Чтение онлайн

Таким образом, мы имеем основание допустить, что рассказ об африканских амазонках имеет самостоятельное происхождение. Сходство некоторых черт в рассказах Диодора и Страбона не может служить, по нашему мнению, доказательством влияния одного на другого. Действительно, способ распределения детей, одинаковый как у африканских, так и у азиатских (кавказских) амазонок, является как необходимое следствие амазонского образа жизни, и потому выводы, основанные на этом сходстве, нельзя считать убедительными.

Некоторые, желая подтвердить возможность существования амазонского государства, указывают на тот факт, что у дагомейского короля существовала или существует женская стража из 10 полков, по 600 женщин в каждом [18] . Мне кажется, что доказательство это не совсем удачно. Сущность амазонского государства — независимость женщин и подчинение им мужчин. Женское же войско в Дагомее повинуется королю-мужчине и содержится им в строгой дисциплине. Существование этих полков доказывает поэтому, что в Дагомее женщины подчинены мужчинам более, чем в какой-либо другой варварской стране, так как нигде женщины не участвовали в войнах организованными отрядами, как это было в Дагомее в XVIII веке в царствование Гуадья Трудо [19] . Вопрос еще и в том, существовало ли подобное войско в древности или же было заведено в недавнее время каким-нибудь королем-самодуром.

«Образ правления в Дагомее деспотический во всей его первобытной чистоте. Нигде абсолютизм не проявляется с равной суровостью. Жители Дагомея признают за своим королем как бы божественное право подвергать их самым ужасным жестокостям. Утверждать, что король Дагомея смертен, как и все люди, что он ест, пьет и спит, есть оскорбление величества. Король имеет монополию на женщин. Каждый, желающий получить женщину, обязан заплатить за нее королю 20 тысяч каури и, кроме того, валяться в пыли пред дверью его дворца».

Позднейшие указания на амазонок в Африке принадлежат, как сказано, миссионеру патеру Хуану дос Сантос (Р. Juan dos Santos et P. Labat. Descriptiori de L'Ethiopie orientale) и португальскому матросу Эдуарду Лопесу, со слов которого Филипп Пигафетта составил и издал в 1598 году описание королевства Конго. Первый из них рассказывает, что он жил будто бы в женском государстве Дамут в Африке, второй — что амазонки обитали в области Монопотама, между 16 и 19° южной широты. В обоих рассказах повторяется, по словам Штриккера, древняя тема: амазонки сходятся с соседним племенем и убивают рождающихся мальчиков. Вся разница состоит в том, что, по Сантосу, девочкам выжигали правую, а по Лопесу, левую грудь.

Я не берусь разъяснить причины, давшие повод к возобновлению этих рассказов. Быть может, оба автора сочли необходимым включить в свои описания все, что им было известно об Африке от древних писателей. Но могло случиться и так, что как Сантос, так и Лопес имели сведения о тех явлениях в жизни южно-африканских племен, которые Бастиан считает источником рассказа Диодора об амазонках.

Предание об амазонках имеет весьма древнее происхождение. Это имя встречается уже в Илиаде Гомера. Я не буду касаться причин, создавших впервые это предание, а остановлюсь на тех рассказах, которые оставлены нам многими классическими историками и географами (Геродот, Гиппократ, Страбон и др.). Изучение этих рассказов привело меня к заключению, что они относятся к преданию первоначальному так, как рассказы об амазонках в Америке относятся к рассказу Страбона, то есть что и они были только возобновлены в памяти народной и приурочены к известным местностям при каких-нибудь благоприятных обстоятельствах.

Остановимся, прежде всего, на рассказе Страбона, как на более известном и послужившем образцом для рассказов многих позднейших писателей. Знаменитый географ не допускал истинности этого предания и потому, излагая его в 5-й главе 11-й книги землеописания указал, от каких именно авторов он заимствовал свои сведения.

«Говорят, что в горах выше Албании живут амазоны. Теофан, сопутствовавший Помпею в его походе и бывший в Албании, говорит именно, что между амазонами и албанами живут скифские Гелы и Леги и что река Мермадалис отделяет этих последних от амазонов. Напротив того, другие, как скептик Метродор и Гипсикрат, которым эти местности также небезызвестны, утверждают, что амазоны живут в соседстве с Гаргариями на северных склонах тех гор Кавказа, которые называются Кераунскими, и что они сами занимаются как земледелием и садоводством, так и уходом за скотом, в особенности же за лошадьми, сильнейшие же из них часто предаются охоте и воинским упражнениям. Всем еще в детском возрасте выжигается правая грудь, дабы возможно было беспрепятственно употреблять руку для всякого занятия, в особенности же для метания копья; они владеют также луком, боевым топором и щитом и делают себе из шкур диких животных шлемы, плащи и пояса. Два определенных весенних месяца они проводят на соседней горе, отделяющей их от Гаргариев. Эти последние, следуя древнему обычаю, также переходят на эту гору для того, чтобы вместе с женщинами приносить жертвы и произвести детей, соединяясь в темноте кто с кем попало. После того как женщины делались беременными, Гаргарии отпускали их. Рождавшихся девочек амазоны оставляли у себя, мальчиков же отдавали на воспитание Гаргариям. Каждый из этих последних принимал охотно ребенка, так как в неведении считал его своим сыном».

«Низвергающийся с гор Мермадалис протекает страну амазонов, Сиракению и всю междулежащую пустыню и впадает в Меотис. Про Гаргариев же рассказывают, что они пришли в эти местности из Темисцира вместе с амазонами, но потом, отделившись от них, воевали с ними при помощи некоторых зашедших сюда фракийцев и Евбеян; впоследствии, окончив войну, они заключили с амазонами мир на приведенных выше условиях, так что общее они имеют только в отношении детей, во всем же прочем живут раздельно».

Было сделано несколько попыток объяснить это предание. Так, например, д-р Пфунд (Pfund) полагает [20] , что понтийские греки применили предание о термодонских амазонках к черкесским женщинам вследствие того, что эти последние, будучи похищены степными номадами, продолжали и среди них, в силу своего природного превосходства, пользоваться той свободой и тем же высоким положением, которыми они пользовались на родине.

Несостоятельность или произвольность этого объяснения очевидна: мы не имеем никаких достоверных сведений о том, занимали ли черкесские племена уже перед Р. X. те местности, которые занимают ныне, и если занимали, то пользовались ли уже в то время черкешенки той сравнительно большей свободой, которой они пользовались в новейшее время. Напротив того, предание, как и следовало ожидать, говорит против предположения д-ра Пфунда о свободном положении женщины у древних черкесских племен [21] . Непонятно также, почему д-р Пфунд предполагает, что именно пленные, а не свободные черкесские женщины дали грекам повод считать их амазонками: пленницы должны были волей-неволей отказываться от части своих прав под влиянием грубых нравов кочевников, женщины же свободно пользовались ими на родине беспрепятственно и потому скорее могли быть приняты греками за амазонок.

Д-р Пфунд не оставляет без комментария и рассказ Гиппократа об амазонках на Термодоне, Он полагает именно, что амазонское государство, в котором мужчины и женщины меняются ролями, находится в некоторой связи с существующей в России сектой скопцов. Так как почтенный доктор до того хватил через край в своем ученом рвении, что меня могут заподозрить в неверной передаче его мыслей, то считаю необходимым привести слова его в подлиннике [22] .

Знаменитый Паллас обратил также внимание свое на предание о кавказских амазонках. Он находил, что замечательные обычаи знатных черкесов жить постоянно отдельно от жен и отдавать детей на воспитание в чужие семейства в значительной степени сходны с обычаями кавказских амазонок Страбона. Основываясь на этом сходстве и на существовании притока Терека — речки Мермедика, напоминающей древний Mermodas или Mermodalis, Паллас склонялся к предположению, что амазонки были покорены черкесами и смешались с ними, сохранив, однако, некоторые из своих прежних обычаев. Впрочем, Паллас признавал, что для подкрепления этого предположения необходимо доказать, что черкесы уже в то время занимали места по северному склону Кавказа [23] . Прибавлю, что не менее необходимо доказать и сам факт существования в древности амазонок на Кавказе.

Прежде чем перейти к дальнейшему изложению, считаю необходимым определить географически положение области, которую занимали амазонки. По словам Теофана, эта область находилась в горах выше Албании и прорезывалась рекою Мермодалис, которая отделяла амазонок от скифских гелов и легов. Следуя же скептику Метродору и Гипсикрату, амазонки жили в соседстве с гаргариями на северных склонах тех гор Кавказа, которые называются Кераунскими. Следовательно, все свидетельства согласуются между собою в том, что область амазонок находилась при восточной оконечности Кавказа, но расходятся в ближайшем определении ее положения: одни полагают, что она лежала в горах выше Албании, то есть в нынешнем Дагестане, другие — при северной подошве Кераунских гор, то есть в долине Терека или в степи, расстилающейся к северу от нее. Мы отдаем предпочтение мнению Метродора и Гипсикрата, так как сами занятия амазонок — разведение скота и, в особенности, лошадей — указывают на то, что они жили на той равнине, которая еще и ныне питает тысячи лошадей, овец и верблюдов. Хотя я и не придаю особенного значения и считаю в некоторых случаях даже вредными сближения, основанные на одном сходстве имен, не могу, однако, не заметить, что соседи амазонок, леги, напоминают лаков — дагестанское племя, занимающее ныне Казы-Кумухский округ в Дагестанской области [24] . Другой соседний с амазонками народ Гаргарии напоминает гаргаренов, гаргаров или гаргарийцев — главное племя между агванами, известное у армянских историков под именем гаргараци.

Обратимся теперь к Албании, на границах которой жили, по преданию, амазонки. По определению Страбона, Албания простиралась от границ Иверии на западе до берегов Каспийского моря на востоке. Северную границу ее составляли Кавказские горы, называвшиеся в этой части и, в особенности, ближе к Каспийскому морю Кераунскими горами, на юге Албания примыкала к Армении.

У армянских историков и географов собственно Албанией [25] называлась страна, заключающаяся между Алазанью, Каспийским морем, Курой и Самуром. Впоследствии, после падения царства Армянского, когда набеги гуннов и хазар на Агванию сделались чаще, цари агванские перешли через Куру в Армению и перенесли резиденцию свою из Чола (Pylae Albanicae, Дербенд?) в Партав [26] ; вместе с этим и название Агвании перешло на страну, находящуюся между Шамхором и Араксом и заключавшую в себе три провинции Армянского царства — Арцах, или Малую Сюнию, Ути и Пайткаран, входящие ныне в состав Елизаветпольского, Шушинскаго и Зангезурского уездов Елизаветпольской губернии. Армянские историки под названием Агванк почти всегда подразумеваю Армянскую Албанию, то есть помянутые три области, завоеванные агванами. Но Страбон, очевидно, описывает прежнюю или собственно Агванию.