Кающаяся
Шрифт:
— Королевский Створ, — повторил Рейвенор. — Если кто-то проверит это название…
— И, как в случае с Зоной Дня, подумает о старофранкском языке, — прервала его я, — то придет к слову «D’or», что означает «золотой», и, следовательно, «желтый». Да, сэр, мне пришло это на ум.
— Вижу.
Рейвенор замолчал, и я почувствовала нахлынувшую волну нейрогормонов.
— Что вы нашли сейчас? — спросила я.
— Я… — Он замешкался, словно анализировал изумлявшую его подробную информацию. — Эти проблески озадачили меня, Бета. То, что ты видела за последний год или около того. Астартес-изменники из числа Несущих Слово…
— Вовлеченные Понтификом Министорума–
— Судя по всему, старейшины этого города страстно желают собственной гибели. Я не имею ни малейшего понятия, почему такие стороны принимают участие в происходящем. Несущие Слово, они… Пытаться вести с ними дела – настоящее безумие.
Я кивнула.
— Да и у барона-префекта, — добавил он, — тесные связи с Экклезиархией, так что это соглашение может объяснить, почему в последнее время барон не так расположен помогать нам. Министорум обладает огромным политическим влиянием. А тут что? Еще и один из Детей Императора?
— Именно так, — ответила я. — Насколько я знаю, по городу крадутся два легиона-предателя, ищущих путь во владения Желтого Короля.
— Учитывая то, что я вижу здесь об этом Теке, удивительно, как ты смогла выжить.
— Сама удивлена.
— И теперь вижу, как, — сказал он. — Смертник.
— Ах да. Он. Признаю, о нем я не упомянула.
— Значит, твоя оценка неверна, Бета. Три легиона-предателя. Справедливости ради, я должен спросить – открытая связь Грегора с Альфа-Легионом не убедила тебя в перегибе его еретических пристрастий?
— Загляните в мою голову, сэр, в мою душу, и скажите, как для меня очерчено добро и зло. Ничему нельзя доверять, и никто не заключает союзы, когда следует это делать, а вот архивраги заводят дружбу друг с другом–
— Печальная правда в том, — ответил Рейвенор, — что такова история нашего мира. Я говорю это не для того, чтобы напугать тебя, но, исходя из всего моего опыта, тот Империум, что скрывается за своими яркими стягами и гордыми проповедями, далек от незыблемой махины, которую мы любим представлять. В лучшем случае он пришел в упадок и закоснел, а в худшем – прогнил насквозь.
— Тогда, сэр, думаю, вы сами ответили на свой вопрос. — Я взяла стул и села перед ним. — Отчетливее всего Бесконечная Война Человечества проявляется в этом городе – всевозможные стороны и силы различного сорта перемешались и теперь жарятся на открытом огне, плетя сомнительные интриги. Как мне кажется, проблема в том, что никто из нас не имеет ни малейшего понятия о природе войны. Не здесь. Мы ограничиваем ее нашими собственными правилами касательно добра и зла, Трона и всего инфернального, потому что мы выросли с разумением этого утешающего бинарного представления, и именно на нем зиждется наша вера в Империум. Однако в Королеве Мэб все запутано и завязано в узел. Боюсь, наша величайшая слабость заключается в том, сэр, что мы даже не осознаем механизм или масштаб этой войны. Мы не знаем, кто кому противостоит и зачем. Мы не знаем, на какой стороне нам нужно находиться. Мы даже не знаем, какую сторону занимаем прямо сейчас.
— Да, не знаем, — согласился он. — Нам неизвестна природа трофея, поэтому мы можем лишь предполагать, как с ним связаны все игроки.
— Ваша теория заключается в том, что это поиски истинного имени Бога-Императора на энунции, — сказала я.
— С помощью которого можно обрести власть над всем сущим, — произнес Рейвенор.
— Но это может быть чем-то совсем иным, — предположила я.
— Согласен, — ответил он. — Настоящую цель этой затеи я и пытался определить с того момента, как прибыл сюда, на Санкур. Вот почему я терплю компанию убийцы Когнитэ, и вот почему ты якшаешься с кровожадными ангелами–
— А Грегор держал в своей свите демона и Альфария, — закончила я. — Сэр, мы либо все еретики, либо никто из нас. Эта война стирает все различия, и, очевидно, нам необходимо иметь кого-то в потенциальных союзниках. Прошу вас запомнить это на тот случай, если Грегор все-таки выжил, и нам выпадет шанс вновь встретить его.
— Меня не нужно убеждать, — сказал Рейвенор. — И хоть я вижу, что ты серьезно к этому относишься, Бета, советую проявить тебе еще большую осторожность. Я просеиваю твои воспоминания и вижу другие лица. Ты уже поняла, как опасны Блэкуордсы–
— Их мировоззрение?
— Корысть, — ответил он, — которая, насколько я могу судить, была присуща им всегда. Они – вольные торговцы, в старом смысле этого термина, и способны прибегнуть к чему угодно, когда дело касается сохранения их наследия. А то лицо в твоем разуме, принадлежащее человеку, к коему ты относишься с не самой большой опаской, это ведь Элэс Кваторз. Она из династии Гло.
— Так она сказала.
— И это имя ничего тебе не говорит?
— Не особо.
— Самые охуленные еретики, Бета. Ты понятия не имеешь, с кем вела дела в Лихорадочной Фуге. Могу только славить Трон за то, что она относилась к меньшей и никчемнейшей ветви этой гнусной династии.
— И какой следующий шаг вы намерены предпринять? — спросила я инквизитора.
— Есть несколько вариантов, — ответил Рейвенор. Лишь тогда я поняла, что говорил он мягко и очень успокаивающе. Впервые я слышала настоящий голос Рейвенора, направленный мне прямо в разум, голос, которым инквизитор говорил при жизни, а не воспроизведенный грубыми транспондерами. — И я вижу один, что нравится тебе.
Этого я не отрицала.
— Я дала Вам заглянуть в мой разум, Гидеон, — ответила я. — Теперь вы позволите мне заглянуть в книгу?
Общая тетрадь Лилеан Чейз, такая маленькая и безобидная в своей бледно-голубой обложке. Она лежала рядом со мной, освещенная пламенем свечей, пока я делала макияж, а Кара суетилась и металась туда-сюда за моей спиной. Рейвенор передал мне ее после нашего разговора и признался, что не достиг никаких успехов в работе с ней.
Гидеон, точно так же, как и мы с Грегором, не смог установить ни значение числа 119, ни лингвистическое происхождение малопонятного текста внутри книги. Прежде Рейвенор нигде не встречался с подобным, так что погрузился в долгое и детальное изучение языков и кантов. Он согласился с моим предположением касательного того, что текст, судя по всему, являлся цифровым, в той или иной форме, почти как очень длинный ряд чисел. Его экспертные знания оказались гораздо глубже тех, которыми обладал Грегор, однако, объединив их с познаниями Эйзенхорна, Рейвенор смог установить: записи в тетради не относились ни к бинарику, ни к любой другой разновидности используемого Адептус Механикус кода данных, основанного на цифрах. И хоть нам обоим казалось, что символы являлись скорее цифрами, нежели буквами, мы никак не могли определить их соответствующие значения. Для расшифровки необходимо знать язык, использованный при написании текста.
Даже при изучении подлинника книги, мне не удалось добиться прогресса, но я все сильнее уверялась в том, что как-то описать содержимое могло именно число 119, а не присваивание символам в книге определенных цифр в какой-либо последовательности. Число 119 могло быть названием книги и, помимо всего прочего, являться ключом к ее расшифровке. Я знала, что Гидеон, обладающий могучим интеллектом, усиленно работал над этим, но его небольшой команде не хватало саванта с профильной подготовкой. Поначалу они пользовались ресурсами двора барона-префекта, но сейчас там им отказывали в помощи, да и Рейвенор, как мне кажется, все равно отказался бы доверить подобный материал ненадежным сторонам. Я считала, и Гидеон согласился со мной в этом, что настало время сделать своими помощниками странные и эксцентричные реликты города. По моему мнению, отверженные и незаслуженно обойденные вниманием души Королевы Мэб были самыми и, возможно, единственными, надежными союзниками в нашем распоряжении. Честно говоря, я даже ощущала себя одной из них. Я вновь найду безумного беднягу Фредди Дэнса и окажусь в компании окружающих его необычных людей.