Чтение онлайн

–А как тебя там примут?

–Я очень похожа на тетю, они меня должны признать.

Мне бы очень хотелось, чтобы Даша поехала в Петербург и стала опять графиней. Но я также понимал, что это разлучит нас. Между нами возникнет большая пропасть. Если Даша немного пообщается в высшем свете, то наверняка уже не захочет общаться со мной. Зачем ей простой казак, когда рядом будут князья да графы.

–Коля, о чем ты думаешь?

Я молчал, не мог ей ответить.

–Коля, я никогда тебя не забуду. Я обещаю тебе.

Она прижалась ко мне, и мы долго молчали, рассматривая ночное небо. Приближалась зима, и звезд становилось все меньше. Больше появлялось облаков, закрывая звезды. У нас дома уже морозы. А здесь – почти лето, только ночью холодно.

–Коля, расскажи мне про зиму.

–А здесь бывает снег?

–Бывает, но он сразу тает.

–У нас снег выпадает в ноябре- декабре и лежит всю зиму. Хотя прошлой зимой в январе пошел дождь, и снег весь стаял. Но это редко бывает. Когда снега много, это большая радость для детей. Все катаются на деревянных санках с горок, это очень весело. Дашенька, а ты была в горах, где круглый год лежит снег?

–Нет, не приходилось. Коля, пойдем спать.

Я проводил Дашу до казармы и пошел к себе в лазарет. Утром меня разбудил сосед по койке.

–Иди друга встречай!

Я быстро вскочил, оделся и побежал искать Богдана. Все казаки стояли около штаба. Остап четко, по-военному, докладывал обо всех происшествиях, которые случились за время несения службы. Полковник поблагодарил Остапа за хорошую службу, и казаки стали расходиться. Я увидел Богдана. У него была перебинтована голова. Подойдя ближе, я закричал:

–Так это про тебя говорили – раненый, это ты свою тупую башку под пулю подставил? Тридцать казаков, и только один ты пулю поймал, специально что ли ты ее ловил?

Богдан стоял и улыбался.

–Куманек заговорил, – наконец радостно проговорил Богдан,– а я за тебя переживал, как ты тут, выздоравливаешь али нет. А ты вон какой голосистый.

Мы обнялись. Казаки вокруг смеялись.

–Во-во, Колька, поругай его, будет знать, как врагу голову подставлять.

Мы пошли в тихое место, где нам никто не мог помешать. Богдан рассказал, что четыре раза горцы пытались нападать на них. Но в открытый бой они не вступали, стреляли издалека и снова уходили.

– У нас приказа стрелять не было. Мы боялись в них попасть, потому, как они могли нас просто раздавить, их там много. Мы на той заставе сидели, чтобы просто обозначить свои границы. Ну, представь: нас тридцать, а их тысячи. Им только приказ нужен, они сомнут и наш гарнизон, и тем более, нашу заставу. Их от наступления что-то удерживает.

–Как тебя ранило?

– Дурак, в героя хотел поиграть, высовывался много. Вот они и подстрелили. Да, ерунда, царапина. Скоро заживет.

–Ты, мне, кум, еще про Хряка расскажи, – я смотрел ему прямо в глаза, чтобы он не врал.

–Да что говорить, Коль, он сам виноват. Ну, посмотри, что он с тобой сделал.

–А ты что с ним сделал?

–Ничего, просто убил, – очень спокойно ответил он.

–И все? Всех пятерых?

–Ну да, а что?

–Расскажи, как это было?

–Кум, давай потом.

–Иди, Богдан, на перевязку.

–Ладно, пойду, а ты иди к Остапу. Мы вычислили, кто тебя Хряку сдал. Ну, вернее, мы на пятерых думаем. Кто – точно не знаем.

Я вышел из лазарета и пошел к Остапу. Но еще издали услышал храп Данько.

–Так, не повезло поговорить. Спит, а это надолго.

Я присел на скамью около палатки. Ко мне подсел Данила Шунько.

–Что, выздоровел? Пальцы как?

–Да вроде бы ничего, заживают.

–Как Богдана ранили? – спросил я.

–Да, из-за Макара гундосого. Тому захотелось походить перед укреплением. А как по нему стрелять начали, то вся его храбрость куда-то делась. Богдан выскочил из укрытия и на себе его притащил. Тому ничего, а у Богдана вся голова в крови. Так что, твой куманек – герой.

–Да, герой. А мне, гад, ничего не рассказал.

– Рассказать кому – это значит, Гундосого унизить, а у него это тоже первый бой. А по первому бою не судят. Так что это тайна и для нас, и для тебя.

–Нет, я сейчас пойду, этому Макару все выскажу!

–Нет, не пойдешь. Ему и так, бедолаге, стыдно. Даже не говори с ним.

–Хорошо, не буду.

Но на душе у меня было скверно. Мне так хотелось всё высказать Гундосому, из-за которого ранило друга. Но этот Гундосый уже был под огнем, а я еще нет. Я сидел и ждал, пока проснется Остап или придет Богдан. Храп прокатился как раз в тот момент, когда вдалеке показался Богдан. Он шел, широко размахивая руками, в хорошем настроении. Подойдя ближе, улыбаясь, спросил:

–Что такой злой?

–Почему ты не рассказал, как тебя ранили на самом деле?

–Учусь врать, как ты!

–Ну- ну, ври дальше. Пойдем к Остапу, он, наверно, уже проснулся.

Войдя в палатку, мы увидели лежащего Остапа. В глубине сидел казак по фамилии Морковкин. Мы молча сели рядом, Данько грубо спросил:

–Мать твою в душу, что приперлись?

–Да ничего,– я встал с обидой и хотел уйти. Богдан удержал меня.

–Остап, мы пришли поговорить, – серьезно сказал он.

Данько, лениво поднимаясь, сел на солому, посмотрел вокруг.

–Морковка, иди погуляй.

Казак быстро встал и вышел. Остап опять лег. Богдан недовольно на него посмотрел. Но спорить не стал.

–Остап, я Кольке рассказал, что мы вычислили тех, кто мог работать на Хряка.

–Мать вашу в душу, отдохнуть не дадите. Да что мы с тобой вычислили! Только тех, кто писать умеет, и все. Да вы хоть понимаете, какое это серьезное обвинение, за такое к стенке ставят. А на догадках одних человека расстрелять нельзя, даже обвинить нельзя. Потому как с этими, кто в нашем списке, я не один год воюю. Не могли они на это пойти, не такие они люди. Я вот себе представляю эту мразь с дохлой натурой, с гнилой душой. И самое главное, с бегающими глазами.

– С бегающими глазами. А ну-ка, дай мне список, -попросил я.

Богдан достал мятый листок. На нем было пять фамилий.

–А где Морозов Серега?

–Он писать не умеет, – сказал Остап.

–Не знаю, как писать, но читать он точно умеет.

Я рассказал, как он прочитал мой листок.

–Так, мать твою в душу, – вскакивая, начал размышлять Остап сам с собой. – Дохлая натура есть, гнилая душа есть. Бегающие глаза вот-вот из орбит выскочат. Друзья мои, это точно он.

Остап стал быстро собираться.