Чтение онлайн

– Значит, она была корыстной стервой, заманившей тебя в сети?- резюмировала я со смешком.
– Нет. Она была самовлюбленной глупышкой, привыкшей к паразитации. Мамаша вбила ей в голову, что она какая-то особенная, а потому достойна только лучшего, при этом не ударив палец о палец. да и собственно, зачем? Когда можно найти какого-нибудь дурака, который все преподнесет на блюдечке. Ну, вот нашли они с мамочкой меня. думали, фартануло-мажор, а хрен там-бедолага, - усмехнулся он, но то был горький смешок. Ко мне же пришло понимание, что рыночные отношения с женщинами Гладышев выстраивал, дабы больше не разочаровываться. Ибо в самый сложный период своей жизни получил удар изнутри. Мужчинам крайне сложно даются поражения на материальном фронте, это подрывает их уверенность в себе, а если еще любимая женщина оценивает исключительно по материальной шкале, то это очень сильно ранит и унижает. И как 6ы Гладышев сейчас не иронизировал и не утверждал, что Ленку свою не любил, все же брак оставил в нем очень глубокий след, точнее, уродливый шрамище. И я понимала, что Олегу проще было сразу низвести все к «купи-продай, чем еще раз обманутся в своих ожиданиях. Все мы обжегшись на молоке, дуем на воду. Вот и он не верит, что нужен кому-то, вот такой, какой есть: недолюбленный, озлобленный, недоверчивый, циничный. А потому и не торопится открываться, даже, когда сам хочет.
– То есть она узнала, что ты на нуле уже после свадьбы?
– спросила я осторожно, боясь, что он закроется, если скажу что-то не то. Но Олег погрузился в воспоминания и мне кажется, впервые вот так делился ими с кем-то, словно разбирая свою жизнь по полочкам.
– Да, я до последнего не говорил, что ни денег ни хрена за душой не осталось, кроме квартирешки, которую, благо, успел купить. Впрочем, в моем возрасте мало, кто мог таким похвастаться. Поэтому наличие у меня хатенки стало определяющим, и Ленка решила не делать аборт, мы поженились. Мне вообще тогда было плевать на все. дефолт не слабо меня ломанул в психологическом плане, я просто потерялся в жизни, не зная, что мне делать. Пил, чудил. Свадьба у нас была дуркой на выезде. Я, конечно, отличился - вел себя по-свински. Не хотел женится, хоть убей! Вот как чувствовал… Но куда деваться? Башкой надо было думать, а не другим местом, - усмехнулся он, качая головой, а у меня внутри все сжалось, он же продолжил.
– Помню, в загс заявился без колец, навеселе, Борька с Аленкой свои нам дали. А когда отмечали, Ленкин отчим начал мне нести какую-то ахинею, а я по молодости дурной был, вспыльчивый, напился еще к тому же.
– И?
– подначивала я его продолжить, когда он замолчал.
– Ну, прописал ему успокоительное - башкой его в тарелку окунул, - ошарашил он меня спустя несколько секунд.
– Сразу вся их родня подскочила, мои друзья и началась бойня. Короче, со свадьбы меня увезли в КПЗ, так как я сильно избил сынка этого умника. Правда, я уже тогда знал, что заявление он заберет, иначе мои ребята устроят ему. Но все же пришлось посидеть несколько недель.

– Ужас, Гладышев,-воскликнула я, пораженная, прежде всего, тем насколько он изменился, словно совершенно о другом человеке идет сейчас речь.
– Я тебя не узнаю.
– Конечно, не узнаешь, - согласился он со смешком.
– Когда долбанет хорошенько, мозги сразу врубятся и начнешь думать, как себя вести, чтобы больше не долбануло. КПЗ меня сильно встряхнуло. Сразу задумался о дальнейшей жизни: пришло понимание, что у меня теперь семья и пора завязывать вести себя, как обиженный мальчик, надо что-то делать, как-то обеспечивать жену и ребенка. Короче, настроился я за тот месяц на семейную жизнь, да познакомился с пацанами, они с работой помогли.
– С какой еще работой?- сощурив глаза, просканировала я его подозрительным взглядом, хотя и так было понятно, чем он занялся.
– С такой, малыш…Жить как-то надо было, - отозвался он и поднялся из-за стола. Мы вернулись в спальню, разговор же продолжили, когда легли в постель.
– Что было после изолятора?
– спросила я, лежа у него на плече.
– Истерика, - тихо произнес он, задумчиво перебирая мои волосы.
– Я же испортил самый лучший день в ее жизни.
– Ну, так и есть. и это тебя надо было башкой в тарелку вместо отчима.
– Уверен, ты 6ы так и сделала, - усмехнулся Олег,- но Ленка предпочитала роль жертвы, а не бешеной мстительницы. Она была патологически не уверенна в себе, но при этом до дикости самовлюбленной, а это тот еще наборчик, Чайка. из-за него ничего у нас и не вышло, да в принципе, с такой женщиной ни дин нормальный мужик не стал 6ы жить.
– Ну, вот прям она одна во всем виновата? Ты так-то тоже не подарок,- заметила я.
– С « не подарком» жить можно, а с психопаткой-нет, - отрезал он.
– В смысле, психопаткой?
– В прямом и справкой подтвержденным, - поверг он меня в шок, я приподнялась на локте и заглянула ему в лицо, хлопая ошарашенно ресницами.
– Да, все очень запущенно, - подтвердил он и продолжил делится воспоминаниями, - Она настолько накручивала себя, что у нее-таки шиферина слетела.
– Как?
– Вот так, Янка. человек сам себя способен довести до ручки похлеще, чем кто-либо со стороны. Ленка из всего раздувала в своей голове ТАКУЮ проблему, что просто конец света. У нее существовал какой-то шаблон идеальной жизни, который в принципе был невозможен в девяностые, да и вообще в реальности. Хотя это даже не шаблон был, а примитивная зависть то к одной подруге, то к другой, потому что одна училась, вторая-жила с каким-то мужиком состоятельным, а Ленка ни тем ни другим похвастаться не могла, а выпендриваться ей очень хотелось. Ну, а виноват, конечно же, во всем был я ; из-за меня она забеременела и не пошла учится, из-за меня прозябает в нищете, из-за меня ей стыдно общаться с подругами, потому что хвастаться-то нечем. Естественно, во мне-молодом пацане гордость кипела, амбиции, и я жилы рвал, чтобы что-то доказать. Сейчас 6ы я Ленке пинка просто дал и отправил в свободное плавание, чтобы прочувствовала, как оно, а то чужими руками жар загребать каждый горазд. Ну, а тогда всю свою злость и неудовлетворенность семейной жизнью я зажирал работой. Как мог, так и крутился, хватался за все, потому что ситуация была катастрофическая, да и домой лишний раз идти не хотелось, противно было нытье и бесконечные постановки «Бедная Лена». Она вроде 6ы ничего не говорила, но вот этот негатив прям в воздухе витал, знатно она умела на психику давить, причем и мне и себе.
– А чего сразу не развелся?
– спросила я, поскольку Гладышев и терпимость просто не укладывались у меня в голове, но я в который раз убеждалась, что он совершенно переменился с того времени.
– А кто сразу разводится? Все на что -то надеются. Вот и я думал, когда деньги появятся, полегче станет. Все же материальный кризис очень тяжело любая семья переживает, к тому же беременность -непростое время для женщины. Но с рождением дочери и увеличением дохода все стало только хуже. Ленка сменила амплуа бедной девочки, которую лишили будущего, на героиню-мать. А я из неудачника превратился в бабника.
– А что, были поводы?- подколола я его.
– была работа такая, что приходилось по нескольку дней не ночевать дома. А у Ленки началась паранойя, которую старательно поддерживала ее мамаша, дуя ей в уши, что без баб не обходится в таких компаниях, как у меня. Ну, у Ленки-то своей головы нет, она всем верила, кроме меня. и превратила нашу жизнь в настоящий дурдом: ревновала к каждому столбу, вынося мне мозги и себя накручивая до таких истерик, что начала потом пить успокоительные.
– Ну, а ты изменял ей?- допытывалась я, вглядываясь в его лицо.
– А ты как думаешь?- ухмыльнулся он, сверля меня таким взглядом, что мне стало не по себе и стыдно за этот вопрос.
– Думаю, что ты не из тех людей, кто будет выкручиваться и врать, - ответила я тихо, понимая, что глупо было даже спрашивать.
– Вот так и думай дальше,- подмигнул он, но спустя мгновение, как не странно, удовлетворил мое любопытство в полной мере.-Если учитывать формальности, то изменял. Но поскольку я с ней тогда уже не жил, и ничего, кроме жалости не испытывал, то в браке мы состояли исключительно на бумаге, поэтому изменой я это не считаю.
– Так, а почему ты с ней не разводился-то?
– У меня была куча дел, и как-то не доходили руки,- пожал он плечами, а я же пришла просто в ужас.
– Господи, неужели, тебе настолько стало на нее плевать?

– Нет. Она настолько мне опротивела, что я лишний раз не хотел с ней пересекаться, и откладывал развод, потому что знал, что это будет очередной спектакль. В те годы у нее вообще крыша ехала, что не мудрено, если ни хрена не делать. А она ничем добрым не занималась, сидела на моей шее и прикрывалась дочерью. Хотя по большей части моя мать воспитывала Леську, а Ленка только вот по подругам шастала, да для меня придумывала душещипательные истории, связанные с ребенком. Любила она манипулировать за счет Леськи. Короче, процветающая паразитация и деградация. ну, а потом дела у меня стремительно пошли в гору, делить же свои деньги с Ленкой я не собирался, поэтому подал на развод.
– Вот вы все так делаете! Как только поднялись по социальной лестнице, так сразу старую жену на утиль без средств.
– поцокала я, хотя конечно, понимала Гладышева и поддерживала. Это ему еще надо за моральный ущерб компенсацию выплатить, о чем он в следующее мгновение и заявил.
– Не знаю, как там все делают. но была 6ы Ленка нормальной бабой и хоть капельку облегчила мне этот путь по социальной лестнице, или хотя 6ы хорошей матерью моему ребенку стала, то без разговоров я 6ы отдал должное. А она ни в пизду, простите, ни в красную армию, так с какой радости-то я должен был делите свое имущество? Естественно, мой ребенок 6ы ни в чем не нуждался и соответственно ей 6ы перепадало, но Ленке, конечно же, захотелось большего. Она запах денег чуяла за версту. Там вцепились в меня с мамашей, как бешенные собаки. Жуткое зрелище!
– покачал он головой, невесело улыбнувшись.
– А что, они что-то могли тебе противопоставить?- удивилась я.
– В том и дело, что ничего, кроме самого дорогого - моей дочери. не знаю, какая мать в здравом уме станет ребенка втягивать в дрязги с отцом, Ленка здравым умом не отличалась, а потому ей было покер, что всю психику Леське сломала. Концерты при дочери закатывала, какой папа ублюдок и урод, не любит никого кроме себя. и еще куча всякого бреда, чтобы настроить против меня дочь, доводя ребенка до стресса, - он поморщился и замолчал. А у меня все внутри переворачивалось, кипело от злости на эту дуру. мать называется! Я 6ы ее просто убила за такое. Действительно, редкостная дрянь! Как так можно к своей малышке относится?
– Не понимаю я такого, но ты правильно сделал, что вовремя забрал у нее дочь. Таким мамашам детей иметь противопоказано!- отчеканила я со всей горячностью, но последующие слова Олега просто убили меня, его горечь и сожаление отозвались во мне тупой болью и дикой яростью.
– В том и дело, Ян, что не сумел вовремя. Если 6ы Ленка после развода не нажралась таблеток, так 6ы попустительски и относился к ее концертам, не замечая, что происходит с ребенком.

– О, Господи! Таблеток? Она что, прям при Лесе это все устроила?
– ужаснулась я, и когда Олег отвел взгляд, подтверждая мои догадки, у меня мороз по коже прошел. Я не представляла, какой страх и ужас он испытывал, когда узнал, что его ребенок жил с такой ненормальной мамашей.
– Но зачем?- прошептала я, все еще не понимая.
– Затем, что Ленка очень любила драматические постановки, и прощаться с жизнью, конечно же, не собиралась. Она почему -то считала, что когда я услышу зареванный, перепуганный голос дочери с криками спасти маму, то непременно вернусь.
– усмехнулся он, качая головой, но я чувствовала, как непросто дается ему каждое слово, как до сих пор внутри все кипит, и что во всем случившимся он винит себя. И мои мысли он подтвердил в следующее мгновение,- Хорошо, что я был в Москве, и не видел в каком состоянии была Леська, когда мои родители забирали ее, иначе сам 6ы отправил Ленку на тот свет, хотя я тоже хорош-оставил ребенка с психопаткой.
– Ты не виноват в том, что произошло. Ты же не знал, что она настолько двинутая, - заверила я его.
– Знал, предпосылки были с самого начала. Просто не хотел замечать.- возразил он и прежде, чем я смогла 6ы его переубедить, решительно заявил.- Но я рассказал это не для того, чтобы ты пожалела меня. Я просто хочу, чтобы ты поняла в какой атмосфере выросла Олеся и постаралась быть к ней снисходительней. Знаю, ты сама еще совсем юная и возможно, я прошу многого, но… - Шшш…, -прервала я его речь коротким поцелуем.- Я буду держать свою львицу на привязи.
– Понимаешь меня без лишних слов, - усмехнулся он, словно дивясь.
– Нет. Не понимаю, но чувствую. Он ничего не ответил на это, и на некоторое время мы замолчали, но мне хотелось узнать все до конца.
– Как вы разрешили этот конфликт? Вы же теперь общаетесь?
– спросила я чуть позже.
– Никак не разрешили. Я в бешенстве был, сразу же лишил Ленку материнских прав, а она отправилась лечить нервы.
– А как же Леся?
– В том и дело, я не учел тот факт, что какой 6ы не была мать, а ребенок все равно привязан к ней намертво. Тогда же мне казалось, что изолировать дочь от такой безответственной мамаши - это правильная позиция. Особенно, после того, как Лесе было назначено посещение детского психолога. Но со временем моя мать убедила меня пересмотреть свое решение, хотя я предполагаю, что она и без моего согласия позволила бы Ленке навещать Леську.

– Леся жила с твоими родителями?
– да, воспитывали мои мать с отцом, ко мне она переехала всего лишь полтора года назад. Так что, можно сказать, была сиротой при живых родителях. Вот такая вот история моей жизни, Чайка,- с тяжелым вздохом подвел он итог.
– А Ленка что?
– поинтересовалась чуть позже, поскольку мне показалось, что все у нее прекрасно. И Олег подтвердил мои догадки.
– А что Ленка?! Она долго не страдала, поработала немного, а потом охмурила начальника своего. Не знаю, как он с ней живет, но уже лет семь или восемь мужик держится.
– Любит ее - вот и держится, - со всей уверенностью заявила я.
– А ты ее действительно не любил. Не твоя она женщина-не та самая.
– Ну, теперь -то уже понятно, - со смешком согласился он.
– Да сразу было понятно. Но в любом случае ты 6ы связался с какой-нибудь левой бабой.
– С чего ты это взяла?- возмутился он.
– С того, Олеженька, что твоя та самая, в тот момент, когда ты женился на Ленке, пекла куличики из песка и выходила замуж в шалаше за Тимошку из соседнего подъезда, -сладко пропела я и чмокнула его в кончик носа. Олег захохотал, притянув меня к себе.
– Да-а, твой Тимошка - герой, куличики из песка я 6ы точно не осилил, -протянул он насмешливо.
– Осилил, куда 6ы ты делся,- заверила я и стала медленно целовать его грудь, спускаясь ниже.
– Помер 6ы от твоих кулинарных шедевров. Так что все к лучшему, даже восемнадцать лет ожидания!-резюмировал он и перехватил меня, когда я спустилась к животу.- Малыш, мне завтра рано вставать.
– Ой, только не надо врубать зануду!
– Я его и не «вырубал», так что давай спать, -зевнув, распорядился он.
– Ну, спи уж,- дала я добро, устраиваясь поудобней в его объятиях, но спустя мгновение вспомнила, что хотела сказать и естественно не стала откладывать, - Кстати, мне очень понравился дом. Как будто ты специально для меня его обустраивал.
– Знал, что тебе понравится. Только это не я, а Светка -сестра моя дорвалась до бесплатного и устроила тут беспредел, - сонно пробормотал он.
– А я-то раскатала губу. думала, у тебя что-то там перемкнуло, но нет-горбатого могила исправит, -прокомментировала я, обреченно вздыхая, но Гладышев уже спал. Поэтому мне оставалось только подивиться его умению отключатся в считанные секунды. Счастливый человек. Впрочем, я тоже была до безумия счастлива рядом с ним, поэтому сама не заметила, как уснула. Дни до приезда Олеси пролетели, как один миг. Счастливый миг. Несмотря на то, что Олег практически все время работал и приезжал довольно поздно, я не скучала. До обеда пропадала на тренировках, либо на курсах английского. Во второй половине дня у меня чаще бывали походы по салонам красоты и магазинам. о, я только сейчас распробовала всю прелесть шопинга. С картой статуса “эксклюзив”- это совсем другое дело. Приятное, надо отметить. Но налеты на бутики я совершала отнюдь не потому что, как говорится,”дорвалась”. Мне это было ни к чему, поскольку из Италии привезла кучу шмотья и обуви, а также в октябре планировала отоварится в Париже. Походы по магазинам были больше смеха ради, ибо шопин гпревратился в ненавязчивый способ соблазнения Гладышева.Кто-то же должен был помочь в выборе всех этих сногсшибательных трусиков, боди и бюстгалтеров! Хотя конечно, не «кто-том, а именно мой любимый Зануда. С невинным видом я заваливала его фотками аля «мужские грезы” и невозмутимо задавала вопросы, словно эксперту, а не мужчине, для которого собственно это все и выбирается. Олеженька, как эксперт и отвечал-сухо и лаконично, присылая просто цифры от одного до десяти без всяких комментариев и пояснений. Когда после первой фотографии пришла семерка, я недоуменно смотрела на нее, не понимая, какого вообще хрена. Олеженька любезно пояснил, что это оценка по шкале от одного до десяти. Ух, взбесил он меня тогда знатно. Не на такую реакцию, я конечно же, рассчитывала, но своих попыток пробить его броню невозмутимости не оставила. И Агент Провокатор -таки справился с этой задачей. Когда я отправила фото в соблазнительной грации из черного полупрозрачного тюля, украшенного цветочной вышивкой, которая создавала эффект татуажа на обнаженном теле, Гладышев долго не отвечал. А потом написал : « Инфаркт микарда! Вот такой рубец! “Это хорошо или плохо?”- кокетливо поинтересовалась, расплываясь в довольной улыбке. “Это богично!”- было мне ответом, от которого я захохотала. «Значит, беру?” «Уже должна была взять и ждать меня в “позе звезды” на кровати)) «Буду ждать, любимый. Приезжай скорее, я соскучилась. И он приехал и тогда стало по-настоящему “богично”. Вообще я 6ы этим словцом охарактеризовала все то лето. Оно было подобно шампанскому: искрящее счастьем, пьянящее любовью. И мы были мертвецки пьяны, и трезветь не собирались. Начиная с самого утра поднимали градус в крови полусонными ласками вместо зарядки, сексом вместо завтрака, дикими поцелуями вместо кофе. Гладышев вечно опаздывал и ругал меня, что я висну на нем, мешая собираться. Я поддакивала и продолжала «виснуть” кормила набегу завтраком, как 6ы он не отнекивался, помогала одеться, попутно целуя, пока он, как обычно с утра-пораньше, решал по телефону вопросы вселенских масштабов, лишь на мгновение отрываясь, чтобы ответить на мой поцелуй. Я понимала, что кажусь навязчивой, но не могла остановится. Мне было мало и всегда будет, учитывая наш ритм жизни. Гладышев в моем полном распоряжение находился только за час до сна уставший и сонный, и полтора часа после пробуждения, поэтому я пыталась урвать, как можно больше. Только сейчас в полной мере осознаю, что ни фига оно не проще, когда денег много. достаточно посмотреть на Олежку. Вкалывает он будь здоров. Да, спину не рвет, тягая по сто килограмм, но на нем такая ответственность, что эти сто кило - просто пшик в сравнении с тем грузом проблем и задач, которые он каждый день решает. Я все это, конечно, понимала и училась быть терпеливой, как мама советовала. Вот только Гладышев к моей терпимости относился, как к само-собой разумеющемуся. И меня это начинало бесить, львица во мне рвалась с цепи. Что не говори, а ни одна женщина не станет мирится с тем, что работа у ее мужчины на первом месте. И у меня тоже не получалось. Да и собственно, почему я должна позволять относится к себе, как к чему-то второстепенному? Этим вопросом я и задавалась, поглядывая на часы. С каждой минутой все больше и больше выходя из себя. Да и как иначе? Я столько готовилась к сегодняшнему ужину, чтобы отпраздновать нашу совместную жизнь, что сейчас сидя в этой специально-декорированной к данному вечеру столовой за сервированным столом в роскошном полу-прозрачном платье, украшенном кристаллами Сваровски, чувствовала себя просто дурой. Ситуация до боли напоминала новогоднюю, только на сей раз я учла свои ошибки. Спросила, когда Олег будет дома и попросила приехать пораньше. Он обещался быть еще два с половиной часа назад. И хоть 6ы позвонил, успокоил, предупредил. Но нет, зачем ему?! Он же привык гулять сам по себе, а ты тут жди Яночка, волнуйся и отправляй десерт в помойку, на который весе день угрохала. Жалость к себе начала накатывать волнами. И в тоже время дикая злость и негодование. нестерпимо захотелось покурите, чтобы хоть чем-то занять себя. Допив второй бокал вина, покачиваясь, направилась на улицу, чтобы попросить кого-нибудь из охраны одолжить сигаретку. Но стоило только выйти за дверь, к крыльцу подъехал Гладышевский “майбах”. Олег из машины вышел хмурый и недовольный, а я начала закипать.
– Привет! А ты куда собралась?- быстро преодолев разделяющие нас ступеньки, оглядел он меня с головы до ног и потянулся, чтобы поцеловать, но я отстранилась.
– Коль, сигареткой не угостишь?- обратилась я к водителю, игнорируя Олега, который тут же напрягся и видимо, так глянул на бедного Колю, что тот покраснев, посчитал за лучшее ретироваться.
– Блеск,- усмехнулась я и направилась в дом, по пути скидывая туфли, так как меня штормило из стороны в сторону. Гладышев молча шел следом, сверля меня тяжелым взглядом. Я кожей чувствовала его недовольство.
– и что это сейчас было?- нарушил он молчание, когда мы зашли в дом.
– Фатальное разочарование!
– провозгласила в ответ, Гладышев поморщился. А я не удержалась от упрека, хотя зареклась.- мог 6ы и предупредить, что задержишься.
– Значит, не мог! Не делай мне мозги, Ян, не до тебя сейчас!
– отрезал он раздраженно и даже не взглянув на меня, просто взял и ушел в кабинет.

Звук резко захлопнувшейся двери резанул по напряженным нервам. Стало обидно. Я вздрогнула, замерла у окна, сжала откос и прикусила задрожавшую губу. К горлу подкатил ком слез и как я не старалась, проглотите его, глаза заволокло, и мое «фатальное разочарование» медленно потекло по щекам. Вот так одной фразой можно отрезвить. и у меня началось похмелье: стало невыносимо тошно. Подобной грубости я точно не ожидала. Что я ему такого сказала? Я права что ли не имею спросить где он и с кем? Или думает, я буду подобно домашнему зверьку, сидеть тихо и ждать? Ага, десять раз! Не до меня ему… Придурок! Во мне начала разгораться злость, а когда проходя мимо кабинета, я услышала, как Гладышев с кем-то говорит на повышенных тонах, она захлестнула меня с головой. Вот оно что оказывается! На работе у него не клеится, а все виноваты. Ну, нет! Срывать на мне злость я ему не позволю. Это уже вообще ни в какие ворота! Я распаляла себя, бегая взад вперед, но так и не найдя выход своему гневу, приняла душ и прихватив плеер, легла спать. Естественно, сна не было ни в одном глазу, зато вновь захлестнула обида, растравленная сопливыми песнями. Вдоволь наревевшись, я сама не заметила, как уснула. Во сне же накатила сладкая истома, мне снился Гладышев. Он медленно и нежно ласкал меня языком, даря невыносимое наслаждение. Я дрожала от накатывающих волн удовольствия, протяжно стонала, выгибаясь навстречу прикосновениям его языка. Когда же он оторвавшись, поцеловал в губы и медленно вошел в меня, доводя до исступления, я поняла, что это не сон. Но лишать себя удовольствия и проявлять характер сейчас не видела смысла, поэтому со всей страстью отдалась процессу.
– И что это сейчас было?- повторила я его недавний вопрос, выходя из душа.
– А на что это похоже?- отозвался он с усмешкой, но мне было ни разу не весело.
– На то, что ты думал, будто трахнешь меня и от оргазма я обо всем забуду,- съязвила, Гладышев поморщился.
– Нет, но полагал, что ты станешь сговорчивей,- заметил холодно и невозмутимо добавил, доводя меня до бешенства,- Обиженные женщины так не стонут.
– Да что вы говорите?! А ты прям спец, как погляжу, по стонам обиженных женщин! Знаешь, что?! можешь даже не пытаться задеть меня. Ни хера у тебя не выйдет! Я буду стонать, если захочу, но это не значит, что ты будешь вытирать о6 меня ноги и вести себя, как мудак!
– отчеканила я, задыхаясь от злости. Олег с шумом втянул воздух и откинул голову на спинку кровати.
– Ян, давай, не будем, устраивать цирк из-за ерунды!
– попросил он.- Признаю, не прав был. Конечно, надо было позвонить и не срывать на тебе зло. Но не получилось и не могу тебе пообещать, что такого больше не повторится. Всякое бывает, сложности разные, но это не значит, что я к тебе отношусь плохо: не ценю, не люблю, не уважаю и так далее. Просто я тоже не железный и не всегда могу себя контролировать,- устало объяснял он мне, как маленькой девочке. Мне же оставалось только подивиться, как у него все просто и легко. Бац-бац: прости, не прав и забыли. Но взглянув на Гладышева, я поняла, что мне в очередной раз придется этим удовлетвориться. Не потерпит он ничего иного. Терпеть в нашей паре - это по моей части. И хотя все во мне бунтует против этого, а все же я засунула глубоко в себя свои претензии. Правда, не могла не сказать следующее: -Цирк я устраивать не буду, Олеж, просто постарайся не забывать, что ты теперь не один живешь. Тебе придется с этим фактом считаться, иначе заведи себе кого-то просто для здоровья и кувыркайся, когда время будет позволять. Я не твоя девочка для битья, которая всегда под рукой. Я этого нажралась достаточно, поэтому и зверею сразу. Олег молча кивнул.
– Иди сюда, - похлопал он по матрасу рядом с собой. Я не колеблясь, легла, хоть и постаралась соблюдать дистанцию, но он тут же резко притянул меня к себе и крепко обнял, целуя в лоб. Я закрыла глаза, перебарывая в себе обиду, принимая его немые извинения. Точнее, надеясь, что это были они.
– Пошли поедим, я ужасно голодный, - предложил он спустя какое-то время. На часах было около двух ночи.
– А как же режим?- подразнила я его.
– да ну его на хер, весь день не ел, - отмахнулся Олег, поднимаясь с кровати.
– Отрастишь пузо, я тебя брошу!- предупредила я, накидывая шелковый халат.
– А как же любовь?- воскликнул он весело.
– Кака -така любовь, Олеженька?!
– процитировала я культовый фильм.
– Вот значит как?!- возмутился он.
– Ну, а вы что думали, Олег Санныч?! Все просто: ты богатый и стареющий, я молодая и красивая -стандартное клише. Ты мне, я тебе - вот и вся любовь,- подтрунивала я над ним.
– Тю, молодость и красота не вечны! Не надежный товар у тебя, Яночка, обесценивающийся актив, прямо скажем. Мне такая сделка не выгодна в условиях длительных отношений. Так что придется тебе основательней подумать над вопросом «кака-така любовь”,- поцокал он насмешливо.
– Ладно, подумаю, - пожала я плечами с хитренькой улыбкой, не сдавая позиций.
– думай, у тебя пять минут.
– Поздно мне уже думать. Теперь с этой любовью только мучайся и с ума сходи.
– Больно ты мучаешься.
– Угу, именно больно,- заверила я его, и чмокнув, стала готовить на стол.
– Кстати, а что это у тебя за шашни с водителем ?- ошарашил он меня спустя мгновение.
– Чего?!- застыла я шокированная.- Че, с дуба рухнул?!

– Чуть не рухнул, когда «Николай» вдруг «Колей» стал. Он так-то мой ровесник, чтоб ты знала, - заметил он недовольно.
– и что, что твой ровесник? Говоришь, как какой-то строгий папаша. Я так-то с тобой сплю, чтоб ты знал, - развеселилась я, Гладышев закатив глаза, покачал головой.
– Ян, я серьезно вообще-то. что за панибратство с обслугой?
– Ой, не будь занудой, а! Мы же не в средневековье. Я и Анну Петровну твою «Аннушкой» зову, мне так проще. Официоз в доме бесит.
– отмахнулась я, ставя перед ним ризотто собственного приготовления.
– Водитель у нас, по-моему, в доме не обитает.
– Зато возит меня везде и всюду. Ты ревнуешь что ли?- изумилась я, на что он скривился, вызывая у меня смех.
– Не говори ерунду. Просто мне не нравится, когда с обслуживающим персоналом на короткой ноге. Он начинает чувствовать себя вольготно, и как следствие, наглеть. Уж поверь моему опыту. Каждый должен знать свое место,- пустился он в свои занудные разглагольствования.
– Уверенна, что с таким работодателем, как ты свое место они будут помнить до гробовой доски, так что от моего панибратства никому вреда не будет. Но если тебя конкретно бесят «шашни» с Колей, купи мне машину, и я так и быть, вернусь к официальному «Николай», - подмигнув, прощупала я почву, так как мне уже давно хотелось высказать данную просьбу, но все как-то не с руки было.
– В гараже четыре машины стоит, выбирай и катайся, сколько душе угодно, - невозмутимо отозвался Олег.
– Да, одна из которых для нужд Олеси, две твои и одна по хозяйственной части. Я конечно, не против Рендж Ровера, но думаю, против будешь ты. Да и хочется, чтобы была только моя: чтоб там панелька из стразиков, леопардовые сидения и всякие -такие примочки, - прикалывалась я, едва сдерживая смех от округлившихся глаз Гладышева.
– Панель «из стразиков»?- уточнил он и тут же зашелся хохотом.
– мама, роди меня обратно!
– А че, модненько,- пожала я плечами, но уже другим тоном стала канючить.
– Ну, пожалуйста! Очень хочется.
– Очень-очень, - просюсюкал он и протянул мне ложку с ризотто, которую я тут же облизнула и хлопая ресницами, продолжила преданно заглядывать Гладышеву в глаза. Он засмеялся.
– Ладно, а помимо стразиков и леопардовых сидений еще пожелания есть?
– спросил он, просмеявшись, у меня же внутри все оборвалось от радости.
– Это что, значит, у меня машинка своя будет?- взвизгнула я, подскакивая к нему.
– Ой, а то ли ты не знала, что будет?!
– Ну, откуда мне знать, Олежечка. Ты же у нас бахнешь по столу и все под стол, - промурлыкала я, целуя его в щеку.

День приезда Олеси начался с бесконечных курьеров. Привозили какие-то букеты, корзины с подарками и открытками-все они были от друзей и фирм, с которыми девочка сотрудничала. Как оказалось, весной ей поступило предложение представить коллекцию одежды для тинэйджеров какого-то известного модельера и с тех пор предложения сыпались на нее, как из рога изобилия, что неудивительно - у нее была модельная внешность. Так что девочка в свои шестнадцать уже зарабатывала неплохие деньги и была на слуху в мире шоу-бизнеса. Гладышеву это, кажется, не особо нравилось, но он не возражал, поскольку дочь была при деле и перестала шататься по «притонам. Я же еще больше разволновалась. Наверняка, теперь Леся мнит себя не бог весть кем. Хотя с другой стороны - почему 6ы и нет? Красивая, не знающая ни в чем отказа, свободно говорит на английском и французском, КМС по художественной гимнастике, играет на фортепьяно, красуется на обложках журналов, и еще куча всего того, что позволяет задрать нос к небу. Конечно, это легко, когда папа долларовый миллионер. Но в России лишь у двух процентов детей папы поставили материальный мир на колени. Так что я вполне понимала, гордиться ей есть чем, точнее-кем. Но от того, что понимаю, бояться не перестала. Когда Олег уехал встречать дочь в аэропорт, моя нервозность начала зашкаливать. Бедная Аннушка не знала, как меня успокоить. Я достала всех: несколько раз проверяла обед, сервировку стола, комнату Олеси. От волнения переоделась шесть раз, боясь показаться то слишком вульгарной, то слишком скромной, то вычурной. Все же пословицу «Встречают по одежке…” придумали не просто так. Я хотела, чтобы обо мне сразу же сложилось благоприятное впечатление. Очень боялась, что потеряюсь на фоне Олега, и что наша разница в возрасте будет слишком заметна, поэтому едва ли не плакала, перерывая свой гардероб, понимая, что у меня нет ничего подходящего, дабы соответствовать Гладышеву. Все какое-то молодежное, вызывающее или слишком торжественное, чтобы встретить девочку в кругу семьи. В конечном счете, сделав себе пометку на будущее, купить побольше консервативных вещей, остановила выбор на простеньком, закрытом платье красного цвета средней длины, оно отлично на мне сидело, и в нем всего было в меру. Я 6ы назвала его больше строгим, нежели сексуальным, несмотря на цвет и длину. Убрав волосы в шишку, дополнила образ красной помадой и черными босоножками на толстом каблуке. Отражение в зеркале удовлетворило меня. Поэтому втянув побольше воздуха, отправилась встречать нашу принцессу. Когда машина въехала во двор, диафрагму сжало с такой силой, что я едва не задохнулась. Боже, как же я боялась этой встречи и какие надежды на нее возлагала! Когда Олег с дочерью вышли из машины, счастливые, загорелые, с белозубыми улыбками и сверкающими взглядами, я в который раз подивилась, насколько они похожи и насколько красивы. Но как 6ы это дико сейчас не звучало, я отметила, что глаза-то у Олеси матери, и это открытие вызвало у меня удовольствие, ибо мне ни с кем не хотелось делить мои «Мальдивы “. Они мои и только мои! Да, вот такой бред лез в голову. Зато он очень хорошо отвлекал от происходящего, но недостаточно, чтобы пропустить унизительный для себя момент. Олеся вошла в дом одна, и оглядевшись, расплылась в довольной улыбке, будто кричащей «дом, милый дом”. Я улыбнулась в ответ, почувствовав облегчение, но не тут-то было. девочка поспешила к Аннушке и не замечая меня, начала щебетать, как она соскучилась и как рада вернуться. Затем поздоровалась со всей остальной прислугой и после направилась к дожидающимся ее цветам и корзинам. Она прошла в нескольких сантиметров от меня и даже не взглянула. Я же закаменев, не знала, как реагировать на этот демонстративный игнор.Внутри все задрожало от унижения и стыда. Я почувствовала себя каким-то неодушевленным предметом. Взгляд Аннушки,полный сочувствия и неловкости, окончательно добил. Слезы подступили к моим глазам от понимания, что все зря. Меня внесли в черный список без суда и следствия. Конечно, я знала, что легко не будет, но не думала, что настолько обидно. Поэтому растерялась и стояла столбом посреди холла, поникшая, с горящими от унижения щеками, в то время, как Лесенька продолжала, как ни в чем не бывало, щебетать, рассматривая свои подарки. Такими нас и застал Гладышев. Споило ему оценить обстановку, улыбка тут же сошла с его губ.
– Познакомились?- обратился он ко мне, прожигая обеспокоенным взглядом. Я покачала головой и постаралась улыбнуться, но тут последовал следующий удар.
– А-а, да, -вдруг очнулась принцесса. И сладко улыбнувшись, окинула меня презрительным взглядом. Высокий рост позволял ей смотреть на меня свысока в буквальном смысле.- Кажется, Яна?-обратилась она ко мне с вежливостью, граничащей с насмешкой.-Папа, очень много рассказывал о тебе. Надеюсь, не против, что на «ты “? Все-таки почти ровесницы,- непринужденно пожала она плечами, сдобрив все это приторной улыбочкой-издевкой. Со стороны ее ужимки наверняка выглядели дружелюбно и мило. Вот только я видела эту девочку насквозь. В ее взгляде не было ничего отдаленно милого. Там было четкое обещание, что скоро я вылечу из этого дома, как пробка из шампанского. Но это мы еще посмотрим!
– пообещала я взглядом. Холодно улыбнувшись, кивнула в ответ, произнесла дежурные фразы, которые принцеска даже не дослушала, переключившись на отца, потянула его в свою комнату. Олег послал мне подбадривающий взгляд, и последовал за дочерью. Я поднялась к нам в спальню выжатая, как лимон этими несколькими минутами знакомства. Ощущение было, что меня прополоскали в дерьме. Я вновь почувствовала себя какой-то второсортной, ненужной, незначительной. Хотелось убежать из этого дома, в миг ставшего чужим. А ведь это только начало. Меня захлестнула горечь. Взглянув своим страхам в глаза, я всерьез задумалась, хватит ли у меня терпения и сил вынести подобный психологический прессинг. Но тут же с гневом отмела эти мыслишки. С какой стати какая -то соплячка должна приехать и диктовать свои условия? Я тоже могу прессануть ее так, что мало не покажется. Как там Гладышев говорил? Каждый должен знать свое место? Вот и прекрасно! Его доченька тоже узнает, если будет наглеть. С таким воинственным настроем я спустилась к обеду, но быстро поникла, понимая, что пока мне остается только терпеливо помалкивать. за столом развернулось целое шоу: Лесенька все внимание Гладышева перетягивала на себя, не давая лишний раз слово вставить. Впрочем, после того, как она дважды перебила меня на полуслове, я оставила попытки поддержать разговор. В душе у меня кипело негодование и злость, и направлены они были на Гладышева. несмотря на то, что он мягко одернул дочь, меня все равно бесило, что на происходящее он смотрит сквозь пальцы. неужели не видит, что она не увлеклась рассказом, а намеренно игнорирует меня, словно я не больше, чем предмет интерьера? Впрочем, он и сам ко мне относился не лучше до недавнего времени, так что удивляться нечему. Я вновь накручивала себя, уничижала, варясь в котле взрывных эмоций, хотя разумом понимала, что Олег просто старается быть мягче и не давить на дочь с первого дня. Вот только почему я-то должна за всех отдуваться?!
– вопило все внутри меня. В то мгновение обещания и установки быть терпеливей, полетели к такой-то матери. Я о них просто забыла, погрузившись с головой в обиду и гнев. Обед был для меня каторгой и держалась я из последних сил. Впрочем, этим двоим было плевать. Олег иногда бросал на меня тревожный взгляд, но Олеся быстро это замечала и отвлекала его от такой незначительной вещи, как я. и он с радостью отвлекался, поддерживая предложенную тему. Под конец я кое-как успокоилась, но эта гаденка, словно зная мои больные точки, вдруг сообщила; -Кстати, мы с бабушкой обратно летели вместе с тетей Мариной. Она передавала тебе огромный привет. Я поперхнулась и метнула на Гладышева вопросительный взглядо той ли Марине речь. Когда он отвел свой, моей выдержке пришел конец. С громким стуком отложив приборы, я поднялась изо стола и вежливо отказавшись от десерта, ушла к себе. меня трясло, все внутри кипело. значит, его шлюха знакома и с Верой Эдуардовной и с Лесенькой. интересно, а чего же принцесса не ревнует папочку к этой силиконовой кукле? Что в ней такого особенного, что все к ней так благоволят? Ах, да! Она же самодостаточная, всего добилась сама, у нее свой бизнес и свои деньги. А когда платишь, тогда и музыку заказываешь. Я же, как содержанка права голоса не имею, и вообще никто! Поэтому со мной можно не церемонится: меня можно не замечать, прятать от друзей, выгонять из квартиры и посылать к чертям, а потом вернуть, как ни в чем не бывало и позволите своей доченьке развлекаться Так прошел час, за который я накрутила себя до такой степени, что в пору удавиться. Когда Гладышев вошел в спальню, я уже воскресила в душе все свои обиды и боль, поэтому смотрела на него зверем.

– Что, обсудили мариночку?- не скрывая горечи, выплюнула я.- Я смотрю, она у вас очень даже вхожа в дом. А как же только по средам и пятницам и никаких серьезных отношений? Гладышев с шумом втянул воздух, лицо закаменело.
– Ты действительно хочешь о6 этом поговорить?- холодно осведомился он.
– Я хочу понять, если она такая потрясающая и всем нравится, а главное, ты ей и ключи от квартиры и с мамой знакомишь, и с друзьями, то зачем усложнять себе жизнь кем-то вроде меня?-издевательски вопрошала я, исходя ядом от жалости к себе.
– Ты вообще дура?- прожег он меня раздраженным взглядом.
– Ну, конечно, я дура, шлюха, дешевка и так далее, - согласилась я, глотая подступившие слезы.
– Та-ак. Все!- оборвал он меня.
– Я пошел, а то реально начну думать, какого хрена усложняю!
– бросил он зло и быстрым шагом покинул спальню, с силой захлопнув за собой дверь. Я со слезами наблюдала, как они с Олесей уезжают куда-то, чувствуя себя никому не нужной. Но вдоволь наревевшись, поняла, что реально дура-дурой. Повела себя, как истеричка, ничем не лучше его Леночки. Господи, ну, когда же я научусь думать прежде, чем открывать свой рот? Надо что-то с этим делать, но что?! Я 6ы все отдала за умение контролировать собственные эмоции. Олег с Олесей приехали, когда уже стемнело. Я окончательно успокоилась и готова была извинится.
– Отпустило?- хмуро прокомментировал Гладышев, войдя в спальню и сразу направившись в гардеробную, я последовала за ним.
– Отпустило. Прости. Просто не ожидала, что все будет вот так, - начала я оправдываться, но тут же прикусила язык, когда он резанул по мне бешеным взглядом.
– А как ты ожидала? Я ведь предупреждал! Спрашивал: готова или нет! и что в конечном счете?-накинулся он.
– Какого хера ты зацепилась за эту Марину? У нас проблем, по-твоему, мало, чтобы еще ругаться из-за баб, с которыми я когда-то спал?
– Я не знаю, что на меня нашло,- прошептала я, задрожав от подступивших слез.
– А кто будет знать? Не знает она…, - выплюнул он и отправился в душ. Меня же заколотило крупной дрожью от страха и в тоже время обиды. С одной стороны - хотелось утрясти эту ситуацию, с другой -послать Гладышева на хер. и честно, второй вариант был как-то предпочтительней. С чего я должна терпеть его ор и потом еще бегать за ним? Я сделала шаг навстречу, а он оттолкнул, так что пусть идет к черту со своей Мариной и доченькой. С такими мыслями я стала готовиться ко сну. Гладышев, видимо, в душе остыл и тяжело вздохнув, подошел ко мне, когда я расчесывала волосы, сидя у туалетного столика. Присев на корточки передо мной, он взял мои руки в свои и заглянул в глаза.

– Ян, так не пойдет, - произнес он устало.- Ты же понимаешь, что если мы продолжим в том же духе, то ни черта у нас с тобой не получится. Я кивнула, прикусив задрожавшую губу. От его мягкого тона, меня тут же отпустило, и злость ушла.
– Ну, не плач. Понимаю, что обидно. мне тоже хотелось, чтобы было иначе, но это не в моих силах, Януль. Я поговорю с Лесей, хотя не думаю, что от этого произойдут существенные перемены. Просто дай ей время, и постарайся реагировать на ее выходки не столе остро. Не пори горячку.
– шепотом просил он, вытирая мои слезы.-Она всего лишь ребенок, который привык, что она моя единственная и главная радость. А тут вдруг ты. Она просто боится, что все мое внимание будет принадлежать тебе.
– Я буду стараться, Олеж, - всхлипнув, пообещала я, прижавшись к нему, выплакивая накопившиеся за день эмоции. Олег укачивал меня в своих объятиях, как маленькую. А я в который раз дала себе слово, что все сделаю ради того, чтобы быть с этим мужчиной. Будучи оптимисткой, я искренне верила в свои обещания, и даже пыталась их выполнять. Но Лесенька делала все, чтобы вывести меня из равновесия. Она продолжала игнорировать мое присутствие, а если и обращалась, то исключительно уточняя мое имя. Это бесило меня больше всего и естественно, не выдержав, я спросила, у нее проблемы с памятью или она прикидывается дебилкой. Лицо этой мелкой сучки было эпичным, я здорово повеселилась. С тех пор наше противостояние приняло более открытую форму, хотя мы продолжали соблюдать холодную вежливость, но больше не улыбались друг другу фальшивыми улыбками. С каждым днем отношения между нами становились все более напряженными. негативом был пропитан каждый кубический миллиметр воздуха, хотя при Олеге мы старались быть дружелюбными и почти милыми. Но я задыхалась, была на взводе. и сорвалась, обнаружив, бригаду снимающую портьеры, которые были повешены по моему указанию пару дней назад.
– Что это значит?- обратилась я к рабочим.
– Это значит, что твой вкус оставляет желать лучшего!- пропела за моей спиной Леся.
– Да, что ты говоришь?!
– огрызнулась я, впервые повысив на нее голос.
– Я говорю то, что если каждая папина «Яна» будет пытаться переделать наш дом под свое кошмарнейшее понятие о6 эстетике, то боюсь, у меня поедет крыша.
– Мне кажется, она у тебя уже давно поехала, деточка! Или это дурная наследственность?- ударила я в самое больное место, поздно сообразив, что перегибаю, поэтому поспешила исправить положение.-Послушай, давай, уже с тобой решим нашу проблему. Я понимаю, что ты переживаешь, но ….
– Переживаю?!- фыркнула она, перебивая меня.- нет, я не переживаю! Не вижу особой причины. Как сказала моя мама: такие, как ты не задерживаются в жизни таких мужчин, как мой папа, даже если каким-то чудесным образом им удается в нее залезть. Так что, Яночка, ты слишком о себе много думаешь.

Это стало последней каплей в череде бесконечных унижений. Остатки каких либо благих чувств и намерений были убиты в ту же секунду, и ничего не осталось, кроме жажды, чтобы эта мелкая дрянь захлебнулась собственным ядом вперемежку с соплями и отправилась к своей истеричной мамаше. Меня захлестнула ярость, копившееся все это время со дня ее приезда. Я больше не могла выносить эти издевательства.
– Передай своей мамочке, что ей уже даже чудесным образом не залезть в жизнь твоего отца, так что пусть угомонится, - процедила я едва слышно, так как меня колотило от бешенства.
– А тебе на будущее совет: не воспроизводи при мне бредни своей чокнутой мамаши. Такие, как я могут не просто задержаться в жизни таких, как твой папа, а еще и повлиять на их решения. И тогда избалованной девочке придется отправится к своей любимой маме, с которой они так потрясающе ладят. Так что не беси меня, Олесенька!
– сладко пропела я и издевательски добавила.- И давай, повесь-ка на место шторы, папе они пришлись по вкусу. Мы же не скажем, что у него проблемы с эстетикой. девчонка от моей отповеди задрожала, личико исказила гневная гримаса, в глазах застыли слезы, но меня это ничуть не тронуло. Эта дрянь заслужила. С меня достаточно ее наглых выходок. Я и так из-за всех этих проблем уже не хочу возвращаться домой. Благо, в академии мы заканчиваем очень поздно. да и что делать дома? Олег, как всегда много работал, приезжал весь взбудораженный и еще по часу, а то и два висел на телефоне, закрывшись в кабинете, что тоже не добавляло настроения.