Чтение онлайн

– Какой больничный…- испуганно подбираюсь я на кушетке и тут же корчусь от боли,- у меня на этой неделе важный семинар, который я не могу пропустить! Если это произойдет, то мне не светит зачет автоматом, а я… два месяца на это усердно работаю…

Доктор лишь разводит руками равнодушно. Его лицо сейчас такое бесстрастное, что аж тошно становится. Он что, не был студентом? Студентом был, а вот со второго этажа не сигал- это уж точно…

– Придется хорошенько подготовиться к зачету, Радмила, раз не будет автомата. Вы не о том сейчас думаете. Радуйтесь, что отделались только вывихом… После такого падения…

Я снова начинаю плакать, теряя концентрацию на словах мужчины. Бешусь на себя за эти слезы слабачки. Обидно. Как же обидно… Из-за какого-то гада сразу столько проблем. И действительно, зачем только я нарывалась, а? Баграмян- лютый зверь и славится тем, что ставит зачет только тем, кто исправно и усердно ходил на его семинары. Половину отчисленных в первый год учебы пострадали именно от его лютости… Если я пропущу эту неделю, когда мы должны выступать с докладами, мне явно не светит сдать малопонятную экономтеорию без пересдач, а это значит- прощай, стипендия. А ведь я так рассчитывала постараться не зависеть от маминой зарплаты…

В палату входит медсестра, а за ней мой «герой» собственной персоной.

Его лицо все такое же напряженное.

Невольно зацепляюсь за него взглядом, но тут же отворачиваюсь. Не хочу на него смотреть…

Врач тоже видит «посетителя» и как-то хмурится, тут же задергиваю шторку у моей кушетки. Но небольшая щель все равно остается и я вижу, как Анзор садится на один из предназначенных для сопровождающих стульев чуть поодаль.

Доктор натягивает латексные перчатки с характерным звуком, а по моей коже и без того пробегает озноб. Ненавижу уколы. Ненавижу боль. Как… Как это все могло со мной произойти…

– Расслабьтесь, Радмила. Придется потерпеть. Это неизбежно.

Я шумно втягиваю носом воздух. Пытаюсь собраться, но не получается.

Снова интуитивно нарываюсь на Его взгляд.

И в нем, мать его, гребанное сочувствие. Это как-то неправильно и больно. Не хочу его сочувствия. Вообще хочу, чтобы он ушел отсюда.

Конечно же, не буду я на него заявлять.

Просто хочу, чтобы он испарился из моей жизни, как эфир.

Дергаюсь от того, как игла входит в мясо, протякая кожу. Больно. Каждое движение- больно. Всё больно.

Начинаю порывисто дышать. Опять хочется плакать. Губы дрожат.

Ждем пару минут, как подействует анестезия, а потом-вправление.

Мне кажется, обезболивание вообще не действует. По крайней мере, я чувствую совершенно всё, чувствительно никуда не пропала…

Когда врач касается моей ноги, я автоматически дергаюсь, отодвигаясь- и снова скулю от боли.

Анзор играет желваками, все это время не отпуская меня из своего зрительного внимания.

А потом вдруг делает несколько решительных шагов ко мне, резко дергая шторку.

Бесцеремонно садится на кушетку, не обращая внимания на врача. Смотрит в глаза и зачем то кладет руку на мою шею.

– Рада, послушай, станет легче. Просто не думай о боли. Она от противоестественного положения сустава. Его нудно вернуть обратно. Всё вернется обратно, слышишь? Все будет хорошо… Просто переживи это. Стань сильнее…

Я кусаю губы нервно. Сбивчиво дышу.

Ничего уже не будет обратно…

Я… я…

– Смотри на меня,- гладит по волосам, устанавливая тесный зрительный контакт,- смотри и медленно дыши носом. Глубоко. Вдох-выдох, давай, вдох- выдох, вдох…

С запозданием успеваю поймать в ракурс, как Анзор кивает врачу и в ту же секунду слышу характерный хруст. Тут же чувствую острую волну боли. Она резко накатывает, но тут же отступает. Нога ноет, но… Это ощущение константно, без вспышек и агонии.

– Тише…- шепчет он, продолжая гладить по волосам,- все позади… Сейчас наложат гипс… Ты большая умница…

Я выдыхаю облегченно.

Снова трясутся губы. Теперь уже от слегка отступившего напряжения.

Я сейчас очень слаба и уязвима. И только поэтому разрешаю ему быть рядом. Просто нет сил воевать…

Голова опять как в тумане. Вижу суетящихся над моей ногой людей. Их не меньше трех-четырех человек. Интересно, за всеми такой пристальный уход и контроль у нас при поступлении на скорых? Ну, что я хочу. Это ж Москва, столица…

Врач деликатно просит Анзора вернуться на свое место, а меня снова прикрывают шторкой.

Чувствую, как ногу покрывают чем-то холодным, наматывают бинты, снова чем-то мажут. Гипс…

Отрешенно смотрю перед собой.

Снова на него…

Вижу, что волнение не отпускает.

Очкует, что я на него заявлю?

Хотела бы я верить, что да.

Чтобы хоть как-то найти управу на этого негодяя.

Но… Что-то мне подсказывает, что даже если бы я решила идти на рожон до конца, он бы все равно победил…

Когда процедура позади и медсестры дают оказание подождать, пока гипс окончательно застынет, доктор берет со стола какой-то органайзер с бумагами и садится на стул напротив, низко подавшись вперед.

– Радмила, мне нужно зарегистрировать Ваше поступление к нам в госпиталь и потому я хотел бы собрать кое-какие Ваши личные данные. Итак, ваше ФИО, дата и место рождения, номер паспорта и ОМС записаны верно? Проверьте, пожалуйста.

Просматриваю записи и молча киваю.

– Хорошо. Теперь еще кое-что.

Доктор немного понижает тон.

– Вы поступили в госпиталь при,- прокашливается,- мягко говоря, странных обстоятельствах. У вас ушибы от падения с высоты. Как это произошло?

В горле пересыхает. Язык резко прилипает к небу. Я замираю и непроизвольно опускаю глаза на свой свежий гипс. Не знаю, что сказать… Но почему-то правду говорить упорно не хочется. Я устала и это бессмысленно. Как раз тот случай, когда моим правдорубством ничего не добиться… А может это меня так быстро сломали… Или я поумнела… Говорят, шоковые ситуации быстро заставляют людей «мудреть»…

– Моя неосмотрительность,- говорю тихо,- случайно так получилось. Сидела на подоконнике, а рама была не закрыта…

– Случайно выпали из второго этажа гаража? Сидели на подоконнике?- скептически спрашивает доктор. Конечно же он не верит ни единому моему слову.

Я сжимаю кулаки под простыней и собираю себя в руки. Поднимаю на него уверенный взгляд.

Хочется честно сказать ему, что меня впечатляет его принципиальность и даже в чем-то благородство, но мне эта акция Робин Гуда явно сейчас ни к чему…