Чтение онлайн

В полном согласии с решениями казачьих законодательных органов /Кругов и Рады/ и со стремлениями казаков-националистов признаются одинаковые права и обязанности не только за казаками, но и за иногородними, жившими на наших казачьих просторах и несущими наравне с казаками одинаковые обязанности и жертвенность в общей борьбе, за благо и счастье общей Казачьей Родины.

Правительство Германского Народа признает все права, какие наши предки имели в прежние времена своего независимого от Москвы существования, во время возрождения свободной казачьей жизни после российской революции, признается самобытное устройство казачьей жизни, стяжавшей историческую славу казачьему народу.

Германское Правительство всецело признает все тяжести и лишения, какие выпали на долю нашего страждущего народа, и, в случае, если бы военные обстоятельства не позволили бы казакам возвратиться в ближайшее время в свои Казачьи Земли, проявляет свою рыцарскую готовность временного обеспечения казачьей самобытной жизни в Европе под высокой защитой Фюрера, снабдив всем необходимым для самобытной казачьей жизни.

В заключение говорится о равноценности Казачьего Народа с остальными народами, активно принимающими участие в современной борьбе по созданию новой Европы — Европы порядка, мира и сотрудничества народов, призывается к этой работе и славное Казачество.

Казаки могут быть горды тем, что в них не застыла кровь казачья, не увядает старая слава их предков, но что и теперь, после долгих годов кошмарных мучений и мытарств, после расселения и всяческого уничтожения Казачества и самого имени КАЗАК, они своими жертвенностью, подвигами и неутомимой работой в полном блеске возродили и воскресили славное имя нашего Казачьего Народа, ему же честь и слава пусть будет на многие и многие лета. СЛАВА КАЗАЧЕСТВУ!

ГАРФ. Ф. 5761. ОП. 1. Д. 10. Л. 345; Казачий Вестник. 1943. № 24 (55). 1 декабря.

Классификация казачьих частей в составе германской армии

Первоначально жесткая позиция Гитлера относительно привлечения к военному сотрудничеству советских граждан и эмигрантов исключала всякое их участие в вооруженной борьбе на стороне вермахта. Однако уже осенью 1941 года германское командование, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением Красной армии и ростом партизанского движения в тылу, было вынуждено решиться на создание вспомогательных частей из военнопленных и населения оккупированных территорий (к эмигрантам на протяжении всей войны немцы относились с недоверием и официально запрещали им, за небольшим исключением, служить в боевых частях вермахта), с тем чтобы усилить охранные войска в тыловых районах групп армий, а освободившиеся немецкие части использовать на фронте. В ряду обстоятельств, непосредственно повлиявших на создание в составе вермахта национальных частей, следует выделить три основных причины.

В первую очередь это было обусловлено большими людскими потерями вермахта. Несмотря на относительно крупные успехи, достигнутые в ходе приграничных сражений, и оккупацию значительных территорий за первые месяцы боев, война против Советского Союза не стала для немцев легкой прогулкой, а потери в живой силе и технике превысили все ожидания. Уже за первые четыре недели войны полевые запасные батальоны дивизий передали весь свой личный состав действующим частям. «Крупные успехи, — пишет генерал-майор вермахта Мюллер-Гиллебранд, — достигнутые в ходе кампании (до ноября 1941 года), стоили потери около 230 тысяч человек убитыми и 14 тысяч пропавшими без вести. Если еще учесть, что число раненых втрое превышало суммарные потери убитыми и пропавшими без вести… то до конца ноября 1941 года из строя вышло примерно 740 тысяч человек, а оказалось возможным возместить эту убыль лишь на 400 тысяч человек» [329] . Немецкая армия во всех предыдущих кампаниях потеряла убитыми и пропавшими без вести в общей сложности менее 100 тысяч человек. Но в случае с СССР такие потери были понесены уже через 8 недель после начала операции «Барбаросса». В итоге некомплект личного состава вермахта на Восточном фронте на конец августа 1941 года достиг: в 14 дивизиях — свыше 4 тысяч человек, в 40 — свыше 3 тысяч человек, в 30 — свыше 2 тысяч человек и в 58 — несколько менее 2 тысяч человек [330] . В сложившихся условиях восточные легионы и казачьи части, наряду с другими национальными формированиями, были призваны хотя бы отчасти возместить понесенные вермахтом потери и покрыть дефицит живой силы, начавший ощутимо сказываться на фронте.

Вторым важнейшим фактором, повлиявшим на привлечение в ряды немецкой армии граждан Советского Союза, в том числе и казаков, и создание из их числа особых вооруженных формирований, стала партизанская война, разгоревшаяся в германском тылу. В результате провала планов блицкрига осенью 1941 года перед нацистской Германией замаячила реальная перспектива затяжной войны, к которой страна была явно не готова. К тому же, исходя из предпосылки победного и, главное, быстрого окончания Восточной кампании, немецкие армии и командование тыловых районов имели в распоряжении весьма ограниченные охранные и полицейские силы. И когда «колосс на глиняных ногах» устоял, всем этим немногочисленным формированиям, часть которых к тому же была использована для восполнения боевых потерь на фронте, помимо охраны сильно растянутых армейских коммуникаций приходилось бороться еще и с нарастающим партизанским движением. Естественно, сил для борьбы с «бандитами» не хватало, и формирования из местных добровольцев пришлись немцам как нельзя кстати.

И, наконец, третьим обстоятельством, повлиявшим на пересмотр прежних жестких установок германского руководства по отношению к формированиям из числа советских граждан, стало стремление завоевать симпатии определенных этнических и социальных групп, совпавшее с добровольным желанием представителей некоторых народов служить в немецкой армии. На территории Западной Украины, Прибалтики, в некоторых районах Северного Кавказа навстречу немцам выходили люди, так или иначе пострадавшие от советской власти. Зачастую без какого-либо давления со стороны немцев они формировали отряды самообороны и выражали желание вступить в германскую армию, чтобы бороться против ненавистного большевизма.

Несмотря на то что к зиме 1941/1942 года уже были отданы приказы о формировании боевых частей из представителей тюркских и кавказских народов (так называемых Ostlegionen), немецкому руководству было ясно, что они не смогут решить всех проблем на Восточном фронте. В результате, пытаясь окончательно разрешить проблему недостатка охранных частей (которая особенно обострилась как раз к зиме 1941 года, когда очевидно стало, что блицкриг провалился), первый квартирмейстер Генерального штаба генерал-лейтенант Паулюс приказом от 9 января 1942 года уполномочил командование групп армий Восточного фронта формировать в необходимом количестве вспомогательные охранные части («сотни») из военнопленных и жителей оккупированных областей, враждебно относящихся к советской власти. Причем в эти сотни, которые, по идее, должны были быть казачьими, разрешили набирать всех лиц славянского происхождения (предпочтение отдавалось казакам и украинцам) из числа «надежных военнопленных» и местных жителей [331] . Таким образом, люди, стремившиеся облегчить себе жизнь и поменять невыносимые условия концлагеря на предательство, должны были дождаться вербовщиков, объявить себя «казаками» или «украинцами», успешно пройти небольшое собеседование, получить оружие и обмундирование — и все, можно было начинать «новую жизнь». Любопытно, что в первое время после распоряжения Паулюса термины «казачий» и «сотня» использовались для обозначения всех вспомогательных войск из числа военнопленных славян, основной задачей которых было несение караульной и охранной службы.

Весной 1942 года в тыловых районах немецких армий и групп армий появилось множество вспомогательных частей, не имевших, как правило, ни четкой организационной структуры, ни постоянного штата, ни строгой системы подчинения и контроля со стороны немецкой администрации. Первоначально их функции заключались в охране железнодорожных станций, мостов, автомагистралей, лагерей военнопленных и других объектов, где они были призваны заменить немецкие войска, необходимые на фронте, но уже вскоре их начали активно использовать и в проведении антипартизанских карательных акций. В группе армий «Север» они были известны как «местные боевые соединения», в группе армий «Центр» как «служба порядка», а в группе армий «Юг» — как «вспомогательные охранные части» [332] .

Никем не контролируемый рост числа «туземных» воинских частей весной 1942 года вызвал крайне негативную реакцию Гитлера, который все еще был уверен, что на Востоке удастся обойтись собственными силами, и 24 марта он запретил дальнейшее их формирование на том основании, что впоследствии с ними могли возникнуть сложности. В то же время было приказано сохранить уже существующие части в необходимом количестве, ограничивая их размеры рамками батальонного звена, и ни в коем случае не использовать на фронте [333] . Несмотря на все эти ограничения, формирование частей, в том числе из казаков или людей, называвших себя «казаками», продолжалось, и в конечном итоге 15 апреля 1942 года Адольф Гитлер лично разрешил использовать казачьи и кавказские части как в. борьбе с партизанами, так и на фронте в качестве «равноправных союзников». А уже в августе 1942 года в войска было разослано так называемое «Положение об использовании местных вспомогательных формирований на Востоке», в котором были разработаны основные правила организации этих частей, регулирующие систему воинских званий, форму одежды и знаки различия, размеры жалования, подчиненности и отношения с немецкой администрацией (см. Приложение 3.1). Для организации общего управления всеми восточными формированиями в рядах вермахта 15 декабря 1942 года был создан так называемый штаб Восточных войск, который возглавил генерал Гельмих (официально его должность называлась — «генерал восточных войск»). 1 января 1944 года штаб Восточных войск был переименован в штаб Добровольческих войск, а генерал-лейтенанта Гельмиха, получившего под свое командование одно из фронтовых соединений, заменил генерал от кавалерии Кестринг. Теперь его должность называлась «генерал добровольческих соединений».

К лету 1942 года ситуация с использованием на Восточном фронте отрядов, состоящих из бывших советских граждан, перешедших на сторону немцев (не только казаков), окончательно разрешилась. В соответствии с директивой, подписанной 16 августа 1942 года начальником Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдером, все сформированные из советских граждан подразделения и части отныне получали название восточных войск, а военнослужащие — добровольцев. В директиве выделялись четыре группы добровольцев: уже упоминавшиеся «добровольные помощники», или «хиви»; полицейские команды, то есть вспомогательная полиция немецкого военного и гражданского управления на оккупированной территории; охранные части для борьбы с партизанами и охраны объектов тыла; боевые части — военные формирования, предназначенные для ведения боевых действий против Красной армии. Однако такое разделение всех восточных формирований не прижилось. Реально в нормативных документах германского военного командования и полицейского руководства по использованию «местных вспомогательных сил на Востоке» все контингенты добровольцев имели четкие различия, прежде всего функциональные, делились на три категории изменнических формирований.