Чтение онлайн

– Только с виду, Ян, - возразил Гладышев, уловив мои мысли.- А на деле, годы кровопролитной борьбы, чтобы оказаться хотя бы у подножия пирамиды власти. Вся деятельность человека сводится именно к ней. К власти в той сфере, в которой он находит свое предназначение. Даже духовники стяжают дух, порабощая плоть. Власть – суть всего. Все вон те машины, - кивнул Олег в сторону дороги за окном,- летят в погоне за властью. Мир просыпается каждый день именно ради этого.

– Это слишком утрированно, - покачала я головой, впрочем, признавая правоту его умозаключений.

– Иногда нужно утрировать, чтобы не тратить время понапрасну.

– И все же я бы хотела сама добраться до подножия пирамиды своей власти, - решительно сообщила я. На что Гладышев усмехнулся, собираясь что-то сказать, но потом передумал. Мне хоть и стало любопытно, но я решила, что раз не сказал, значит, ни к чему спрашивать.

Остаток ужина мы провели за легкой беседой. Но я бы была не я, если бы что-то не испортила. Когда после ужина Гладышев без лишних разговоров повез меня к себе, во мне взыграла гордость и обида. Я наотрез отказалась переступать порог квартиры, из которой он меня выставил, и где трахал свою Марину. Знаю, что выглядело это, по меньшей мере, глупо, но ничего не могла с собой поделать.

Правда, заметив, как помрачнело лицо Гладышева, тут же пожалела о своей несдержанности. Олег ни слова мне не сказал в ответ, развернул машину и повез домой. Я же чуть ли не плакала, наблюдая украдкой за ним. Было видно, что он весь напряжен, на лице явственно проступало раздражение.

– Ну, скажи что-нибудь, - не выдержав, попросила я, когда мы подъехали к моему дому.

– Зачем? Ты и сама знаешь, что несешь бред, - парирует он холодно.

– Я не хочу, чтобы мы расстались на такой ноте, - виновато отзываюсь, кусая губы, не зная, как растопить лед.

– А кто сказал, что мы на этом расстаемся? Я похож на обиженного мальчика?– со смешком поинтересовался Гладышев, удивляя меня.- Пошли, испытаем твой диван. Ты же не думала, что так легко от меня отделаешься? – подмигнул он, отстегивая ремень безопасности.

– Ты такой милый, что тебе хочется дать по морде,- сыронизировала я, над чем Гладышев только посмеялся.

Атмосфера разрядилась, и мы пошли испытывать мой старый диван, который испытаний таки не выдержал: в очень горячий момент, когда мы имели несчастье переместиться на край, перевернулся и развалился на две части. Наше падение было фееричным. Мы так хохотали, что соседи начали долбить по батарее. После этой ночи Гладышев сделал заявление аналогичное моему, сделанному накануне. Дословно : «Больше ночевать в этой богадельне не буду!». Мне такая категоричность показался чрезмерной, и в качестве решения проблемы я предложила заменить траходром. Олег над моим предложением только посмеялся, а спустя время настойчиво попросил подумать о смене жилья, но как-то в суете дел - я была занята на курсах повышения квалификации и расширении своего профиля, мне было не до поисков нового жилья.

В августе, на мой день рождения в качестве подарка Олег отвез меня в Рим. В Италии мы пробыли десять дней, за которые я помимо Рима побывала также во Флоренции и Венеции. Мы попытались объять необъятное, но, увы, десять дней на страну с такой богатейшей культурой-это ничтожно мало. Поэтому я решила, что на следующий год приеду уже на несколько недель и познакомлюсь с Италией, которую полюбила всей душой, основательно.

Во время отдыха мы еще больше сблизились с Олегом. Я привыкла засыпать и просыпаться с ним, привыкла, что он всегда рядом и в моем, так называемом, распоряжении. К хорошему вообще привыкаешь быстро. Хотя не все было, прям уж, складно и ладно, мы и спорили и ругались, поскольку иначе просто не умеем, но сразу же мирились. Главное же, что нам было весело и хорошо, мы не уставали друг от друга, ощущали себя комфортно даже, если каждый был занят своими делами. За десять дней я настолько привыкла к нашей совместной жизни, настолько прикипела к ней душой, что просто не представляла, как буду жить от встречи к встрече, когда вернемся в Москву.

Кто-то наверху, кажется, тоже этого не представлял, и дал толчок Гладышеву к очередному очень серьезному шагу в наших отношениях.

За день до возвращения, мне позвонила хозяйка квартиры, которую я снимала, и сообщила, что, так как у нее возникла необходимость в продаже жилья, у меня есть месяц на поиски нового. Эту новость я восприняла спокойно, поскольку вопрос о смене квартиры давно назревал. Голова об этом у меня естественно не болела, ибо я знала, что Олег быстро решит данную проблему. Но предложения «поехали, посмотрим квартиры», так и не последовало. Зато через неделю, которую, надо отметить, Гладышев прожил в моей «богадельне», случился разговор, разделивший мою жизнь на до и после.

Я ожидала, чего угодно касательно жилищного вопроса, но не того, что Олег предложит мне переехать к нему и продолжите нашу уже и так ставшую совместной жизнь только в комфортных условиях. Не то, чтобы я была в шоке, учитывая, что мы и так почти жили вместе все лето, но не ожидала, что Гладышев так скоро примет столь радикальное решение. Естественно, моему счастью не было предела, и отреагировала я, как и всегда, бурно: со слезами, криками восторга, кучей поцелуев и морем ласковых слов. но все же радость омрачало, как всегда, одно обстоятельство - Леся. и не спросить я не могла, поскольку теперь все принимало по-настоящему серьезный оборот и мне предстояло найти с этой девочкой общий язык. Поэтому я хотела знать, к чему надо быть готовой, и как вообще это все будет. но Олег внове удивил меня, сказав, что с Лесей он этот вопрос обсудил уже давно, и они пришли к согласию.
– И что она не против?
– изумленно спросила я, не веря, что эта избалованная принцесска так просто дала добро.
– Не против, но не обольщайся, - с невеселой усмешкой сообщил Олег.
– И как это понимать? что она сказала?- допытывалась я взволнованная еще больше.
– Малыш, я не хочу, тебя расстраивать. Леся…непростая девочка,-начал он с тяжелым вздохом. и мне стало ясно, что ему тоже не по себе.
– Что она сказала, Олеж?- повторила я вопрос, чтобы уж наверняка не осталось никаких иллюзий.
– Ничего такого она не сказала, что стоит пересказывать. Просто хотелось, чтобы было как у нормальных людей: знакомство, время, чтобы узнать друг друга получше, а уже после - совместный быт, но…на нет и суда нет. Разрываться же между вами я не стану, потакая ее капризам. Поэтому если тебя не пугают сложности притирки, то давай попробуем жить вместе. Вроде 6ы у нас не плохо получается, -улыбнувшись, подмигнул он. Ну, а я от этой улыбки забыла обо всем на сеете. Да и разве меня могут напугать сложности, когда дело касается этого мужчины? Нет и еще раз нет! Самую главную, коей является он сам, я преодолела, а остальное -ерунда. С этими мыслями воодушевленная и полная надежд через пару дней Яночка поехала в Жуковку. Всю дорогу до Гладышевской усадьбы я была, как на иголках и поминутно доставала Олега вопросами. Только чем больше узнавала, тем сильнее волновалась. Слава богу, Олеся до сих пор была у бабушки с дедушкой, иначе я 6ы точно умерла от страха. Думаю, Гладышев не просто так предложил переехать сейчас. Знал, что лучше мне это сделать в ее отсутствие, дабы немного обжиться, привыкнуть, а уж после пытаться наладить отношения.

И я благодарна ему за очередную предусмотрительность, поскольку мое волнение, смущение и безотчетный страх просто зашкаливали. Гладышевский уклад жизни поражал. несмотря на то, что за последнее время достаток стал уже привычным делом, все же наличие прислуги, охраны, собственного автопарка, бассейна и коттеджа площадью в тысяча квадратных метров казалось мне чем-то заоблачным. Даже звучало это все устрашающе, а выглядело еще страшнее. Огромное поместье из белого камня в стиле русского классицизма, как позже меня просветили, сразу отправило в нокаут. Я только и могла, что ошарашенно смотреть на колонны у парадного входа, пилястры по всему фасаду, лепнину и фонтан перед парадной лестницей.Гребанный фонтан! можете, представить? Я нет. Смотрела и не верила, что хозяин вот этого всего - мой Зануда. Я конечно, понимала, что он богатый мужик, но не настолько же.
– Ну, как?
– спросил он, оглядывая вместе со мной ухоженный ландшафт приусадебной территории.
– Охренеть че!
– выдохнула я потрясенно.
– Твоя крайняя степень восхищения в духе Эллочки-людоедки убийственна, - засмеялся Гладышев.
– Убийственно… вот это вот все,- развела я руками.- У меня шок.
– Ну, шок - это по-нашему. Пойдем в дом.
– Это не дом, а дворец какой-то. Я себя ощущаю Золушкой.
– Ага, Чайка, ты из тех Золушек, что потребуют и карету и принца у Крестной Феи, если она не поторопится наколдовать их.
– сыронизировал он, пока мы поднимались по лестнице.
– Это ты -то принц?
– съязвила я, понимая, что Олег специально меня подначивает, дабы отвлечь и создать непринужденную атмосферу.
– Еще скажи нет, - фыркнул он.
– Скажу, - ухмыльнулась я, беря его под руку.
– Потому что ты у меня король, Олеженька! И никак не меньше,- шепчу с улыбкой и целую Олега в щеку.
– Балдушка, - засмеялся Гладышев, притягивая меня к себе, чтобы поцеловать. Но как только он коснулся моих губ, парадная дверь открылась и перед нами возникла женщина лет пятидесяти в строгой белой блузке и темно-синей юбке, что дало представление о ее статусе в доме.
– Олег Александрович, добро пожаловать!- выдавила из себя женщина, смущенно отводя взгляд. нам с Гладышевым тоже стало неловко, словно подросткам, застуканным на месте преступления.
– Спасибо, Анна Петровна!
– прочистив горло, кивнул Олег, и дабы разрядить обстановку, обратился ко мне, разыгрывая роль вежливого хозяина.- Ян, познакомься, Анна Петровна. Она у меня руководит парадом в доме.
– Руководила,- поправила его на автомате и тут же вспыхнула от смущения. Гладышев усмехнулся, качая головой.

– Малыш, ты хоть 6ы не пугала так с порога. Человек все-таки много лет проработал, - пожурил он, а у меня ком в горле встал от его «малыша, сорвавшегося прилюдно.
– да я же пошутила,- отозвалась я тихо.
– Ну-ну, - щелкнул он меня по кончику носа, заметив блеснувшие слезы, а после повернулся к своей управляющей.
– Анна Петровна, это Яна Владимировна, - торжественно представил он меня, и едва сдерживая смех, добавил.- Руководитель наш новый.
– Приятно познакомится,- кивнула женщина, сдержано улыбнувшись.
– И мне, - покраснела я. Было не по себе за свою глупую ремарку, смахивающую на капризы зарвавшейся дуры. Но слава богу, мы не долго задержались на одном месте, да и как только я зашла внутрь дома, увидела всю эту красоту, словно сделанную специально для меня, по моему вкусу, то забыла обо всем, ибо дом выглядел, как королевский дворец. Интерьер в классическом стиле был просто роскошен: светлый мрамор, позолота, дизайнерские хрустальные люстры, витражный купол, колонны, лепнина-все это поражало своей изысканностью и элегантностью. Холл напоминал бальный зал, который опоясывала по периметру красиво изогнутая лестница, подчеркивая его изящество и красоту формы. Я уже представляла себя в пачке и пуантах, рассекающей это великолепное пространство. Несмотря на всю роскошь, обстановка не выглядела вычурной и музейной. Напротив, здесь царила атмосфера праздника, уюта, смеха и тепла. Меньше всего подобного я ожидала от Гладышевского дома, и сейчас была поражена до глубины души, но в то же время признавала, что именно таким он и должен быть, поскольку как раз праздника моему Зануде в жизни и не хватает. Мы обходили комнату за комнатой, Олег рассказывал о6 истории усадьбы, я же все больше влюблялась в этот дом, в каждую антикварную мелочь, которую собиралась чуть позже рассмотреть более детально, познакомится поближе, прочувствовать, ибо все здесь было будто 6ы живое, наполненное историей нескольких поколений, а потому вызывало у меня в душе трепет и восторг. Я хотела тут жить. Сидеть у огромного камина из гранитного камня с красивой позолоченной изгородью, в этих массивных и в тоже время изящных резных креслах, обитых шелком, попивая кофе из антикварного фарфора, читая какую-нибудь книгу или просто любуясь пейзажем за огромным арочным окном, украшенным многослойным деревянным карнизом и объемными ниспадающими до пола тяжелыми портьерами из бархата в комбинации с легкой воздушной тканью. Спать в царственно кровати в викторианском стиле, прихорашиваться у антикварного туалетного столика в лучах мягкого, элегантного освещения бра. Все, как в сказке, как в моих мечтах. Мечтать вовсе не вредно, вредно думать, что жизнь не предъявит тебе за твои мечты счет. В то время я о6 этом как раз и не думала, наивно радуясь, что все само упало мне с небес. Я не знала, что за этот красивый дом, за возможность жить в нем в мире и согласии с любимым мужчиной мне еще предстоит расплатится, ибо мечты на то и мечты, чтобы стоить не дешево. Но тогда я будучи глупой, маленькой, самовлюбленной дурочкой, продолжила мечтать дальше, утопать в своих грезах и самодовольстве. Да, именно самодовольстве! В девятнадцать лет из самых низов добраться до вершины олимпа качества жизни, влюбить в себя такого мужчину, как Гладышев. На это способны единицы и в их числе была я -девочка из богом забытого рубцовска, еще вчера натирающая столы в ресторане, и откладывающая деньги, чтобы купить пуховик на каком-нибудь базаре. Тогда я поистине считала себя исключительной, особенной. На деле же оказалась просто дурой, не понимавшей, что взобраться на олимп - это фигня, главное - суметь на нем удержаться, ибо падать адски больно. Но о каком падении могла быть речь, если я от счастья себя не помнила? Когда мы обошли весь дом, я обессилено упала на кровать, раскинувшись в позе звезды и закрыла глаза, блаженно улыбаясь.
– Гладышев, - позвала я, сама не зная, что хочу сказать.
– мм?- отозвался он и прилег рядом. Я открыла глаза и притянула его, отчего он навис сверху, приподнявшись на локтях.
– Так странно будет… жить с тобой: наблюдать, как ты засыпаешь, как собираешься на работу, как, пьем свой кофе не в костюме, застегнутом на все пуговицы, а в каких -нибудь трениках и футболке,- шепчу, вглядываясь в любимые глаза, скользя кончиками пальцев по идеально-выбритому подбородку.
– 6 трениках?- засмеялся Олег.
– Ну, е чем-нибудь таком-домашнем, простом, обыденном.
– Ты так говоришь, как будто я какое-то божество или монстр на батарейках.
– Ты хуже, Гладышев, но я тебя все равно люблю.
– благодарю, очень приятно,- сыронизировал он.
– Не за что, дорогой. Обращайся, «приятно» - это по моей части,- насмешливо отзываюсь и медленно скольжу губами по его шее, вдыхая аромат парфюма. Боже, я когда-нибудь его съем.
– Маньячка, - насмешливо выдает Олег. Упс, кажется, я озвучила свои мыслишки.
– Да-а, бойся меня, - выдыхаю и прикусываю его трапецию.
– уже боюсь. Поехали, поужинаем где-нибудь, а то правда проглотишь и не заметишь, -предложил он охрипшим голосом, а сам скользнул ладонями по моим ногам, сдвигая подол легкого сарафана. Никуда мы естественно не поехали, и к ужину спустились уже довольно поздно, поскольку я надолго залегла в роскошной ванне в том же королевском стиле с изогнутыми латунными ножками в виде каких-то костистых лап.
– А где все?- удивилась я, когда мы спустились в столовую, где для нас уже был накрыт стол.
– Ушли в дом для прислуги, - ответил Гладышев, принимаясь за еду.
– «Прислуги»!
– хохотнула я, все еще не веря во весь этот церемониал.- Что прям и повар и садовник и горничная?

– Прям и повар, и садовник, и горничная,- с улыбкой подтвердил Олег.
– Симпатичная?- как 6ы между прочим поинтересовалась я, покачивая вилкой с наколотым на нее помидором.
– Кто?
– Горничная твоя?
– Ничего так, сочная, - кивнул он, и отправив в рот кусочек курицы, уточнил с довольной усмешкой.- Это я про курицу, если что.
– Я так и поняла, душа моя, иначе эта вилка сейчас торчала 6ы у тебя между ног, - сладко пропела, помахав прибором. Гладышев захохотал.
– Не перебирай харчами, Яночка, - осаждает он с улыбкой, но меня это еще больше распаляет.
– Так что там с горничной -то?
– приподнимаю бровь.
– Вез понятия. С этими вопросами к Анне Петровне, если интересует. Я ни одной не видел до сегодняшнего дня и видеть не хочу. Не люблю, когда посторонние люди ошиваются в моем присутствии. Поэтому обслуживающий персонал придерживается правила: если я дома, значит, всякие уборки и прочие дела отложили, пока не уеду.
– отчеканил он заметно похолодевшим тоном, отчего мне стало неловко за свою неуместную ревность.
– Ну, теперь и я в курсе, - пожала я плечами, стараясь скрыть смущение.
– мне бы хотелось, чтобы ты также была в курсе, малыш, что я не выношу сцен ревности и всяких этих вопросов с подковыркой, - сообщил он спокойно.
– Вообще-то это была шутка, - заметила я.
– Я понял. Это на будущее тебе информация, - отозвался он и сразу же пояснил.
– Для меня в семье самое главное - доверие и уважение. Если этого нет, на кой хрен тогда сдались серьезные отношения? С таким же успехом можно завести несколько баб и кочевать от одной к другой в разные дни недели. Поэтому я хочу, чтобы мы здесь и сейчас решили этот вопрос. В моем окружении очень много женщин, начиная от деловых партнеров, заканчивая секретаршами и я не хочу, чтобы ты каждую из них рассматривала, как сексуальный объект и выносила мне мозги. Для меня они, прежде всего, рабочие люди. Я свой выбор сделал и уважаю его, поэтому ревность - это последнее, что должно фигурировать в наших с тобой отношениях.
– На словах это, конечно, все звучит правильно и красиво, - согласилась я, постукивая по столешнице длинными ноготками миндалевидной формы цвета нюд,рассматривая черный рисунок на них.- Но как ты помнишь, все вот это… началось с твоего припадка ревности. Гладышев хмыкнул, закатывая глаза.

– Не волнуйся, больше никаких “припадков” не будет. Единственное, если еще хоть раз увижу картину подобную той, что увидел на Новый год, убью нахер обоих и дело с концом. Но изводить нелепыми подозрениями ни тебя ни себя я не собираюсь. И ты избавь меня, пожалуйста, от них! Я этого дерьма нажрался с Ленкой, поэтому больше не хочу,- открестился он и отложил приборы.
– Ты ее сильно любил?- ляпнула я, поздно сообразив, что ступила на опасную почву. Но мне всегда хотелось знать больше о его браке с этой женщиной. И понять, почему дочь живет с ним, а не с ней. На мой вопрос Гладышев никак особо не отреагировал, лишь взгляд стал более жестким, суровым, поэтому я тут же торопливо пояснила, понимая, как можно расценить это любопытство.
– Нет, это не ревность или что-то такое. Я просто интересуюсь, потому что мне хочется понять тебя, узнать о тебе больше и ….хочу, чтобы ты доверился мне. Ты ведь сам сказал, доверие - это главное, -привожу, как мне кажется, беспроигрышный аргумент.
– Чай налей, - распорядился Гладышев, когда я неловко закончила, чем тут же вывел из себя, но виду я не подала и слава богу, потому как он не оставил мой вопрос без ответа. Тяжело вздохнув, словно решаясь на что-то, задумчиво произнес: - Нет, не любил, наверное. Женился, потому что она забеременела и дотянула до таких сроков, что аборт уже никак.
– А ты хотел, чтобы она сделала аборт?- удивленно выпалила я, подавая ему чашку с чаем.
– Ян, мне было двадцать три, я учился, у меня не было ни работы, ни денег.
– раздраженно отозвался он, делая глоток, но уже спокойней продолжил.
– Я потерял все, что заработал на Севере, поэтому, естественно желанием обзавестись семьей не горел. Ей-то понятно, хотелось поскорее свинтить от мамаши с отчимом, у которого они жили на птичьих правах, а мне-то это все сто лет не надо было. да, я запал на нее. Хорошая, скромная, симпатичная девчонка… -И тебе такой набор нравился?- усмехнулась я, вызывая у него улыбку.
– Мне и сейчас такой «набор” больше по вкусу, но… любовь зла, Чайка, - сделал он недвусмысленный намек, за что тут же получил тычок в плечо.
– Да что вы говорите, Олег Санныч?! Но видимо, свадьбы по залету еще злее, чем любовь, - съязвила я.
– Есть такое дело, - согласился он невесело.
– Что, прям вообще никаких чувств?
– Я этого не говорил. Кипело, конечно, иначе никакая сила не заставила 6ы меня женится. Но любовью там не пахло. Мы с Ленкой друг друга даже не знали. Поженились спустя несколько месяцев после знакомства, из которых либо зависали с друзьями, либо в кровати. Поэтому ни я, ни она представления не имели, с кем связываемся. Я женился на милой скромнице, она выходила замуж за крутого парня при деньгах. Я о своих проблемах не трепался, тем более, что в мои планы изначально не входила женитьба, но потом уже поздно стало. да и наивный дуралей был, не думал, что она настолько меркантильное существо.