Чтение онлайн

Из сделанного выше обзора мнений обо амазонках явствует, что классическое предание во всем его объеме признается истинным только лицами, не обладающими даром критики. Большинство же не считает даже нужным объяснять, почему оно не допускает существования амазонок. Такое отношение большинства к преданию совершенно понятно: среди многочисленных рассказов об амазонках древних и новых нет ни одного, на который мы могли бы положиться как на рассказ очевидца, умеющего наблюдать. Таким образом, классические амазонки представляют явление необычайное, идущее вразрез со всем тем, что нам известно достоверно о формах общежития как в древности, так и в настоящее время. Действительно, все существующие ныне и существовавшие прежде человеческие общества или группы, начиная от самой простой и первобытной формы семьи и кончая самой сложной — современным цивилизованным государством, представляют одно и то же явление: подчинение женских неделимых мужским. Можно сказать, что нет ни одного принципа, который был бы с такой последовательностью проведен через всю историю человечества, как вышеуказанный. Современная цивилизация смягчила несколько его суровость, но чем более удаляемся мы в прошедшее или в страны, лежащие вне образованного мира, тем яснее становится его действие. Я не считаю нужным приводить доказательства в подкрепление сказанного, так как всякий, следящий за положением так называемого женского вопроса, может сам оценить живучесть и силу означенного принципа, если обратить внимание на то, что борьба идет даже не из-за отмены принципа в полном его объеме, а из-за отмены некоторых частных его применений.

Нам могут указать, конечно, на привиденную выше цитату из сочинения Бастиана как на доказательство тому, что нечто подобное амазонскому государству существует у южно-африканских племен. Но дело в том, что у них нет полного разделения полов, как это было у амазонок, а только временное преобладание женского пола над мужским. Поэтому явления, наблюдаемые у некоторых южноафриканских племен, могут быть приводимы в доказательство справедливости только рассказа Диодора Сицилийского, но никак не рассказа Страбона и других классических авторов об амазонках, живших в Малой Азии и на Кавказе. Справедливость же этого последнего рассказа не подтверждается ни общими соображениями, ни достоверными свидетельствами, ни, наконец, какими-либо аналогичными явлениями среди ныне существующих племен.

Насколько мне известно, до настоящего времени не было обращено должного внимания на тот замечательный факт, что величайшее открытие Средних веков, я подразумеваю открытие Америки, произвело, в первое время по крайней мере, влияние, совершенно обратное тому, которое обнаружилось впоследствии. Открытие новых племен человеческих и новых, часто причудливых, форм животных и растений расширило, без сомнения, кругозор ученых и дало им возможность сделать весьма важные сравнения и обобщения. Но несомненно также и то, что на большинство открытие произвело совершенно обратное влияние: пораженные странной наружностью и образом жизни вновь открытых людей и невиданными формами животных и растений, населявших новую землю, европейцы верили всем чудным рассказам, распространяемым, с умыслом или по недоразумению, людьми, побывавшими в Новом Свете. Явление это понятно, и оно только доказывает громадное значение открытия. Америки для умственного развития Европы. Действительно, ввиду того, что невозможное до тех пор оказалось возможным, кто мог при тогдашнем состоянии знаний определить, до каких пределов будет отнесена граница возможного; кто мог сказать вперед, на чем остановится своеобразность открываемых форм? Всякий критерий был потерян, и приходилось верить всем рассказам, принесенным из Нового Света, так как не верить им не было основания. Конечно, сильный ум мог бы и в то время отделить возможное от невозможного, но только в таком случае, если бы ему была представлена разом полная картина Нового Света. Тогда он усмотрел бы, что при всей пестроте и оригинальности этой картины в ней видны знакомые основные черты. Но когда глазам являлись только мельчайшие части картины, когда даже и знакомые формы не были приведены в стройную систему, тогда и сильный ум оказывался бессильным и уступал перед напором новых фактов.

Таким образом, мы видим, что с открытием Америки совпадает возрождение и перенесение на вновь открытую почву всех тех чудных существ, которые, по рассказам классических, писателей, обитали когда-то за пределами Древнего мира. Пробегая рассказы первых европейцев, вступивших на американский материк, мы встречаем повествования о безголовых, безногих, одноглазых и т. п. существах, человеческих и животных. Среди этих возобновленных сказок и преданий, рассказы об амазонках играют наиболее видную роль.

Намеки на существование амазонок мы встречаем уже у первых европейцев, вступивших на американский берег. Так Колумб (1435–1506) рассказывает в описании своего второго путешествия (он отплыл из Кадикса 25 сентября 1493 года), что около острова Святого Креста (Santa Croce — один из Малых Антильских островов) корабль его был встречен лодкой (каноэ), в которой сидели мужчины и женщины и некоторые из этих последних с такой же яростью, как и мужчины, защищались против испанцев. Затем, когда Колумб хотел высадиться на о. Гваделупа, то встретил такое сопротивление со стороны вооруженных женщин, что должен был отказаться от своего намерения [10] .

Вскоре, а именно с углублением европейцев внутрь материка, рассказы об амазонках сделались более подробными и вместе с тем более сходными со своим классическим образцом. Одной из самых известных, как по открытиям, так и по сопровождавшим ее жестокостям экспедиций внутрь Америки была экспедиция Фердинанда Кортеса (1485–1554), предпринятая им в 1519 году для завоевания Мексики. Историю своих похождений в Америке Кортес изложил в четырех рассказах о Новом Свете, и в последнем из них мы встречаем известие о том, что на каком-то острове Кагета (Cagueta) живут одни женщины, которые только по временам посещаются мужчинами. «Эти женщины, говорит Кортес, бросают родившихся у них мальчиков, девочек же оставляют при себе и воспитывают».

В 1539 году испанский мореходец Франциск де Орельяна поднялся впервые вверх по величайшей реке Южной Америки, которая и была первоначально названа в честь его Орельяной, но вскоре переименована в Амазонскую, так как Орельяна привез в Европу известие, что на берегах этой реки обитают воинственные женщины, владеющие луком и стрелами и обрабатывающие свои поля. Они живут, рассказывал Орельяна, совершенно отдельно от мужчин и только в определенное время посещаются мужчинами соседнего племени. Дети, рождающиеся после этих ежегодных посещений, распределяются следующим образом: девочки остаются и воспитываются у матерей, мальчики же отдаются отцам.

По словам Ерреры (Herrera — испанский историк (1565–1625), приведенные выше сведения были получены Орельяной от одного кацика при устье реки Hano [11] , который сообщил также, что в стране, лежащей далее, испанцы найдут огромное количество золота.

То же самое рассказывал Орельяна, когда он подвинулся на несколько сот миль вверх по реке, и кацик Опурия, выразивший сомнение в том, чтобы испанцы, число которых было очень незначительно, могли посетить воинственных женщин. И действительно, когда они, проплыв несколько миль далее, хотели высадиться на берег, то индейцы встретили их градом стрел. Между индейцами испанцы заметили 10–12 женщин, которые не только сами защищались с величайшей яростью, но побуждали к тому же и мужчин, угрожая убить всякого, кто осмелился бы бежать под влиянием страха. Эти женщины, рассказывает Орельяна, были высокого роста и крепкого сложения, с приятными чертами лица; их длинные косы были обернуты около головы; они не имели никакой одежды, а только оружие, состоявшее из дубинки, лука и стрел. Битва была очень упорна, и только после того, как 7 женщин были убиты, индейцы обратились в бегство.

Известия, подобные приведенным выше, были почти в то же время принесены в Европу также и из испанских владений к югу от Амазонской реки. В 1541 году испанский губернатор Парагвая Альфонс Нуньес Кабесо де Вега (Kabezo de Vega) отправился вверх по реке Парагвай с целью проникнуть в Перу — в золотую страну, о которой так много рассказывали индейцы. Помощник его Ернандо ди Рибейра (Hernando di Ribeira) отправился с той же целью на озеро Харайес (Xarayes), представляющее обширную, периодически затопляемую низменность между 15 и 20° южной широты. Доверяя указаниям индейцев, которые отсылали его все далее и далее к воинственным женщинам, имевшим будто бы даже домашнюю утварь из белого и желтого металлов, Рибейра несколько месяцев блуждал по затопленным водой местностям, пока голод и болезни не принудили его возвратиться назад.

Через сто лет после Орельяны показание его относительно амазонок было подтверждено Христофором д'Акунья (Christopher cTAcugna), который в 1639 году отправился из Перу вниз по Амазонской реке для открытия золотой страны. В своем описании путешествия (Voyages and discoveries in South America. London, 1698) д'Акунья утверждает, что от всех племен, посещенных им во время пути, он слышал рассказы, подтверждающее существование амазонок. В особенности подробные сведения о месте обитания их и обычаях были доставлены племенем Тупинамбас. Затем в названном сочинении д'Акунья излагает сами рассказы, которые ничем не отличаются от преданий классических писателей об амазонках. Один из индейцев сообщил даже, что, будучи еще мальчиком, он был вместе с отцом своим у амазонок и видел, как все рожденные амазонками дети мужского пола были отданы прибывшим за ними отцами. Иезуиту Циприану Базарре (Bazarre), жившему в конце XVII века среди племени Тапакура, индейцы рассказывали будто бы то же самое, с той только разницей против рассказа Страбона, что рождающиеся у американских амазонок мальчики были ими немедленно умерщвляемы.

Французский астроном Шарль Мария де Кондамин (Condamine), совершивший по поручению Парижской академии в 1744 и 1745 годах путешествие вниз по Амазонской реке, рассказываете своем «Relation abregee d'un voyage fait dans l'Amerique meridionale» (Mastricht, 1778), что от различных индейских племен, виденных им во время плавания по реке, он слышал сходные между собой в главных чертах рассказы об амазонках. Все рассказчики утверждали также, что амазонки на главной реке более уже не живут, а переселились к северу на Ріо-Негро или на какой-то другой из северных притоков Амазонской реки. В форте Святого Иоахима на Ріо-Бранко Кондамин узнал от одного из индейцев, что на реке Коари живет старик, отец которого видел амазонок. Кондамин, прибыв на реку Коари, не застал уже этого старика в живых, но от сына его Пунильи, главы племени, узнал, что дед этого последнего несколько раз имел случай видеть амазонок на реке Кучивара, куда они пришли с устья реки Кайаме, с южной стороны, из местности между Тефе и Коари. Четырех таких женщин Пунилья видел сам в то время, когда они поднимались вверх по Рио-Негро; одна из них держала на руках ребенка. Подобные же сведения Кондамин получил и в местностях ниже реки Коари.