Чтение онлайн

Я чувствовал себя сосудом, наполненным расплавленным свинцом кошмаров. Было тяжело. Невыносимо тяжело. Но под этим весом не было привычного, ненасытного желания поглотить ещё. Была странная, оглушённая сытость. И усталость. Такая вселенская усталость, что казалось, я никогда больше не смогу пошевелить ни единой мыслью.

— Свет, — хрипло сказала Бэлла. Её голос прозвучал в темноте неожиданно громко.

Леон что-то забормотал, послышался звук шарившегося по складкам мантии, потом слабый, дрожащий луч кристаллического фонаря вырвался в темноту, осветив наши лица — бледные, испачканные пылью и кровью, с широкими, невидящими от шока глазами. Луч скользнул по стенам. Они были целы. Гладкие, тёмные, без единой трещины. «Редуктор» держался.

Бэлла медленно опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной металлической поверхности. Она вытерла кровь со лба тыльной стороной ладони, оставив грязный размазанный след.

— Всё, — выдохнула она. — Мы сделали. Чёрт возьми, мы это сделали.

В её голосе не было триумфа. Было только пустое изумление, как у человека, который потянул за рычаг сброса и только теперь осознал, что находился внутри бомбы.

Леон последовал её примеру, съехав по стене в сидячее положение. Он снял очки, но не стал их протирать, просто зажал в кулаке и уставился в пустоту перед собой.

— Каскадный отказ, — пробормотал он. — Полный и необратимый. Геоматические связи разорваны. Защитные матрицы… они не просто отключены. Они уничтожены. Нет даже фонового шума. — Он поднял на меня взгляд, и в его глазах читался чистый, научный ужас. — Ты не просто обрушил систему, Кайран. Ты вырвал ей сердце и мозг одновременно. От Морбуса осталась… физическая оболочка. Руины, наполненные активной, нестабильной магией, лишённой управления.

— А люди? — спросил я, и мой голос сорвался на хрип.

Леон безнадёжно махнул рукой.

— Статистически… часть погибла сразу в зонах прямого воздействия. Часть, возможно, выжила в периферийных помещениях, как мы надеялись. Но без системы… без её законов, подавляющих одни виды магии и усиливающих другие… — он сглотнул, — …выживание — вопрос часов. Максимум дней. Магия выйдет из-под контроля. Артефакты проснутся. И то, что было заперто в Трещине… оно теперь не сдержано.

Мы сидели в молчании, слушая его слова, которые висели в воздухе тяжёлыми, ядовитыми гроздьями. Мы не освободили никого. Мы устроили бойню. И сами заперлись в самом её эпицентре.

Бэлла первая вышла из ступора. Она встала, её движения были резкими, отрывистыми.

— Лежать и лить слёзы — бесполезно. Мы живы. Значит, есть шанс, что живы и другие. Нам нужно оценить обстановку. Проверить запасы. Понять, как долго мы можем здесь продержаться.

Она была права. Инстинкт выживания, выдрессированный в Морбусе, пересилил шок. Леон, с трудом поднявшись, начал обследовать помещение при свете фонаря. «Редуктор» оказался небольшим, круглым залом диаметром метров десять. Кроме входа, через который мы вошли, других очевидных выходов не было. В центре находился тот самый терминал с жёлобом, сейчас тёмный и безжизненный. Вдоль стен стояли ряды ниш, похожих на ячейки, но все они были пусты. Ни воды, ни еды. Только холодный металл и тишина.

— Воздух… циркулирует, — заметил Леон, поднеся руку к едва заметной щели в стене у пола. — Система вентиляции автономна. Значит, задохнуться не должны. Но без воды…

— Долго не протянем, — закончила Бэлла. Она подошла ко мне. — Кайран. Как ты?

Я попытался встать. Ноги подкосились. Бэлла успела подхватить меня.

— Тяжело, — признался я. — Внутри… всё переполнено. Как после того праздника, только в тысячу раз хуже.

Она кивнула, изучающе глядя мне в лицо.

— Нужно это как-то… переварить. Выпустить. Иначе ты сойдёшь с ума или взорвёшься. Чувствуешь, что можешь это контролировать?

Я сосредоточился на бурлящей внутри массе. Раньше голод был хищником, целенаправленным и жадным. Теперь это было море, бушующее в сосуде. Я попытался, как раньше, сжать его, уплотнить. Боль ударила в виски, и я застонал.

— Нельзя сжимать, — прошептала Бэлла, будто читая мои мысли. — Нужно… распределить. Растворить в себе. Принять. Это теперь часть тебя. Ты не просто поглотил силу. Ты поглотил сам акт разрушения системы. Ты носишь в себе её смерть.

Её слова были ужасны. Но в них была правда. Я больше не был просто дырой, всасывающей магию. Я стал могилой для целого мира. И мне предстояло научиться жить с этим.

Мы провели в «Редукторе», как потом выяснилось по моим смутным ощущениям времени, около суток. Спали урывками, прижавшись друг к другу для тепла. Говорили мало. Леон время от времени прикладывал ухо к двери, пытаясь уловить хоть что-то снаружи, но безуспешно. Бэлла методично проверяла каждый сантиметр стен, ища хоть какую-то слабину, скрытую панель — всё безрезультатно. Мы были в идеальной тюрьме, которую сами же и выбрали в качестве убежища.

На вторые «сутки» кончилась вода в моей фляге. Жажда начала скрести горло сухими когтями. Отчаяние, тупое и безвыходное, начало подкрадываться. Мы сделали всё, что задумали. Мы сломали тюрьму. И теперь умрём в самой прочной её камере. Ирония была настолько чудовищной, что хотелось смеяться.

Именно тогда дверь вздрогнула.

Не со взрывом. С тихим, механическим шипением, как будто где-то далеко, в мёртвой системе, сработал аварийный механизм, питаемый последними крохами энергии.

Мы вскочили, замерли. Леон выключил фонарь. В полной темноте щель между дверью и косяком расширилась, впуская внутрь полоску света. Не яркого. Тусклого, дрожащего, как от далёкого пожара, но это был свет. И с ним ворвался звук.

Не рёв. Не гул. Тихий, многоголосый шёпот разрушения. Скрип камня, шелест осыпающейся штукатурки, далёкие, приглушённые крики, похожие на птичьи. И запах. Запах дыма, озона, пыли и… свободы. Горькой, страшной, пахнущей смертью, но свободы.

Дверь отъехала ровно настолько, чтобы можно было протиснуться.

Мы переглянулись. Никто не двигался. Это могла быть ловушка. Остаточный импульс системы. Или кто-то снаружи.

Бэлла первая сделала шаг.

— Сидеть здесь — значит сгнить заживо, — тихо сказала она. — Я иду смотреть.

— Я с тобой, — сказал я, вставая. Ноги налились свинцом, но держали.

Леон, после секундного колебания, кивнул.

Мы по одному протиснулись в щель. И замерли.

Коридор, который вёл к «Редуктору», был почти цел. Но «почти» — было ключевым словом. Стены покрыла паутина трещин, светящихся изнутри слабым, больным багровым светом. Пол был усыпан обломками камня и чем-то похожим на стеклянную крошку. Воздух висел неподвижный, густой, пыльный, но в нём не было привычного давления магического поля. Его не было вообще. Была лишь лёгкая, непривычная пустота, как после грозы.

Мы двинулись наверх, к выходу из подземелий. С каждым шагом картина разрушения становилась яснее. Катакомбы, где мы бывали раньше, были неузнаваемы. Проходы обрушивались, пересекались причудливыми, выросшими как грибы кристаллическими структурами цвета запёкшейся крови. В некоторых местах из стен сочилась тёмная, маслянистая жидкость, которая шипела, попадая на камень. Попадались и следы боёв — обугленные пятна на стенах, сломанное оружие, обрывки мантий. Трупов, к нашему облегчению, не было. Либо их унесло волной коллапса, либо…