону замерших мальчиков. Ужас сковал их мышцы, лишь в последний момент Лион обретя подвижность, оттолкнул брата в сторону. На его плечи опустились огромные лапы. Не устояв под тяжестью взрослой собаки мальчик осел на землю, краем уха он слышал испуганный крик брата, но ему было не до того. Ужасные челюсти клацнули в нескольких сантиметрах от шеи, его обдало смрадным дыханием. Упершись руками в шею собаки он что было сил упирался в тёплое тело, стараясь не позволить челюстям сомкнуться на своей шее, обхватив ногами туловище собаки он бросив последний взгляд на брата, подобно статуе замершего неподалеку и крикнул.

— Беги за помощью Эд, я держу её! — Лион старался, чтоб его голос звучал уверенно, но дребезжащие нотки все равно проскальзывали, помимо его желания. А брат наконец обретя подвижность развернулся и со всей скоростью на которую был способен скрылся в кустах.

"Ушёл" — выдохнул Лион. Он явственно ощущал, как огромная псина вырвалась из его, слабого для неё, захвата и острые когти ударили по ноге. Он закричал от боли, а когти Стефы все наносили и наносили удары, разрывая его тело, ее челюсти тянулись к шее. Руки сорвались и пасть вновь щелкнула в ужасной ухмылке, пёс не дотянулся до шеи, но зубы прошли по щеке. Казалось кожу содрало вместе с мясом до самой кости. Слезы боли катились по щекам, но он не мог сдаться, прикрыв шею рукой, он вновь закричал, когда челюсти не достигнув шеи вцепились в руку, он явственно ощущал, как клыки проткнули кожу и погрузились в тело, достав до кости, мальчику казалось, что пёс перекусит его руку подобно веткам, которые часто перекусывал, когда приносил их отцу. Он старался ногами оттолкнуть животное в сторону, но собака не отступала, нанося ему все новые и новые удары, правой рукой он нащупал потерянную стрелу, левую Лион уже давно перестал ощущать. Из последних сил схватив окровавленными пальцами древко он сжал его в дрожащей руке. Двигаться становилось все тяжелей и тяжелей, казалось, ещё минута и он потеряет сознание. Отдав на растерзание псине левую руку он выиграл лишь несколько секунд, но он не может умереть. Собрав быстро тающие силы он воткнул стрелу собаке в слезящийся глаз. Над ухом раздался пронзительный визг боли, пасть разжалась выпуская мальчика из захвата. Ужасная боль скрутила истерзанное тело. Над поляной раздался слившийся полной муки крик боли человека и собаки, замерших в смертельных объятиях.

Когда на поляну выскочил Эд в сопровождении слуг, пред ними предстала жуткая картина. На залитой кровью поляне лежали обнявшись маленький мальчик и огромная собака, никто из них не подавал признаков жизни.

— Лион! — разрыдался брат. И словно услышав его голос, распластанный на земле мальчишка пошевелился, его голова повернулась в сторону брата.

— Эд… — скорее выдохнул, чем сказал мальчик и его глаза закрылись. Мужчины с содроганием бросились к принцу, не зная, как подойти, как поднять ребёнка, на котором казалось не осталось здорового места. Его ангельское лицо превратилось в ужасную маску, а некогда черные волосы, были совершенно седыми.

Долгие долгие месяцы Лион пролежал мечась между жизнью и смертью, его осматривали многие лекари и в основном, все уверяли короля что этот месяц мальчик не переживет, но Лион не сдавался, мучаясь от боли он проживал месяц за месяцем, пока не начал более-менее приходить в себя и поправляться. Ему пришлось заново учиться говорить, ходить, управлять своим вмиг ставшим ему чужим телом, но физические муки были не самым страшным испытанием для него. Всё те кто раньше восторгался красотой мальчика, отвернулись от него, кривясь от одного его вида, его боялись, им пугали детей, его презирали, оскорбляли, для всех он вмиг превратился в чудовище, с которым не то что говорить, с которым дышать одним воздухом было противно, а некоторые даже смотреть в его сторону не могли, однако самым ужасным испытанием была жалость, ударявшая по самому больному, не позволяя ни на секунду забывать насколько он стал никчемным, несчастным, некрасивым, таким, с кем не захочет связать свою жизнь ни одна женщина, но он все выдержал, ведь главные люди в его жизни были с ним: ни мать, ни отец, ни брат не покинули его в минуты несчастья, стараясь подбодрить, утешить. Провалявшись несколько месяцев на грани жизни и смерти, Лион решил стать сильней, сильней остальных. Он изнурял себя тренировками и учебой пока не начинал падать с ног от усталости, но добился результата. Некогда безжизненная рука ожила, пусть и слегка, но он смог подчинить её, что шло наперекор всем мнениям осматривающих его лекарей.

Мужчина поведав историю детства Лиона, надолго замолчал. Дана тоже молчала, пораженная услышанным, пред ней все ещё стоял образ мальчика, замершего перед огромной собакой. На что он надеялся, выступив против животного. Какова же сила его любви к брату, если уже тогда он поставил все на то, чтоб тот остался жив и здоров. Сам же буквально потеряв все. Девушка не знала, как бы повела себя она окажись на месте Лиона, но одно знала точно, эту встречу она бы не пережила. Однако рассказ Габриеля внезапно зародил в ней надежду, что если молодой человек выжил тогда, то он просто не имеет права сдаться сейчас. Она не была знатоком в лекарском деле, но даже ей казалось, что ранение принца вряд ли совместимо с жизнью, но парень все ещё был жив. И это обнадеживало. Вдруг словно опровергая ее слова из избушки раздался громкий стон. Ему было плохо. Габриель вместе с Даной ворвались в комнату. Лион был все ещё без сознания, влажные волосы разметались по подушке, на бледных губах застыла болезненная улыбка-гримаса, ему явно грезилось что-то плохое, заставляя тело выворачиваться дугой, но Дана не сомневалась, что это. Габриель ласково, как-то по-отечески, провел рукой по волосам юноши будто успокаивая его, после чего Лиону и правда вдруг стало легче.