Чтение онлайн

— Сейчас Нордай убьёт демона в поединке, и все это увидят и восславят его. Уек знает души мальчиков как свои пять пальцев — он сделал правильные амулеты, это будет очень простой поединок. А вот тебя придётся казнить, племянник. Биться с тобой Нордаю ещё рано. Маргон свяжет тебя печатями, а Нордай отрубит тебе голову. Так будет правильно, да… — Император покивал сам себе и возвысил голос: — Но мы можем поступить и по-другому, племянник! Склонись передо мной! Заставь своего демона отдать мне драконий меч, и я оставлю тебя в живых. И даже отдам твоих дикарей — правь ими под властью Нордая. Я казню демона и пощажу тебя.

Нишай помотал головой. Из горла его вырвалось рычание.

Несмотря на всё своё отчаяние, он понимал — что-что — а верить императору нельзя. Раз уж он готов убить собственного сына, то почему должен щадить сына сестры?

— Не торопись племянник, подумай? — прошипел император. — Я клянусь, что отпущу и тебя, и твоих дикарей.

— Я не верю тебе, — прошептал Нишай. — Ты… Ты…

— Убил твою мать? — император изобразил удивление. — Полно, племянник. Сколько может стоить дерзкая баба? Ну, хочешь, я заплачу тебе за неё выкуп?

Я встал и рванул Нишая за плечо, поднимая его на ноги.

— Мы будем биться с Нордаем, — я сказал это так спокойно, что император вздрогнул от холода в моём голосе. — Я и он. Ровно в полдень. Пусть твои воины расчистят площадку для поединка, здесь слишком много камней. Идём, Нишай!

Я наклонился за мешком, накрыл им голову матери Нишая, поднял. А потом почти выволок Нишая из шатра.

Глава 20

Братья

Мы быстро вернулись к своим. Они честно стояли за сорок шагов от шатра. Правда, луки были снаряжены, а Ойгон сидел на спине своей волчицы, Л?уны, положив на колено обнажённый клинок.

Мавик первым кинулся ко мне, поскуливая от возбуждения, а Чиен — к Нишаю.

— Что случилось, колдун? — воскликнул он. — О чём вы говорили? Да на тебе лица нет!

Я тоже ещё не видел Нишая настолько потрясённым и подавленным. Он балагурил и со связанными руками перед лицом смерти, а тут…

Ойгон, спрыгнув с Л?уны, протянул Нишаю бурдючок с аракой.

— На-ка, глотни!

Колдун помотал головой.

Он даже говорить не мог, не способный сейчас ни закричать, ни выругаться. Наверное, ожидал от императора какой угодно подставы, но только не этой.

Каждого можно пробить, даже самого сильного. Тут главное — неожиданно нащупать больное место.

Ойгон не сдался и начал силой поить Нишая, раскашлявшегося от такой заботы до слёз.

— Вот, — я протянул Чиену мешок. — Нужно похоронить.

Тот заглянул в мешок и нахмурился.

— Голова? Чья?

Я промолчал, и Чиен аккуратно выкатил голову на камень. Приподнял за длинные волосы, разглядывая.

Трупного запаха не было, и я только сейчас заметил, что голову подвергли мумификации. Шея усохла, а татуировки проступили ярко, как нарисованные.

— Это, она, однако, — сказал Сурлан. — Тут не спутаешь.

Он не стал называть имени.

Может, и не лицо, но татуировки на нём знали все. Даже охотники с самых дальних и диких гор.

По татуировкам в Вайге можно было судить о происхождении человека, о его возрасте, семье и занятиях. У вольных племён ту же нагрузку брали на себя узоры на одежде и амулетах.

Нишай отвернулся, и Чиен осторожно убрал в мешок голову его матери — сестры императора Адджера Страшноголового и Страшноликого — синеликой Исид.

Судя по лицу нашего колдуна, она была неплохой матерью. А вот папаша Камаю с Нордаем попался на редкость мерзкий.

— Добрый император, — сказал Чиен сквозь зубы. — Сам Эрлик сейчас смотрит на него снизу, как ученик на учителя. Это он деморализовать так решил нашего колдуна?

— Добрее некуда, — кивнул я. И спросил: — Скажи, Чиен, ты присутствовал при моём рождении?

— А зачем? — увивился он. — Я же не шаман и не повитуха.

— А знаешь того, кто присутствовал?

Фехтовальщик задумчиво покачал головой. Младенцы — не тот предмет, что заботит ближников правителя. Особенно, если у правителя уже есть сын и наследник.

— А когда ты меня увидел в первый раз? — продолжал я допрос.

Чиен пожал плечами:

— Ну, наверное, в две или в три зимы, когда тебе дарили твой первый меч и в первый раз посадили на спину дракона. До этого времени ребёнок растёт на женской половине, зачем на него смотреть? Вдруг он не понравится Тенгри, и духи заберут его назад? В бедных семьях мальчишкам до первого ножа и имён не дают.

— А ведь я мог бы убить его… — выдавил Нишай сквозь сжатые губы.

Арака помогла, он хотя бы заговорил.

— Кого? — удивился Чиен.

— Императора, — выдохнул колдун. — Два раза. Если бы я знал тогда… А уж Нордая — так просто дюжину раз мог заколоть, отравить, наложить смертельное заклятье!

Последнее слово колдун выкрикнул.

— Тише, тише, — я приобнял его. — Давай-ка ещё глоточек?

Ойгон тут же подсуетился и заставил Нишая ещё раз хлебнуть из бурдючка.

— Император на то и рассчитывает, что ты потеряешь разум, Нишай, — успокаивал я колдуна. — А нам ещё надо выиграть поединок. Я так понимаю, что опасения страшноликому внушает только драконий меч у меня на поясе? Меня-то он, выходит, уже давно списал в утиль?

— Против меча амулетов нету, — Нишай сглотнул и уставился в землю. — Но есть магическое оружие против твоей душевной силы и путей твоего разума. Ты же слышал, что он сказал?

— Херня, — усмехнулся я. — Нету у него оружия против моей души. Я другого боюсь. А что если императору всё равно, кто из нас выиграет?

Нишай поднял глаза и уставился на меня. В его взоре наконец промелькнуло что-то привычно разумное и острое.

— А ведь и верно, — сказал он. — Какая разница, кто победит из двух похожих наследников? Если победишь ты, Маргон наложит на тебя печать и заставит присягнуть императору. А если Нордай — на него наложат личину Камая, чтобы наши люди поверили в победу. Потом будет заключён мир между фальшивым Камаем и императором, и парень будет править долиной. Так что император выигрывает в любом случае.

Нишай огляделся и развернулся так, чтобы наблюдать за найманами, готовящими площадку для поединка.

— Ну, личину-то ещё надо успеть наложить, — не согласился Чиен.

— Маргон отлично знает наследника, — пояснил Нишай, кивая мне на колдунов.

Они сбились в кучу и шушукались, а император снова забрался в свой паланкин, и карлик бегал то к колдунам, то к приоткрытой занавеске.

— Но Кай чуть повыше, да и одежда другая, — стал спорить Чиен. — Это как нужно наловчиться?