Чтение онлайн

— Поплывем дальше, товарищи, или здесь остановимся? — медленно и четко произнося слова, огласил первый и самый важный вопрос повестки совещания кошевой атаман Василий Стрелковский.

— А пусть нам Боярин расскажет, долго ли еще плыть и надо ли? — предложил бывший мой сотник Безухий.

Я догадался, что казаки порядком намерзлись в мокрой одежде на ветру, но признавать себя слабаками не решаются.

— Отсюда до пролива по такому морю не меньше дня ходу, — приврал я немного, чтобы помочь им принять правильное решение. — Только какой нам смысл туда идти?! Там мы будем в ловушке. Если нагрянет турецкий флот, мало кто сумеет уйти из пролива. В прошлый раз нам здорово повезло, что нас догнали возле Дуная. И рисковать особо-то не из-за чего. Меньше года прошло с тех пор, как мы там грабили. Не думаю, что тамошние турки успели жирком обрасти. А здесь они, может, не такие богатые, зато не пуганные. Да и возможностей для маневра у нас здесь больше, если турецкий флот придет.

— Дело говоришь, — поддержал меня Василий Стрелковский. — На суше мы посильнее поганых будем. Что скажите, товарищи?

Остальным «аристократам» тоже надоело грести и мерзнуть. Они быстро согласились грабить здесь. Поэтому следующими вопросами было разделение на три отряда, чтобы одновременно действовать в трех направлениях, и система оповещения и сигналов. Мне приказано было остаться командиром охраны нашего флота. Как самого опытного мореплавателя, меня берегли.

— Первым делом фигуру соорудите, — посоветовал мне походный атаман.

Фигура — это сооружение из бочек без дна, наполненных соломой и связанных, чтобы не развалилось. Бочки поджигали, сообщая о приближении врага. То есть, это был сигнальный костер, только быстрее разгорающийся и дальше видимый. Такие фигуры стоят по всей границе Войска Запорожского, через каждые пятнадцать-двадцать километров, возле редута — жилого помещения для несущих караульную службу бекетов, как называли конные разъезды. Каждую чайку охраняли по одному опытному казаку и два джуры. Под моим командованием оказалось почти полсотни первых и сотня вторых. Несмотря на то, что они получати равную долю добычи, оставление в карауле считалось жутким невезением. Никого ведь не убьешь и не изнасилуешь. Если бы не утешение в виде добычи, то получилось бы, что зря в походе участвовали.

Я отправил половину джур с отрядом, который пошел вглубь метрика, чтобы из первой же деревни привезли бочки для фигуры, а сам на лодке сплавал на тартану за оружием и прочими вещами, необходимыми для ночевок на берегу. Тартана одна стояла на якоре неподалеку от берега. Меня не расстроило, что вынужден охранять наши суда. В последнее время стало неинтересно грабить, насиловать и убивать. Старею, наверное. По моим подсчетам, вторую сотню лет добиваю. Впрочем, оказываясь снова в молодом теле, начинал поступать легкомысленнее. Молодость определяла сознание.

Лагерь разбили рядом с ручьем, впадавшим в море. По берегам его росли две ивы и много кустарника. Деревья сразу срубили на дрова, а из лозы казаки от скуки начали плести корзины. Сосед мой в деревне в Тверской области плел их точно так же. В эти корзины складывали съестные припасы, которые привозили нам вместе с награбленным добром. Арбы, запряженные волами, были нагружены всякой всячиной, порой дешевой. Скорее всего, молодые воины из жадности хватают все, что под руку попадется. Старые знают, что на берегу проведут ревизию и погрузят на суда только ценное. Остальное обычно поджигают перед самым отплытием, чтобы не дай бог не вернулось к хозяевам, а то обидно будет. На холме соорудили фигуру из бочек в пять ярусов, заполнив их прошлогодней пшеничной соломой. Меня все еще удивляет, что турки, а большая часть крестьян здесь этнические турки, выращивают зерновые. Наверное, потому, что привык к туркам-кочевникам. Турок семнадцатого века кочует на арбе от дома до поля и обратно.

Османская империя разделена на провинции — эйялеты, во главе которых стоят бейлербеи — административная и военная власть в одном лице. Эйялеты в свою очередь подразделяются на санджаки, управляемые санджакбеями, а те на феоды: заяметы. приносящие до десяти тысяч серебряных акче годового дохода, и тимары — до двадцати тысяч. Эйялеты бывают от нескольких сот феодов до нескольких тысяч. Соответственно, и бейлербеи бывают высшего сорта и не очень. Все земли империи делятся на государственные, церковные (или мечетные?!) и частные. Последних, как ни странно, меньше всего. Всё потому, что турецкие феодалы пока не прибрали феоды к своим рукам, как это сделали рыцари в Европе. Они получают феоды на время службы султану и обязаны выставлять по его требованию всадников, в зависимости от получаемого дохода. Вторая часть государственных земель содержит двор султана, а третья, вместе с налогами и сборами, — оплачивает остальные государственные расходы, в том числе содержание янычар. Как мне рассказали, в последнее время государственные земли все чаще отдаются на откуп. Угадайте, кому и к каким последствиям это приводит? Несмотря на то, что здешние откупщики гнобят врагов казаков, последние убивают их в первую очередь. Если турка еще могут пожалеть, особенно крестьянина, то ашкенази и здесь рубят на мелкие куски. За всё хорошее.

Турецкая армия считается сейчас самой сильной в Европе, а значит, и в мире. Поражение в морском сражении под Лепанто не пошатнуло этот статус. Османская империя в первую очередь сильна сухопутной армией, основу которой составляют янычары. Это регулярные войска. Насильно набирают мальчиков из подвластных, не мусульманских народов или захваченных в рабство и, обратив в свою веру, выращивают из них стойких и преданных лично султану воинов. Некоторые делают головокружительную карьеру, сражаясь, в том числе, и со своими забытыми родственниками.

Турецкие галеры появились к концу третьего дня. Это были семь кадирг. На флагманской бунчук с тремя хвостами — военачальник второго ранга, типа бейлербея — правителя эйялета. Галеры с расстояния около мили разрядили пушки в вытянутые на берег чайки, повредив всего две, после чего отошли мористее и легли в дрейф. Атаковать нас на берегу не решились, хотя видели, что чайки охраняет небольшой отряд. Наверное, догадались по догорающей фигуре на холме, что подмога будет скоро. И не ошиблись. Два отряда пришли примерно через час после обстрела, а третий, ходивший в сторону Стамбула, подтянулся в сумерках и сообщил, что по пятам идет большой отряд янычар, тысяч пять, не меньше. Сразу стало понятно, почему галеры не стали нас атаковать на берегу. Подождут, когда янычары выгонят нас в море, и там расстреляют из пушек.

Казаки опять сели в круг на берегу моря. Было уже темно, лица не видны, опознавали по голосам.

— Что будем делать, товарищи — пробиваться по суше или морем? — как заведено, первым заговорил кошевой атаман Василий Стрелковский.

— Если по суше, то придется бросить добычу и выступить прямо сейчас, — произнес хриплый голос, обладателя которого я не смог опознать. — И наверняка нам впереди дорогу уже перекрыли.

Повисла продолжительная пауза. Молчали и окружавшие нас казаки, никто даже не кашлял, не шмыгал носом и не сопел. Тишину нарушал лишь легкий шум прибоя, и мне показалось, что слышу, как скрипят нерасхоженные извилины в черепах моих соратников. На суше им умирать легче, но на море есть шанс кому-нибудь прорваться и добычу сберечь.

— А почему бы нам не попробовать уйти ночью морем? — задал я вопрос.

— Ночью мы потеряем друг друга, и днем нас по очереди перебьют, — ответил кошевой атаман. — Вместе мы хоть какой-то отпор сможем дать.

— Не потеряетесь, — заверил я. — Повешу на корме фонарь, будете все на него держать. Лишь бы в темноте не цеплялись веслами.

— Турки тоже увидят фонарь, — заметил обладатель хриплого голоса.

— А мы на них первыми нападем, — предложил я. — Я взял пеленг на то место, где они дрейфуют. Ночью турки друг другу не помощники. Уничтожим, сколько сможем. Всё днем легче будет, — и добавил самый весомый аргумент: — Да и добычу не надо бросать.

Идти по суше я не хотел. На тартане я уж точно убегу. Ей не так страшны ядра, как чайкам, которые обычно разваливаются от первого же. Тартане опасны только дырки ниже ватерлинии, да и те я научил своих матросов заделывать специально изготовленными, деревянными чопами и войлочно-брезентовыми пластырями.

Подозреваю, что последний мой аргумент и сработал. Сразу заговорили несколько человек, и все предложили попробовать мой вариант. Не получится на море — причалим к берегу и дадим бой.