Чтение онлайн

– Убери руки, козел, - прохрипела я, отворачиваясь.
– На меня смотри, Токарева, когда я с тобой говорю, - резко дернул он рукой, заставляя меня повернуться.
– А кто ты такой вообще?
– бросила я, наплевав на всякую осторожность.
– Не выводи меня, дрянь, я и так из последних сил держусь, чтобы не закопать тебя тут же, - дрожащим голосом прошипел он мне прямо в лицо.
– Да что ты?- ухмыльнулась я окровавленными губами.
– Ссышь просто, чмошник. Знаешь, что потом тебе ноги переломают.
– Кому ты нужна, шалава?!- ударил он меня наотмашь, но я только засмеялась, сплевывая кровь.
– Что, уже поджилки затряслись? Начинаешь соображать?- захохотала я.
– дура, да когда твой папик все узнает, он мне еще руку пожмет.
– Когда он узнает, нас с тобой, Максик, обоих раздавят, как земляных червей, но тебя в первую очередь, чтоб знал свое место. Так что тебе лучше не испытывать судьбу. Вряд ли так еще повезет, как сегодня, -закончила я свою речь довольной улыбкой. Терять мне все равно уже было нечего, так почему 6ы и не поиздеваться.
– Вижу, ты осмелела, - противно ухмыльнулся Пластинин, и сжав еще сильнее мои щеки, заставляя меня поморщиться, приблизил свое лицо почти вплотную.
– Забыла, что сейчас Гельмс, возможно, уже отдала концы? А знаешь, я ведь могу и подсказать, кто к этому причастен.
– А где доказательства?- сглотнув колючий ком, как можно невозмутимей отозвалась я, хотя сердце заколотилось, как сумасшедшее.
– Найдутся, - заверил он меня, улыбнувшись.- Главное-знать в каком направлении искать. А уж вычислить тебя будет легче легкого. Ты сама проколешься, вот как сейчас. Я ведь тебя просто на понт взял, а ты сразу же кустилась. Совет тебе на будущее, Токарева: если не умеешь что-то делать, лучше не берись. Удивительно, как тебя еще твой папик на чистую воду не вывел. Ты же тупая, как пробка. Или он совсем дурак, раз доверяет такой прошмандовке?
– захохотал он.
– Заткнись!
– Хотя знаешь, я его понимаю, - скабрезно усмехнулся он.- Красота - страшная сила. Смотришь на тебя, сучку, и мозги едут. Он приблизился ко мне вплотную, вжимая в машину, а меня парализовало от ужаса. Я лихорадочно стала думать, что делать. Если этому психу взбредет в голову изнасиловать меня, то мне с ним не справиться, не смотря на то, что у него, похоже, сломаны ребра.
– Прекрати. Говори, что тебе надо и оставь меня в покое, - дрожащим голосом произнесла я, едва дыша от страха и напряжения.
– Трахнуть тебя хочу, Токарева, в качестве моральной компенсации, - шепнул он и прикусил мою щеку, я дернулась, ударившись головой об машину.
– Тихо, сейчас уже поздно головой биться, - ласково проворковал он, насмешливо следя за моей реакцией. Я понимала, что он просто измывается, но все же не могла с уверенностью утверждать, что он не сделает то, о чем говорит.
– Попробуй только тронуть меня, и я упеку тебя за решетку!
– пообещала я, дрожа всем телом.
– Сомневаюсь. Ты же понимаешь, что как только я обнародую все твои секреты, тебя тут же саму посадят, а папа не станет суетится, чтобы вытащить из дерьма сучку, которая наставила ему рога. да и кто тебе поверит, когда узнает, что мы любовники? Так что я могу просто загнуть тебя сейчас раком и отодрать, как последнюю шлюху. И никто мне ничего не предъявит и не сделает.
– Сделает! Я сама лично тебя убью, если только еще раз прикоснешься ко мне, ничтожество!
– выплюнула я.
– Это ты ничтожество, Токарева! На твоем месте я бы продолжал спокойненько платить тридцать тысяч и не дергаться. В конце концов, это не такие уж великие деньги для тебя, чтобы устраивать сыр-бор.
– Пошел ты! Иди и заработай эти «невеликие деньги.
– Я и зарабатываю, Яночка.
– А-а, паразитация теперь так называется, - истерично хохотнула я, сглатывая слезы. У меня болел каждый миллиметр тела, голова кружилась, а в душе была полнейшая неразбериха. Все, чего мне хотелось - это лечь и умереть, ибо я устала. Настолько устала, что больше не могла продолжать этот фарс под названием жизнь. Хотелось определенности, пусть даже эта определенность сломает меня. Я больше не могла находиться в этом подвешенном состояние: не могла лгать, красть деньги и изворачиваться, придумывая планы мести. У меня совсем не осталось сил. да и бороться было уже бессмысленно. Я проиграла, хоть до сих пор и не осознавала этого в полной мере, в глубине души по-детски надеясь, что все еще обойдется. Но последующие слова Пластинина гасят эту надежду.
– Послушай, Токарева, как хочешь это, так и называй. Мне плевать. Но чтобы через пять дней на моем счету было сто пятьдесят тысяч долларов, иначе тебя ждет от шести до пятнадцати лет в колонии строгого режима, а там знаешь ли, контингент вряд ли придется тебе по вкусу, так что подсуетись, - горячо прошептал он мне в самое ухо, а у меня озноб по коже пошел, и такая дурнота накатила, что я упала бы, если бы не была прижата телом Пластинина.
– Я тебя поняла, - выдохнула я, ели слышно, судорожно втягивая воздух.
– Ну, раз поняла, прекрасно, - усмехнувшись, заключил он и наконец-то, отошел. Потеряв опору, я медленно осела и уткнувшись лбом в колени, сглотнула накатившие слезы. Прикусив до жалящей боли разбитую губу, зажмурилась, чтоб не разреветься от отчаянья. Я не знала, что мне делать, не имела ни малейшего представления, как выбираться из могилы, которую вырыла собственными руками. У меня не было ста пятидесяти тысяч, да даже если бы и были, все равно не стала бы платить этому ублюдку. Жалею, что вообще ступила на этот путь, нужно было сразу собрать свои вещи и уйти. Так было бы честно по отношению к Олегу и к нам обоим, а я в очередной раз поступила, как малое дите. И по-прежнему продолжаю им быть, не в силах сказать - «стоп!, вместо этого-лихорадочно цепляюсь, ища выходы из угла, в который загнана собственными ошибками и глупостью. Вот только нет из этого тупика безопасного выхода, сколько не бейся, все равно будет больно. Мне в любом случае, а вот Гладышеву…. Надо постараться сделать все так, чтобы не слишком. Но как, как это сделать, черт возьми? У меня не было ни одной идеи. Не знаю, сколько я так сидела, погруженная в свои лихорадочные мысли, мне было все равно. Но в планы Пластинина не входило сострадание или терпение, поэтому он вскоре положил конец моим размышлениям.
– Вставай, Токарева, думать будешь в другом месте. Сейчас-вези меня в больницу, - толкнул он меня в плечо носком кроссовка.
– Отвяжись!
– Поднимайся, давай!
– На х*й иди, олень!
– вскричала я, ударив его кулаком по ноге.
– Олень тебя дома ждет. Вставай, бл*дь, - процедил он, хватая меня за шкирку. Взбесившись, я подскочила, сбрасывая его руку.
– Ублюдок, чтоб ты сдох, мразь!- заорала я, кинувшись на него с кулаками. Меня захлестнула такая ярость, что хотелось убить этого гаденыша, в кровище утопить, переехать несколько раз на машине, чтоб мокрого места не осталось. Я вцепилась ногтями в ненавистную рожу и с чувством содрала кожу, оставляя огромные, кровавые борозды. Пластинин заорал, но триумф мой был недолог, в следующую секунду оглушительный удар по лицу остужает пыл. Я оседаю, и захлебываясь слезами, начинаю рыдать навзрыд.
– Ненавижу тебя, урод!
– реву обессиленно. Но Пластинин плевать хотел на мои слезы, схватив меня за волосы, затолкнул в машину, а сам сел за руль.
– Тварь, ты еще ответишь за все это!- кричала я, хоть и понимала, что некому за меня вступиться. Точнее, вступиться-то есть кому, да только я сама загнала себя в такое безвыходное положение, что не могу ни попросить помощи, ни пожаловаться. Только сыпать пустыми угрозами.
– Заткнись, сука!
– дрожащим от ярости голосом рявкнул Макс и завел двигатель. Всю дорогу до больницы, я рыдала, не в силах остановить истерику, поэтому даже не обратила внимания, когда мы остановились. Только, когда Пластинин оторвал мои руки от лица, поняла, где мы.
– Слушай сюда, Токарева!- обхватив мое лицо, процедил он.
– Пять дней у тебя есть! Ты поняла меня? Из-за пелены слез и шума в ушах, я ничего не понимала и не слышала. Мне хотелось, чтобы Пластинин как можно быстрее оставил меня в покое, поэтому я начала вырываться.
– Убирайся, - прорыдала я, когда он в очередной раз хлестанул меня по лицу, чтобы пришла в себя.
– Ты поняла меня?
– растягивая слова, продолжал он меня мучить.
– Поняла. Пошел вон!
– прокричала в ответ, прикрывая лицо, боясь очередного удара. Но его не последовало.
– Пять дней, Токарева!
– бросил напоследок Пластинин, и оттолкнув меня, отчего я ударилась головой, покинул салон.

Оставшись одна, я окончательно слетела с катушек, и меня прорвало. Шибанув ладонью по приборной панели, я зашлась безудержными рыданиями. Вот и все! Пошел обратный отсчет моей жизни. Но самое смешное, что я до сих пор не понимаю, как докатилась до этого кошмара. Не понимаю, какой нужно быть идиоткой, чтобы угодить в подобный переплет?! Просто немыслимо. А еще - горько. Ибо Олег все же оказался прав. Я с успехом подтвердила все, что он думал в первые дни нашего знакомства. Хотя каждое мое действие было направленно на то, чтобы доказать обратное. Какая, однако, насмешка. Жизнь-сука, знатно постебалась над нами. И что теперь будет-страшно даже представить. Да и будет ли вообще? Что может быть, если я ничего не сберегла? Ничего у меня ни осталось, кроме любови, да и та-жалкая, испачканная, больная. А Олег заслуживает лучшего и большего, гораздо большего, чем такое ничтожество, как я! Эти мысли рвали и без того изорванную душу. Слезы медленно текли по щекам, но я их даже не замечала. Смотрела в даль, на пылающий закат и понимала, что вот также закатывается мое персональное солнце. И больше в моей жизни не будет тепла, не будет света - ничего не будет. Ибо всем для меня был Олег: он был солнцем, освещающим мой путь, наполняющим меня жизнью. Теперь же близилась холодная, беззвёздная ночь. Вечное затмение…. Готова ли я к этому? А разве к такому можно подготовиться? Нет и еще раз нет! Более того-я все еще надеюсь, что не придется, ибо даже представить свою жизнь без Гладышева - уже больно. Нет мне без него жизни! Нет и не будет, сколько не готовься. А я хотела жить. Все еще хотела, потому что если ни я, то уже никто не сделает моего любимого мужчину счастливым. Он просто не позволит. А я счастья ему хочу, поэтому необходимо бороться до конца, сделать все, только бы спасти, только бы уберечь нас! Необходимо хорошенько обо всем поразмыслить, и определиться, как действовать дальше. да, да, эта идиотка в моем лице все еще трепыхается-вы правильно думаете. Поэтому я решила поехать к Кристине, показываться Олегу в таком виде ни в коем случае нельзя. Я должна была прийти в себя, успокоиться и решить все. Но прежде, чем тронуться в путь, выкинула карту памяти из видеорегистратора, чтобы исключить непредвиденные сложности. Мало ли… Когда я подъехала к Крис, уже стемнело. В дороге меня опять накрыло шквалом эмоций и отчаянных мыслей, поэтому в квартиру подруги я ворвалась в слезах, насмерть перепуганная, оного и не сразу поняла, что мы не одни. Когда же из кухни вышел Антропов, у меня земля под ногами пошатнулась, и я едва не потеряла сознание, чем всполошила шокированных Антропова и Кристину. Подруга что-то кричала о скорой помощи, я же смотрела на Мишу и понимала, что вот теперь уже точно ВСЕ! Меня затрясло, слезы побежали по щекам, мысли лихорадочным калейдоскопом завертелись в голове, путая меня и доводя до безумного состояния.

– Пожалуйста, не звоните Олегу! Никуда не звоните. Я прошу!
– умоляла я, глядя шальным взглядом на Крис и Мишу.
– милая, пойдем в ванную, - осторожно начала Кристина, приобняв меня.
– Не звоните никуда, со мной все в порядке. Пожалуйста, не звоните, - продолжала я тараторить, дрожа всем телом. Мои силы были на исходе. Я чувствовала, что еще чуть-чуть и отключусь от перенапряжения. И это пугало больше всего. ибо я знала, что пока буду без сознания, произойдет нечто непоправимое. А этого допустить я никак не могла, поэтому цеплялась за реальность, как дикая.
– Тише, девочка, успокойся, - мягко обратился ко мне Антропов, беря за руку.
– Тебе сейчас нужно отдышаться, отдохнуть и чего-нибудь выпить, а потом мы решим, что делать дальше. Согласна? Я все еще не понимала, что он говорит, поэтому ему пришлось несколько раз повторить мне одно и то же, прежде, чем я согласно кивнула, хоть и не верила ему.
– Умничка, - улыбнулся он и приобняв, повел к ванной.
– Тинуль, иди, помоги ей, - кивнул он застывшей подруге. Она тут же спохватилась и сглотнув слезы, поспешила ко мне. Я не представляла, как выгляжу, но судя по бледным, как полотна, лицам Антропова и Крис, очень живописно.
– Пожалуйста, только не звони!
– попросила я вновь, перед тем, как войти в ванную, хоть и знала, что просьба бессмысленна. Помедлив, Миша кивнул и оставил нас наедине с Кристиной. Когда дверь за ним закрылась, меня будто отпустило, в глазах потемнело, и я пошатнулась.
– Держись, Януль, - подхватила меня Крис и усадила на бортик ванной.
– Держись, моя милая.
– Помоги мне, Кристин. Пожалуйста, помоги! Мне так страшно,- вцепилась я в нее, как утопающий в спасательный круг, прожигая затравленным взглядом.
– Тсс, малышка, ты в безопасности, все будет хорошо!
– воскликнула она со слезами на глазах.
– Не будет. Ничего уже не будет. Я такая дура!
– захлебнулась я слезами. Подруга притянула меня к себе и крепко сжала в объятиях.
– Успокойся, моя девочка, успокойся и расскажи мне, что произошло, - прошептала она, укачивая меня, словно маленькую. Я покачала головой, не в силах выдавить из себя больше ни звука.
– Кто это сделал с тобой?
– продолжила она, заглядывая мне в глаза. Я задрожала и отвела взгляд. Кристина же еще больше побледнела.
– О, боже! Да как же это….
– Это уже неважно, - перебила я ее, не в силах вспоминать весь этот кошмар, поэтому переключилась на основную проблему.- Главное-как объяснить все Олегу. Что мне ему сказать? Кристина тяжело вздохнула и отстранившись, вгляделась в мое лицо, заключив его в ладони.
– Правду, Ян. Нужно сказать правду. Все зашло слишком далеко, - произнесла она тихо, но настойчиво. У меня сжалось сердце от понимания, что подруга права, но в душе тут же поднялся дикий страх, и я как безумная, отрицательно замотала головой, прикусив до крови губу, глотая текущие по щекам слезы.

– Не могу, - выдохнула я.
– Так не может продолжаться, - увещевала она меня.
– Знаю, - всхлипнула я согласно и тут же добавила.
– Но я не могу его потерять, понимаешь? Не могу!
– Янулька, ты еще такая молодая, у тебя вся жизнь впереди. Все наладится. Время все расставит по своим местам, - попыталась она утешить меня, но это вызвало еще большую бурю протеста в моей душе.
– мое место - рядом с Гладышевым. Другого мне не надо, - отрезала я, на что Крис лишь обреченно покачала головой.
– Давай, обработаем раны, - предложила она и тяжело сглотнув, осторожно спросила.- Этот ублюдок тронул тебя…ну, то есть… -Нет,- поспешила я с ответом, пока она не озвучила свои предположения. Меня от одной мысли, что такое могло случиться, передергивало. До сих пор не могу поверить, что спала с этим куском дерьма. и не хочу верите, ни единой мысли допускать, ибо тошно и невыносимо. Поэтому отмахнувшись от этих размышлений, медленно оглядела себя. Видок был тот еще: колготки разорваны, колени сбиты, пальто и платье в крови, ногти сломаны, а что с лицом - даже страшно представить. Судя по ощущениям, мама родная не узнает. Как объяснять это все Олегу? Ведь Антропов так или иначе расскажет. Пока я грузилась на эту тему, Кристина приготовила медикаменты. Я едва держалась на ногах, поэтому мне потребовалась ее помощь, чтобы раздеться. Крис аккуратно сняла с меня испорченную одежду и ахнула.
– Янка, ужас! Совсем себя измучила. Смотреть больно. Ты хоть что-то кушаешь? Сегодня ела?
– Не помню. В последнее время кусок в горло не лезет. нервничаю, тошнит постоянно, - устало отозвалась я и посмотрела на себя в зеркало. Отражение ужаснуло, ибо я уже давно не рассматривала себя внимательно. Сейчас же, словно прозрела и увидела жалкое, трясущееся от страха создание. Эта картина удручала, поэтому я поспешила отвернуться, чтобы не видеть до чего меня довела трусость. А ведь когда-то я считала себя смелой и решительной, Гладышева же -трусом, но сейчас понимаю, что все с точностью да наоборот. Смелость, как оказалось, проявляется не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы свой страх перебарывать. Хотя разве это не естественно - бояться потерять любимого человека? Знаю, что надо было думать об этом раньше, но если бы мы все делали, как надо, то пожалуй, на Земле были бы только Адам и Ева. нет, это не оправдание моим поступкам или поиск положительных сторон, так - бред от безысходности. Тем временем, Крис что-то говорила мне. Я же, словно сомнамбула подошла к ванной и, не взирая на боль в разбитых коленях, погрузилась в теплую воду, закрыв глаза. Тело заныло, но напряжение так и не отпускало. И не зря, потому как дверь бесцеремонно открылась. Почувствовав поток холодного воздуха, я резко обернулась и застыла. Сердце с грохотом провалилось куда-то вниз, отчего у меня дыхание перехватило. Я смотрела и задыхалась. на пороге с перекошенным, посеревшим лицом стоял Гладышев. Он диким, озверевшим взглядом осматривал меня, парализуя своей яростью. Она жалила мою кожу, сжигая нервы дотла. Безумный страх ядом расползся по крови, доводя меня до состояния помешательства. Я задрожала, как припадочная, не в силах выдавить ни звука, отчего Олег еще крепче сжал челюсть, сверкая глазами, едва сдерживая свои эмоции.
– Кто?
– процедил он, сжимая косяк так, что костяшки пальцев побледнели. Я отвела взгляд и трясущимися руками обняла себя, пытаясь прикрыть наготу. Сама не зная, откуда взялся этот стыд, но тем не менее, сжалась в комок и уткнувшись лицом в колени, заплакала, отчаянно качая головой.
– Кто это сделал-я спрашиваю?
– заорал Гладышев.
– Не знаю, - прорыдала я, понимая, что эта отсрочка только все усугубляет, но не могла я сказать правду. не могла!
– Что произошло? Где это случилось?
– продолжал он наседать.
– Я не знаю, не помню. ничего не помню!
– прокричала я отчаянно, он же с матом шибанул кулаком по двери, отчего я зашлась в истерике.
– Олег, пожалуйста, успокойся!
– рявкнула Кристина.
– Она и так перепугана, не дави на нее сейчас. Пусть она в себя прид… -Выйди!- распорядился Гладышев, даже не дослушав ее, вызывая у меня животный ужас своим приказом.
– Я никуда не уйду, пока не обработаю раны и не….
– Я сказал-вышла, быстро!
– прорычал он.
– Не разговаривай со мной так!- начала было Крис, но Гладышев просто схватил ее за руку и выставил за дверь, захлопнув ее на замок. Кристина стала долбить, крича что-то, но Олег и бровью не повел. Обернувшись, вновь оглядел меня, задерживаясь по несколько секунд на гематомах, нечеловеческая злость и гнев исказили его лицо, отчего моя душа заныла, заревела раненным зверем от безысходности и вины. Я не чувствовала слез, бегущих неудержимым потоком по щекам, не чувствовала болезненной пульсации избитого тела. Все было второстепенным, кроме Гладышева, опустившегося возле ванны на колени.
– Малыш, - выдохнул он, осторожно касаясь кончиками пальцев моего лица.
– Девочка моя любимая, прости! Я не хотел тебя пугать. Я вцепилась дрожащими пальцами в Гладышевское пальто и прильнула к нему мокрым телом, пряча лицо у него на груди, заходясь надсадным плачем. Олег крепко сжал меня в своих объятиях и, поцеловав в лоб, судорожно втянул воздух. Он не говорил слов утешения, не задавал больше вопросов и вообще не шевелился. Просто обнимал, прижавшись губами к моему лбу. и его сильные, нежные объятия были самым лучшим лекарством от боли, тревог и отчаянья. В них я обретала надежду, в них понемногу успокаивалась, приходя в себя. Стук в дверь нарушил наше уединение.
– Олег, Литвинов приехал, - сообщил Антропов и тут же уточнил.
– У вас все нормально?
– Пусть ждет, -бросил Олег, игнорируя последний вопрос. Я высвободилась из его объятий и посмотрела ему в глаза. Гладышев заключил мое лицо в свои ладони и несколько секунд рассматривал. В его взгляде была едва сдерживаемая ярость, и я понимала, что он весь город перевернет, но докопается до истины, даже если я ничего не скажу. Поэтому необходимо было что-то придумать, чтобы этого не произошло.
– Не стоило вызывать врача, со мной все в порядке, просто несколько ушибов и испуг, - произнесла я тихо, не зная, с чего начать.
– Несколько ушибов?
– возмутился Гладышев.
– Они не…. не ….
– Я понял, - процедил он и тут же вкрадчиво уточнил, отчего у меня внутри похолодело.
– Они -значит? Я отвела взгляд, мысли в голове лихорадочно закрутились. Я думала, к чему это может привести, стоит ли вводить Олега в заблуждение. Нет, конечно, не стоит-это и дураку понятно. Я понимала, что дело принимает очень серьезный оборот, но страх был настолько велик, что все остальное, казалось сейчас не важным.
– Малышка, послушай меня, - тяжело вздохнул он, слегка встряхивая меня, возвращая из пучины трусливых мыслишек.
– Ты должна мне все рассказать. Так я быстрее разберусь с этим делом.
– Я не хочу ни в чем разбираться, я хочу уехать, - вырвалось у меня от бессилия, и не выдержав, я вновь разревелась, умоляя, как маленький ребенок.- Пожалуйста, давай, уедем отсюда. Я хоть сейчас все брошу, только давай уедем. Прошу тебя! Мне так страшно!
– Шшш, тихо-тихо, моя девочка. Никто больше тебя и пальцем не тронет, обещаю. Ты в безопасности, малыш, - успокаивал он меня, сжимая в объятиях так сильно, что было больно.
– А ты? Ты в безопасности?
– воззрилась я на него, дрожа от напряжения, зная, что ступаю на минное поле. Направлять подозрения Олега в сторону того, что нападение связанно с его делами, было опасно, но в то мгновение я не до конца понимала, насколько. Я не видела дальше собственного носа, поглощённая проблемами своего крохотного мирка, который вот-вот должен был обрушится мне на голову. Эта мысль делала меня безумной, поэтому я цеплялась за любую возможность спасения.
– давай, уедем. Оставим все это… и уедем. Обещаю, ты ни о чем не пожалеешь. Я все сделаю, чтобы ты был счастлив. Абсолютно все! Только давай уедем. Ты мне очень нужен, Олег. Я не хочу, чтобы что-то даже косвенно угрожало тебе!
– Яночка, тише, моя маленькая, ничего мне не угрожает. Я со всем разберусь, все будет хорошо, - заверил он меня с улыбкой и поцеловав в уголок рта, отстранился, чтобы взять полотенце. Я только сейчас заметила, что промочила ему рубашку и брюки, но Гладышева, похоже, это не особо заботило, полотенце он взял не для себя, а чтобы набросить мне на плечи.
– Пойдем, пусть доктор осмотрит тебя, - подхватив за бедра, как маленького ребенка, вытащил он меня из ванной, поставив на пол перед собой.
– Как ты себя чувствуешь?
– спросил он, осторожно вытирая мое тело.
– Ужасно, - поморщилась я, когда он коснулся живота. Олег сжал челюсти и побледнел, видимо, только сейчас заметив расплывшийся уродливый синяк в области диафрагмы.
– Как это произошло?
– вкрадчиво задал он вопрос, я не сразу поняла, что он имеет в виду, поэтому запинаясь, начала объяснять, откуда у меня синяк на животе.
– Когда меня пытались затащить в машину, ударили в солнечное… -Я понял, что эти суки сделали. Я спрашивал, как все случилось, - прервал он меня, едва цедя слова, стараясь не показывать свою ярость, но я ее ощущала каждым нервом, отчего мой пульс зашкаливало. Я судорожно втянула воздух и заметалась взглядом по стенам, отчаянно придумывая , что сказать. Меня захлестнула паника, я не могла, как следует продумать свой ответ, поэтому сбиваясь, говорила то, что первое приходит в голову.
– Это случилось после больницы.
– Какой больницы?- нахмурился Олег.
– У нас на репетиции произошел несчастный случай, и поскольку скорая очень долго не приезжала, я повезла своего… -Своего кого?
– нетерпеливо уточнил Гладышев, когда я в очередной раз запнулась. Я сжалась под его ледяным взглядом.
– Партнера …по танцам, - тяжело сглотнув, выдавила я.
– И? В какую больницу ты его повезла?
– В ближайшую, - ответила я, и тут же прикусила губу, поняв, что лучше бы не приплетала больницу. Если Гладышев проверит видеозаписи камер и не увидит на них меня, то что-то заподозрит. Поэтому я поспешила запутать еще больше свои следы.
– После я решила поехать домой, но на… на повороте, на пересечении с улицей … с улицей… не помню какой.
– ничего, выясним, продолжай, - заверил он с непоколебимой уверенностью, отчего у меня внутри все похолодело, но я продолжала.
– мне перегородили путь на тонированном внедорожнике. Я вышла из машины… -Зачем? Ты ведь прекрасно знала, что это опасно. Я же предупредил тебя, что нужно быть крайне осторожной, пока не подберут охрану, - взорвался он.
– Прости, я просто была в ярости, что какие-то идиоты посмели перекрыть дорогу мне… -Тебе?
– вырвался у него вполне обоснованный смешок. Гладышев покачал головой и без всякой иронии просто спросил.
– А кто ты такая, малыш, что тебе никто не смеет преграждать путь? Я сглотнула слезы и вздернув голову, посмотрела Олегу в глаза.

– Я -твоё всё, - произнесла я, не отрывая от него взгляда и с расстановкой добавила.
– А это довольно весомый аргумент, учитывая, кто ты.
– Верно, - с усмешкой согласился Гладышев, но уже в следующую секунду жестко продолжил.
– Но будь ты чуточку умнее, то понимала бы, что это скорее повод быть острожной, чем заносчивой.
– А будь ты чуточку предусмотрительней, то обеспечил мне охрану вовремя, - гневно парировала я, задетая его словами. Но тут же пожалела, поскольку зашла в своей роли жертвы слишком далеко, в чем убедилась, взглянув на Олега. Он побледнел, глаза загорелись огнем, но в нем не было ни грамма протеста, напротив-в нем было чувство вины, что Гладышев подтвердил в следующее мгновение.
– Ты права. Это моя вина,- согласился он с горечью, у меня же сжалось сердце, стыд затопил мою душу, призывая сказать правду. Так было бы правильно, достойно. Вот только меня этот идеалистический бред мало волновал. Единственное, что для меня действительно было важно - станет ли Гладышеву легче, если я скажу, что меня избил ублюдок, которого я чуть не убила, ибо он собирался рассказать, что обкурившись, я позволила ему трахнуть себя? Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь. Поэтому к черту все это правильно,достойно!
– Прости меня! Я не виню тебя в случившемся, Олеж, просто вырвалось на эмоциях. Ты же знаешь, язык мой-враг мой, - неловко произнесла я все же, поражаясь собственной изворотливости, да и вообще самой себе. На что еще я пойду ради этих отношений? Может, убью Пластинина собственными руками? Но Олег не позволил углубиться в эти размышления, продолжив допрос.
– Что было дальше?
– Я вышла, но не успела даже рот открыть, как двое схватили меня. Я начала сопротивляться, но меня несколько раз ударили, и я отключилась. А когда очнулась, мы оказались на какой-то пустоши. Я лежала на заднем сидении в собственной машине. Эти мужики собирались меня кому-то передать и ждали, когда те приедут, но перед этим…, - я запнулась под потемневшим взглядом Гладышева. Мне стало не по себе, поэтому задрожав, я обняла Олега и со слезами прошептала.
– Хотели изнасиловать…Точнее-двое из них, а третий пытался их вразумить. Но они сказали ему, что только попугают.
– Шш, моя девочка, никто бы тебя не тронул, - попытался Гладышев успокоить меня, когда я зашлась надсадным плачем, вспоминая все, что сделал со мной Пластинин.
– Они вытащили меня на улицу,- произнесла я дрожащим от волнения голосом, в глубине души понимая, что это все уже лишнее, но тем не менее, уверенная, что если расскажу больше, так будет убедительней, поэтому продолжила лгать.
– Я упиралась, а они несли всякую мерзость, лапали меня, пока третий не решил положить этому конец. Между этими олухами разгорелся спор. Пока они выясняли отношения, я побежала к машине, вспомнив, про голосовое управление. Спасибо, что настоял на нем, иначе мне бы не удалось сбежать. Естественно, они не смогли на своей каракатице догнать меня.
– Почему не поехала домой?
– отстранившись, пытливо посмотрел на меня Олег. Я судорожно втянула воздух, придумывая объяснение.
– Это было бы логично и, наверное, этого от меня и ждали, поэтому я решила не рисковать. Здесь никто не стал бы меня искать,- торопливо отозвалась я, удивляя сообразительностью не столько Гладышева, сколько саму себя.
– Раз эти недоумки привезли тебя на твоей машине и не забрали телефон, надо полагать, избавиться от видеорегистратора у них также ума не хватило. интересно, где Лесков откопал таких дебилоидов?!
– рассуждал он вслух, продолжив вытирать меня. Я прикусила губу, вцепившись похолодевшими пальцами в пальто Олега, хваля себя, что ума -таки хватило, но вряд ли меня это спасет.
– Олеж, пожалуйста, давай, просто уедем. Зачем нам это все нужно? Тебе что, острых ощущений не хватает?
– обрушилась я на него, пытаясь переубедить, но он сразу же осадил меня холодным взглядом и помедлив, спокойным, но непререкаемым тоном сказал: -Тебя сейчас осмотрит доктор, ты немного успокоишься, а после поедешь, отдохнешь где-нибудь, придешь в себя, пока я буду занят делами.
– Я никуда не поеду без тебя, - возразила я, но он на мой протест даже не обратил внимания. Покончив с обтиранием, подхватил меня на руки и вынес из ванной. Как только мы вышли в коридор, от противоположной стены отлепилась Кристина.
– Все хорошо?
– с тревогой спросила она, вглядываясь в нас, видимо, ища признаки того, что я во всем созналась. Я едва заметно покачала головой, на что Крис тяжело вздохнула, не скрывая неодобрения. меня это взбесило. ибо какого вообще черта ей надо? но когда Гладышев вынес меня в коридор, я поняла, что так обеспокоило подругу. Увидев команду медиков, вооруженной охраны и каких-то мужиков в дорогих пальто с постными лицами, до меня наконец-то дошло, насколько серьезный оборот приняло дело. Стало так страшно, что я начала задыхаться от паники. Олега моя паническая атака напугала до ужаса, и он поспешил в спальню, ко мне тут же подлетел доктор Литвинов со своими ассистентами, но как только Гладышев опустил меня на кровать, у меня все поплыло перед глазами, и я отключилась.
– Яна Владимировна, Яна Владимировна,- позвал меня незнакомый голос издалека. Я медленно открыла глаза и увидела нависшего надо мной доктора Литвинова. Почувствовав тревогу, я стала озираться по сторонам, но в комнате, кроме доктора, его ассистента и Крис, никого не оказалось.
– Где Гладышев?
– прохрипела я, морщась от адской головной боли. У меня вдруг разом все заболело. Казалось, вибрирует каждый нерв, а еще ужасно клонило в сон.
– Что происходит?- выдохнула я, когда на меня накатила очередная слабость, и я рухнула на подушку.

– ничего серьезного, Яна Владимировна. Конечно, мы сейчас поедем в клинику и сделаем МРТ, все проверим, вы сдадите анализы, но в целом проблемы незначительные. Ваш обморок-результат истощения нервной системы. Вы перенесли сильнейший стресс, поэтому необходим отдых и покой.
– Тогда для чего мне ехать в вашу клинику?
– Будет лучше исключить возможные травмы.
– нет у меня никаких травм, разве что только нос…. Он не сломан?
– Нет, с ним все в порядке. Я вам выпишу мазь. Используйте ее и через неделю от гематомы не останется и следа.
– Хорошо.
– И еще я вам выпишу успокоительное, не игнорируйте его. Вам сейчас это необходимо. И давайте, все же поедем в клинику. Не дай бог просмотрим что-то, - настаивал он, мне же хотелось поскорее от него избавиться, ибо волновал лишь один вопрос-где Олег.
– нет, я сейчас поеду домой, - категорично ответила я, на что доктор недовольно поджал губы. наверняка просчитывал в уме, что ему будет в случае, если возникнут какие-то осложнения. И в следующую секунду он подтвердил мои догадки.
– Яна Владимировна, поймите, пожалуйста, я привык выполнять свою работу качественно. Олег Александрович доверил мне ваше здоровье, и я не могу подвести его.
– Я вас прекрасно понимаю, но сейчас я хочу спать, а не проходить обследование. Поэтому давайте, вы уже поедете, а я попрошу Олега выписать вам премию сверху и приеду к вам как-нибудь на недели, - произнесла я холодно. Литвинов недовольно поджал губы, но помедлив, все же процедил: -Приезжайте, как можно скорее. И едва ли не пулей вылетел из спальни, наверняка задетый тем, что какая-то безмозглая содержанка разговаривает с ним в таком тоне. У него на лице было написано, что он обо мне думает, но меня это не волновало. Гладышев в свое время хорошенечко вдолбил мне, кто платит-тот заказывает музыку. Нынче я у автомата, так что пусть пляшут вокруг меня. Когда доктор покинул нас, я ели как привстала, и наконец, посмотрела на Крис, собираясь, выяснить, что было после того, как я отключилась, но она не дала мне и рта раскрыть.
– Ты понимаешь, что творишь?
– обрушилась она на меня, выводя из себя.
– изо всех сил пытаюсь спасти свои отношения. А что?
– раздраженно отозвалась я.
– А то, что Гладышев после того, как ты потеряла сознание, такой кипишь поднял!
– повысила она голос, вызывая у меня ярость, но Кристина не замечала этого и продолжала озвучивать мои страхи.
– Он сейчас с горяча таких дел наворотит из-за тебя, что потом страшно будет расхлебывать, особенно, когда правда всплывет наружу. Ты понимаешь, каким дураком выставишь его? Понимаешь?

– Если повторить еще двести раз, смысла не прибавиться!
– Ну, если ты до сих пор не понимаешь, что подвергаешь своего мужчину опасности, то нет, конечно, не прибавиться! Ты в курсе вообще, как в таких кругах проблемы решаются?
– Не неси бред!
– оборвала я ее.
– Это Гладышев, он ничего не делает с горяча!
– Он мужчина, прежде всего! и сегодня его женщина пострадала. Думаешь, он будет разбираться, когда ты четко указала, кто это сделал? Ты правда думаешь, что он будет сидеть и просчитывать ходы? Я тебя умоляю! Ты понимаешь, что ты сейчас приговорила совершенно невинных людей? Ты это понимаешь вообще?!
– давила она, доводя меня до безумного состояния.
– Нет, блдь, ни хрена я не понимаю и не хочу!
– заорала я.
– Потому что мне на них плевать, ясно?! Пусть хоть всем миром передохнут! Кристина ошарашенно замолчала на мгновение, а потом с нескрываемым презрением прошептала: - Блядь, это ты называешь любовью?
– Да! борьбу за любимого мужчину я называю любовью! и мне плевать, если кто-то считает иначе.
– Даже если этот кто-то - тот самый «любимый» мужчина?- издевательски уточнила подруга.
– Тебе ли мне отповеди читать?
– ударила я по больному, зная, что не следует этого делать. Но почему всем можно меня носом тыкать, а мне -нет?
– О, как мы заговорили!
– улыбнулась горько Кристина и добавила.
– Знаешь… -нет не знаю! Разберись в своей жизни для начала !- отрезала я, не желая слушать, что она скажет. Кристина побледнела и несколько долгих секунд буравила меня разочарованным, обвиняющим взглядом. мне сразу же стало не по себя, но извиняться я не собиралась, ибо мне сейчас собственных переживаний хватало.
– Хорошо. Живи, как знаешь, Ян, я больше не буду вмешиваться в твои дела! Всего тебе доброго,- холодно произнесла Крис, давая понять, что нашему общению пришел конец и не оборачиваясь, вышла из комнаты. Я ошарашенно усмехнулась, сглатывая подступившие слезы. Прекрасно! Я лишилась последнего человека, которому могла доверять. Боже, что же я за дрянь-то такая? мне вдруг стало страшно от понимания, что теперь я совсем одна, наедине со своей трагедией. Больше никого не осталось, кто бы меня поддержал, утешил, помог. Это приводило в ужас, поэтому кое-как поднявшись, я поспешила найти Кристину и объяснить ей, что от отчаянья у меня совсем едет крыша. Мне на самом деле, меньше всего хотелось обидеть ее. Эта девушка не заслуживает, чтобы ей в лицо тыкала такая, как я. Кто я вообще такая? Зажравшаяся дура. Какое право имею высказывать что-то женщине, которая столько вынесла на своих хрупких плечах? Как могу вообще с собой сравнивать ее? Она пережила аварию и ее последствия. Она столько лет поддерживала мужа -инвалида, все ради него делала: бегала по больницам, искала пути, чтобы ему помочь, терпела его жалость к себе, тиранию свекрови, финансовые трудности. Она себя просто похоронила, принеся в жертву семье. Забыла, что она молодая, красивая женщина. Не мудрено, что когда ей о6 этом напомнили, она в какой-то момент сорвалась просто потому, что ей хотелось немного ласки и тепла, просто потому, что ей захотелось хоть на мгновение почувствовать себя живой. Разве можно обвинить человек за жажду жизни, когда это наш основной инстинкт? Нет и еще раз нет! Поэтому я не имела никакого права этого делать, за что и собиралась все-таки попросите прощение. Но когда я вышла, на кухне обнаружила только Антропова.
– Ты не с Гладышевым?- удивилась я.
– нет,- коротко ответил ниша и окинул меня каким-то странным взглядом, а потом выдал.
– Ты здорово ему мозги расплавила. никогда его таким не видел.
– Все когда-то случается в первый раз, - отозвалась я иронично.
– И то верно, - усмехнулся Антропов, но в следующее мгновение серьезно добавил.
– Не дуркуй с ним. Он хороший мужик.
– Знаю. Но не думаю, что Гладышев нуждается в твоей опеке, - холодно парировала я.
– Как и Тина в твоей.
– Неужели?!
– Мы разобрались,- пояснил Антропов.
– Я рада, - ответила я искренни.
– Крис слишком многое пережила, она достойна лучшего.
– Гладышев тоже пережил не мало и новые встряски ему ни к чему, девочка, - заявил он, прожигая меня проницательным взглядом. Я закаменела, сердце сжалось от страха. Конечно, я понимала, что Антропов ничего не знает, иначе бы сразу же известил Олега, но все равно боялась до безумия его намеков.
– На что ты намекаешь?
– выдавила я из себя, тяжело сглотнув.
– Я не намекаю, Яна. Я прямо говорю тебе! У меня, слава богу, мозги не плавятся, поэтому я вижу, что ты что-то мутишь. А чутье меня редко подводит.
– Все когда -то случается в первый раз, - повторила я свои слова, стараясь, казаться невозмутимой и развернувшись, направилась к охране, чтобы сообщить, что мы уезжаем. До дома я добиралась с внушительным эскортом, словно какая-то королева. Это пугало. А безуспешные попытки дозвониться Олегу натягивали мои нервы до предела. Я нервничала, паниковала, поэтому, когда приехали домой, и Аннушка начала кудахтать вокруг меня, я сорвалась на ней, наорав, чтобы оставила меня в покое. Перепуганная прислуга разбежалась кто куда, я же от бессилия едва не упала. Меня замутило от перенапряжения, и я ели добежала до ванны, когда меня начало выворачивать наизнанку, и как всегда, боясь задохнуться, заплакала. Такой меня и застал Олег-рыдающей в обнимку с унитазом.

– Что такое?
– подскочил он ко мне, приподнимая мою голову.
– Что Литвинов сказал? Сотрясения нет?

– нет, - выдавила я и вытерла тыльной стороной ладони рот.
– Просто нервоз. Где ты был? Я не могла тебе

дозвониться. Ты знаешь, как я волновалась?
– накинулась я на него, чувствуя, как меня понемногу

отпускает.

– Тише, пошли умоешься, - поднял он меня с пола.

– Хватит обращаться со мной, как с маленькой. Я хочу быть в курсе происходящего!- психанула я, не в силах

выносить неизвестность.

– Не дергайся. ничего пока не происходит. Я был у Гордеевых, - сообщил он спокойно, помогая мне привести

себя в порядок.

– Так ты…ты еще ничего не предпринял?
– со страхом спросила сбивчивым голосом.

– нет, - коротко ответил он и как-то уклончиво пояснил.
– Это слишком серьезное дело.

Я встретилась с его внимательным взглядом и тяжело сглотнула. мне показалось, будто он присматривается

ко мне. меня внове замутило и не выдержав, я склонилась над раковиной, цепляясь за нее дрожащими

руками.

– Тебе нужно поесть, а то ели на ногах стоишь от слабости, - заметил Олег, вызывая у меня невольный

смешок.
– А что ты фыркаешь? Когда ты ела последний раз нормально?

– Не помню. Да и не хочу я.

– Придется, - отрезал он и поддерживая меня за локоть, вывел в спальню. На столике уже стоял ужин, от

аромата которого у меня в глазах потемнело, а желудок свело. Я действительно была голодна, что удивляло.

Уложив меня, Олег поставил передо мной столик. Я со зверским аппетитом, не взирая на свое состояние,

накинулась на еду. Суп с креветками был восхитительным, а телятина просто таяла во рту. Мне казалось, что

я не ела ничего вкуснее, но как только покончила с ужином, тошнота вновь подступила к горлу. Зажав рот, я

зажмурила глаза, пытаясь побороть рвотный позыв. Олег наблюдал за моими попытками очень настороженно.

– Тебе нужно пройти полное обследование, - заключил он, когда я справилась с рефлюксом.

– Пройду, - выдохнула я и обессиленно откинулась на подушки.

– А сегодня что тебе мешало?
– упрекнул он.- Литвинов сказал, ты капризничала, как малое дитя.