Чтение онлайн

— Тебе ещё долго?

— Нет, если закончу удачно, то можно будет через полчаса спать.

— А если неудачно?

— Тогда сон нам сегодня не грозит, — усмехнулся он.

— И не надоедает тебе сидеть за этими зельями? Это же так долго…

— Даже не знаю… Не то чтобы у меня был выбор.

— Выбор есть всегда.

— Это, конечно, так. Но тот выбор, что останется у меня без зелий, меня не устраивает. Как и тебя не устраивает выбор того, что произойдёт с тобой, если ты перестанешь их пить, — Зурт указал рукой на котелок.

Я нахмурился. Опять он напомнил, в каком я положении.

— У меня не будет проблем с их приёмом, когда я буду у Корна? — спросил я.

— О, — Зурт, наконец, поднял на меня взгляд, — вероятно, у тебя будет миллион проблем. Почти все они будут касаться того, как сделать так, чтобы никто из Массвэлов не обнаружил татуировки и зелья, а если и обнаружил, то хотя бы подумал, что так и должно быть. Ради этого я сделал кое-что ещё. — Зурт пододвинул ко мне небольшую коричневую сумку, что обычно носили на поясе. В ней он обычно хранил зелья.

Я встал и поднял сумку, раскрыл её. Внутри было два синих зелья в длинных, узких флаконах, а также три поменьше в круглых, жидкость в них была тёмно-синей. Все они крепились в специальных петлицах, чтобы не звенеть при ходьбе и не разбиться — довольно удобно.

— Что они делают?

— Длинные на несколько часов скроют татуировки. На сколько, зависит от твоего эмоционального состояния. В спокойном они могут продержаться до восьми часов, в нервном — исчезнуть через пару. Так что три поменьше — это обычное успокоительное. Его можно пить не больше одной чайной ложки за приём. Если, конечно, ты хочешь после него проснуться.

— Зачем мне тогда так много? — я прикинул, что три флакона мне должно хватить для ежедневного приёма в течение пары месяцев.

— Ну выложи, главное, хотя бы одно прихвати с собой и не забудь им пользоваться. На мозги оно не влияет, соображать будешь так же, как обычно. Но… ты когда-нибудь принимал успокоительное?

— Я похож на того, кому это требуется? — я скривился.

Зурт пожал плечами:

— Вполне.

— Ну спасибо, — протянул я.

— Всегда пожалуйста, — рассмеялся он. — Так вот, если не принимал, имей в виду, что поведение твоё, несмотря на нормальную работу мозга, может очень измениться. Тебе стоит держать в голове, как бы ты вёл себя без него, и поступать примерно так же, чтобы не пожалеть потом, когда его действие закончится.

— А ты, стало быть, принимал.

— Всё, что я когда-либо варил нового, я проверял на себе. И его в том числе, разумеется.

— Как при таких экспериментах ты ещё жив?

Зурт рассмеялся:

— Видимо, я ещё удачливей тебя.

— И что, ты не боишься умереть? — спросил я. Он так легко говорил о том, что принимал спорные зелья чуть ли не десятками, будто это его почти не заботит.

— Умереть… я бы, конечно, не хотел. Но если я не смогу сделать того, что хочу, это не будет иметь значения.

— Как это не будет? Смерть — конец всего. Ничего не будет иметь значения только после неё.

Мы пересеклись взглядами. Повисла тишина.

Через минуту молчания Зурт тихо спросил:

— И с такими взглядами на жизнь ты пошёл учиться на боевого мага?

— То, что я на боевом факультете не говорит о том, что я планирую умереть в одном из боёв. Наоборот, я планирую стать настолько сильным, чтобы убить меня стало почти невозможным.

Зурт улыбнулся:

— Ты настолько амбициозен? Даже если тебя будет невозможно убить честно, всегда останутся иные способы. Какая-нибудь отрава, и сильного мага не станет быстрее, чем обычного горожанина. Ведь можно разработать, например, нечто такое, что будет влиять тем сильнее, чем больше у мага маны. При этом сделать это довольно просто.

Мне стало не по себе, от того, как он это сказал. Серьёзно, будто бы он уже знал несколько десятков таких вот рецептов зелий, направленных именно против магов. Он станет либо величайшим деятелем Аталии, что приведёт её к процветанию, либо ужасающим преступником, и, похоже, сейчас он был очень близок ко второму.

Но кое-что из этого разговора стало ясным, как день. Артефакты не были его страстью, парень передо мной специализировался на алхимии.

А среди исключённых в недавние годы из Академии был всего один алхимик, и по телосложению Зурт вполне на него походил. Осталось проверить, был ли это именно он.

Зурт разговаривал естественно, даже не пытаясь от меня закрыться и чего-то утаивать. Как будто варя зелье, он входил в какое-то медитативное состояние, становясь довольно спокойным. Похоже, ему нравилось это занятие, что бы он там ни говорил. То есть сейчас было подходящее время для того, чтобы выяснить о нём всё.

Если Зурт тот, о ком я думал, то он хорошо знал Корна, и мне нужно было как-то повернуть тему так, чтобы невзначай затронуть моего куратора. Я хотел добиться от Зурта реакции, чтобы он выдал своё знакомство с ним. Конечно, проще всего было бы столкнуть их вместе. Не думаю, что Корн мог бы не узнать своего хорошего друга, под каким бы гримом он ни был. Меня ведь он читал как открытую книгу, с чего бы Зурту быть исключением?

Да и вспоминая поведение Зурта, казалось, что я догадался верно. Он не хотел, чтобы я общался с Корном не столько из-за того, что он мог выяснить, что со мной что-то не так, сколько чтобы самому случайно не пересечься с ним. А когда Корн подошёл к нашей двери, Зурт и вовсе спрятался, даже потушив свои магические круги, собиравшие ману, и отправил меня отвлекать куратора. Это уже не говоря о том, что Зурт сразу узнал Корна по одному лишь голосу.

Кроме того, я вспомнил и случай, когда Экза ранила Корна, вылив на него странное зелье. То зелье было слишком эффективным против него, словно ему и предназначалось, даже память ему на пару дней стёрло. А потом, когда я встретил Зурта и отправил его за лекарем, он не хотел уходить — похоже, переживал о состоянии Корна, или имел какие-то методы, чтобы ему помочь. А когда всё же ушёл, больше не вернулся. Наверняка, чтобы Корн, придя в себя, его не увидел.

Чем больше я думал, тем больше всё сходилось. Но для полной убеждённости мне не хватало подтверждения.

И, кажется, у меня есть идея, как его получить.

— Как же отец мог так меня подставить, — проворчал я, закатывая глаза. — Послать в логово Массвэлов, словно я ему не родной сын. Иногда мне кажется, что из-за того, что я не владею молнией, он меня и за сына-то не считает. Не то, что Корна. Вот за ним он, как за родным присматривает. И даже сейчас, сказал, что я буду гарантией того, что Корн вернётся в Академию. Не понимаю я этого, ведь он уже возвратился в свою семью, и Ниро он всяко не достанется, так зачем с ним носиться, как с золотым яйцом? Может быть, он и талантлив, но ведь это нам скорее в минус: чем больше он получит в Академии, тем сложнее Ниро будет выстоять против Массвэлов в дальнейшем. А отец даже позволил быть ему капитаном дюжины, — я недовольно покачал головой.

Этого будет достаточно?

Но Зурт никак не отреагировал, тогда я продолжил:

— Ещё больше я не понимаю, почему он не позволил мне отказаться от кураторства. Я то надеялся, что наши пути, наконец, раз и навсегда разойдутся и мне больше не придётся ежедневно выслушивать нотации Корна и делать вид, что мы друзья, — я откинулся на подушку. Чуть подождав, я тихо добавил: — Самовлюблённый наглый тип, считающий, что всё всегда будет так, как он захочет. Как же он бесит…

— Если ты так к нему относишься, зачем ты вообще с ним общаешься? — спросил Зурт, внимательно на меня смотря. — Разве не ты сам попросил его стать своим куратором?