Чтение онлайн

Впрочем, отставлю денежный вопрос в сторону, и расскажу о том, что случилось следующим днем. Весь полк, включая экипаж бронепоезда, оставшегося на Черноморском вокзале, был выстроен на плацу казармы. Нас посетили члены Кубанского правительства, генерал Покровский и прибывший в Екатеринодар с официальным визитом войсковой атаман Донской Казачьей Республики Назаров. Был проведен смотр и все официальные лица, оказались увиденным чрезвычайно довольны, выступили с короткими речами, рассказали про нашу неминуемую победу, и просыпали на нас дождь из милостей и благ.

Так я стал полковником Доно-Кавказского Союза, между прочим, вошел в первую десятку тех, кто был так поименован в официальных документах, и командиром Особой Кавказской казачьей бригады, именно такое название получил бывший Сводный партизанский полк. Кроме меня еще около сотни офицеров и почти триста рядовых казаков заработали повышение в чине. Дальше награждение учрежденными сразу после освобождения Екатеринодара черными железными крестами "Спасение Кубани" и медалями "За освобождение Кубани". Первыми мы не стали, Покровский своих казаков уже успел наградить, но в первую тысячу по крестам попали. В общем, нам показали, что нами гордятся и на нас надеются, а значит, вскоре придется оправдать высокое доверие начальства и кровушки пролить столько, что не одну цистерну наполнить можно.

Глубокоуважаемое начальство отбыло по своим важным делам, а я получил приказ снова грузиться в эшелоны и отправляться в славный город Ростов. Помимо меня, такие же приказы получили находящиеся в городе восьмисотенный Черкесский конный полк генерал-майора Султана Келеч-Гирея, и два пятисотенных казачьих полка, 1-й Екатеринодарский войскового старшины Ермоленко и 1-й Запорожский полковника Топоркова. В дополнение ко всем этим воинским формированиям, в последний момент был добавлен пробившийся на соединение с нашими войсками, Кабардинский дивизион ротмистра Серебрякова-Даутокова.

Спрашивается, зачем такое, одетое с иголочки, бравое, но смешанное войско, отправляется в пределы Донской республики? Ответ оказался прост, необходимо было показать, прибывающей в город германской делегации, единение казачьих и горских народов, готовых бороться против большевизма, и иных врагов народившегося Доно-Кавказского Союза. Что сказать, ответ меня устроил, поскольку, как пускать пыль в глаза я знал и неоднократно принимал участие в подобных мероприятиях, что в бытность свою кадетом Оренбургского военного училища, что в Мерве, что в периоды затишья на Кавказском фронте. Опять же, переброска наших частей к Ростову, должна была показать германцам, что если помимо Таганрога они попробуют взять под свой контроль еще какие-то населенные пункты на Дону, то за них им придется сражаться. Причем не с отрядами красногвардейцев и интернационалистов-наемников, а с уже вполне сложившимися и неплохо вооруженными регулярными частями союза.

Утром 10-го мая наши эшелоны прибыли в Ростов. Мы быстро разгрузились и по команде начштаба Донской армии генерал-майора Сидорина, четкими и ровными колоннами, с песнями и при развернутых знаменах, прошли по всей Большой Садовой из конца в конец. Самих немцев, которые уже находились в городе, я нигде не заметил, видимо, присутствовали на балконе одного из зданий, стоящих на этой улице, но они нас в тот час и не волновали, поскольку внимания нам хватало с избытком. Казалось, что весь город высыпал нас встречать, а наши казаки, понимая, что им рады, только сильней затягивали свои походные песни и старались выглядеть как можно более внушительно и боевито.

И это что, вот когда черкесы появились, а за ними кабардинцы Серебрякова-Доутокова на городские улицы выступили, вот это был настоящий фурор. Благо, я понимал, что сейчас будет, а потому, при начале движения пропустил свою бригаду вперед, а сам, на несколько минут занял позицию наблюдателя. Итак, проходит моя бригада, за ней екатеринодарцы и запорожцы. Следом пошли колонны черкесов. Все на отличных жеребцах, в бурках и высоких черных папахах с зеленой полосой понизу. Народ замолкает, и тут кто-то выкрикивает, что пришла "Дикая дивизия", мол, теперь-то красным точно конец. Снова радостный шум, может быть, даже более радостный, чем при нашем прохождении. Для меня, реакция народа ожидаема. В свое время царская пропаганда, а затем и Временное правительство, слишком много внимания уделяло этому элитному туземному формированию, и слава о нем, разошлась весьма сильно.

Город прошли всего за два часа, свою задачу выполнили и остановились в заранее подготовленном палаточном лагере невдалеке от ростовских окраин. Что делать дальше, никто не говорил, так что, обосновавшись в очередном временном жилье, собрались с командирами полков на совет и ничего лучше, чем ждать, не придумали.

Спустя час, от Ростова, в сопровождении сотни конных атаманских конвойцев, появилось несколько автомобилей. Дозоры на дороге у нас уже стояли, а потому, подготовиться мы успели, выстроили своих воинов на поле и застыли в ожидании.

Поднимая клубы пыли, автомобили остановились, и из них вышли Назаров, Краснов, Чернецов, Сидорин и командир 1-го Донского корпуса генерал Денисов. Вслед за ними показались иностранные гости, как я позже узнал, командующий экспедиционными германскими силами Причерноморья генерал фон-Кнерцер со своим штабом. Впереди идут наши начальники, немцы следом. Как старший по званию, им навстречу выступает Султан Келеч-Гирей и рапортует о прибытии подразделений Кубанского казачьего войска в распоряжение штаба Донской армии. Его доклад принимает Назаров, а далее, все по накатанной колее, приветствия, очередной смотр, проверка оружия и обсуждение славного боевого пути каждого из наших подразделений в течении минувшего месяца.

Меня все это касается постольку поскольку, несколько общих фраз, да и только. Однако в самом конце смотра, Назаров подошел ко мне и спросил:

– Константин Георгиевич, наш гость из Германии интересуется, нельзя ли ему увидеть знаменитую джигитовку кубанских казаков, про которую он столько слышал от своих турецких союзников?

– Это можно устроить, но лошади должны отдохнуть после транспортировки в вагонах. Опять же призы для казаков нужны, а то ведь нехорошо получится, они свое умение покажут, а что взамен?

– Что же, - усмехнулся Назаров, - в таком случае, завтра в полдень мы снова у вас.

– Будем ждать, господин войсковой атаман.

Генералы и свита, вновь грузятся в автомобили и отбывают. Остается только генерал Чернецов, который зовет меня проехаться с ним в город. Мои дела в лагере все сделаны. За старшего начальника в бригаде остается командир 1-й пластунской роты подполковник Ефимов, а наездническая команда из лучших казаков уже готовится к завтрашней джигитовке, так что можно и проехаться со своим непосредственным командиром, да за жизнь переговорить.

Автомобиль неспешно едет в сторону Ростова, а мы ведем между собой беседу. Меня интересует, как там учится мой брат, за которым Чернецов негласно приглядывает, а командующего Донской армией занимает положение дел на Кубани.

– Как там труппа странствующих музыкантов поживает?
– спросил он у меня.

– Кто?
– вопроса я не понял.

– Так у нас теперь, с подачи генерала Денисова, добровольцев Деникина называют. Почему, сам понимаешь.

– Понимаю, только вот сведений о добровольцах дать не могу, давно ни с кем из них не сталкивался. Знаю только, что сюда собираются идти, набрать здесь офицеров со студентами и направиться в новый поход. Куда двигаться не знают, зачем не понимают, но идти непременно хотят. Думаю, что их планы просты, выйти к Ростову и устроить здесь что-то не очень хорошее, например, попробовать переворот устроить или нас с немцами лбами столкнуть.