Чтение онлайн

– Да, знаю, - Богаевский тяжко вздохнул, - и за этот свой поступок, я себя до сих пор простить не могу. Однако же, поймите и меня, время смутное было, а Голубов, в начале 1917-го, так браво в Царицыне революционеров разгонял, что там до сих пор его имечко недоброе поминают.

– Ладно, Митрофан Петрович, сменим тему. Не Голубов, так какой-нибудь Миронов казаков к сотрудничеству с красными склонил. Лучше расскажите, что вы хотите от Кубанской Рады получить. Конечно, я это и так понимаю, но только в общих чертах.

– Хм, чего добиться? Вопрос и простой и сложный, одновременно, и начну я с самого начала, если вы не против.

– Нет, не против и время свободное пока еще есть.

– Тогда слушайте, Константин Георгиевич. В июле 1917-го, под председательством атамана Каледина в Новочеркасске было собрано совещание по вопросу противодействия Временному правительству Керенского. Донское правительство участвовало в полном составе, а кроме нас, присутствовали представители Кубани, калмыки во главе с князем Тундутовым, от Терека атаман Караулов и близкий к нему член правительства Ткачев, астраханские казаки и делегация горцев Кавказа. На этой конференции при полном единодушии всех участников было решено начать разработку положений о создании Юго-Восточного Союза, который мог бы до восстановления законной Российской власти, стать островком спокойствия и мира в бушующем кровавом хаосе революции. Желание что-то сделать, у всех было огромное. Однако, почему-то, вся эта затея утонула в бюрократических проволочках, которые, Константин Георгиевич, я ненавижу не меньше вашего. Все, чего удалось добиться, это создания при каждом казачьем Войске специальной комиссии, которая должна была утрясать все формальности.

– Надо же, - удивился я, - не знал о таком.

– В том-то и дело, вроде бы и работа проделана большая и расходы финансовые были, а про это почти никто и не знал. Сейчас, когда Дон поднялся против большевиков, с подачи Петра Николаевича Краснова эта идея вновь кажется реальной, только называется по-другому, не Юго-Восточный Союз, а Доно-Кавказский. Идея прежняя. Заключить тесный союз с Кубанским, Астраханским и Терским казачьими Войсками, присоединить к нашим делам калмыков и горцев, а после этого нанести один мощный удар на Москву. Каждый сам по себе, войну с большевиками не вытянет, а значит, необходимо объединение и общее руководство всеми войсками, промышленностью и ресурсами. Надеюсь, вы с этим не будете спорить, Константин Георгиевич?

– Нет, Митрофан Петрович, не буду и, даже более того, имею указание всячески вам помогать в переговорах. Однако, как это сделать, пока не знаю.

– Вы офицер, господин войсковой старшина и ваше дело война, но я найду применение вашим талантам, а сам процесс переговоров с Кубанской Радой представляю себе примерно так. Мы соединяемся с войсками добровольцев и кубанскими краевиками, и в сложившихся обстоятельствах, ваш отряд будет составлять очень крупную часть всей армии. Значит, за кем сила, тот и условия ставит. За нами такая сила есть, и это ваши казаки. Вы не против такой постановки вопроса?

– Нет.

– Тогда продолжу развивать мысль далее. Насколько я знаю из местных газет, которые выпускала Рада перед падением Екатеринодара, Кубань еще 8-го января объявила о своей независимости и вхождении в Россию на федеративных началах. Вы знаете об этом?

– Да, знаю.

– В таком случае, наверняка, представляете себе реакцию добровольцев и Корнилова на эту федеративную самостийность?

– Конечно. Они будут считать местное правительство предателями.

– Именно так. Как следствие, генералы постараются перехватить все ниточки управления Кубанью из рук Рады, в которой нет единого лидера, а после этого, начнут уничтожение всех федеративников, краевиков и самостийников.

– Думаете, они пойдут на это?
– засомневался я.

– Уверен. Ведь своих бить, это не с большевиками воевать, всегда легче, а потому, белые генералы рано или поздно, но встанут на путь террора. Конечно же, если раньше их красные не прихлопнут.

– И что намерены в таком случае делать вы, Митрофан Петрович?

– Открыть кубанцам глаза на происходящее и объяснить, что только заодно с Доном они выживут, а добровольцы, которые все равно, потерпят поражение, бросят их, как бросили Ростов и Новочеркасск. Кубанской Раде нужен лидер, и я такого лидера знаю. Это известный самостийник Мыкола Рябовол, который поддержит нас во всех наших начинаниях.

– Слышал о нем, - несколько скривился я, - и говорят, что есть за ним несколько темных историй.

– Говорят о многом, а верить надо делам.

– Тоже верно, - согласился я и спросил: - Вы хотите протолкнуть Рябовола на место председателя Рады?

– Именно так, протолкнуть и закрепить за ним это место.

– После такого, корниловцы могут перейти к активным действиям.

– Могут, но есть ваш отряд, и есть войска Рады, которые возглавляет этот, как его, бывший военный летчик...

– Виктор Покровский, - сказал я.

– Да-да, Покровский. Есть вы, есть он, имеется Рада и родная для всех вас Кубань. Против, большевики, которых отсюда надо вышибить, и это враги явные. Кроме вас с большевиками на Кубани присутствуют еще и добровольцы, которые могут учинить за спиной что-то плохое, но на явный конфликт Корнилов или его генералы не решатся, так как слишком сильно они от казаков зависят. Предполагаю, что после нашего соединения с войсками кубанцев и начала переговорного процесса, может произойти что-то локальное, например, устранение двух-трех человек, а потому, надо быть настороже и готовиться не только к бою с красногвардейцами, но и стычкам с белыми.

– Понимаю вас, - кивнул я Богаевскому, - и замечу, что вы сильно изменились после смерти Каледина. Как вы понимаете, говорю я не о внешности, а о характере.

– Иллюзии испарились, вот и все. Жаль, но мечтатель уступил место прагматику, и теперь, я на многое смотрю совсем не так, как раньше. Испытания, выпадающие на долю каждого человека, делают его либо сильней, либо ломают. Я не сломался, хотя и был к этому близок, а увидев смерть вблизи, пережил ее и стал сильней.

– В таком случае, Митрофан Петрович, я готов оказать вам самое живое свое содействие.

– Именно это я и хотел от вас услышать перед тем, как мы пробьемся к нужной нам цели, - Богаевский встал, коротко кивнул, и покинул вагон.

Проводив "Донского Златоуста" взглядом, я сам себе усмехнулся, вновь пододвинул к себе карту, и продолжил ее изучение. Интриги, дипломатия, а также подковерная борьба политических сил и течений, дело интересное, но самая главная на сей час задача, это выйти на соединение с добровольцами и отрядом Покровского, которые находятся где-то за Екатеринодаром и готовятся к его штурму.

Пробиться к Екатеринодару сходу, мои партизанские отряды не смогли. К чести товарищей Сорокина и Автономова, не смотря на не самый лучший воинский контингент, находящийся под их командованием, оборону краевой столицы они организовали вполне неплохо. В первый же день наступления по железной дороге, практически без всякого боя, мы освободили Ладожскую и Усть-Лабинскую, а вот дальше, начиная от окраин станицы Воронежской, за каждую версту приходилось биться всерьез. Красногвардейцы взрывали железнодорожное полотно, пускали нам навстречу пустые эшелоны, и в каждом удобном для обороны месте, оставляли крепкий заслон, который давал нам отпор, сдерживал на час-другой и отходил на новую позицию. Так продолжалось два дня, до тех пор, пока я не приказал разгрузиться всей коннице, добавил к ней пришедших к нам на помощь усть-лабинцев, и не предпринял фланговый обход в двадцать верст.