Чтение онлайн

При разведывательно-диверсионной абвергруппе-210, действовавшей на Южном участке фронта, был сформирован Казачий полк особого назначения (командир — полковник Т. Хоруженко), состоящий из 4 сотен. Абвергруппа-204 в конце октября 1943 года в селе Васильевка близ Кировограда создала казачий взвод (80 человек), который использовался для борьбы с партизанами. В абвергруппе-218 в сентябре 1944 года в Чехословакии был сформирован 3-й специальный отряд из 45 казаков, который также использовался для борьбы с партизанами, при контрразведывательной абвергруппе-323 действовал небольшой казачий отряд из 20 человек под командованием унтер-офицера, бывшего лейтенанта РККА Василия Остапенко. В марте 1942 года Главным управлением имперской безопасности (РСХА) был создан разведывательно-диверсионный орган «Унтернемен Цеппелин», основной задачей которого стала работа по дестабилизации советского тыла, причем большое внимание уделялось работе по национальному расслоению и стимуляции сепаратистских тенденций. В составе руководящего штаба «Цеппелина» был создан отдел Ц2, отвечавший за подбор и обучение русской агентуры. В свою очередь в его структуре существовало «казачье отделение» Ц2Б, которым было подготовлено от 40 до 100 казаков-диверсантов.

Подводя итог, можно отметить, что казачьи части, появившиеся в составе охранных дивизий, танковых, пехотных армий и оперативных соединений вермахта в течение 1941–1942 годов в целом представляли собой довольно внушительную и боеспособную силу, сыгравшую значительную роль в борьбе с партизанами в тыловых районах групп армий, а в редких случаях успешно используемую и на фронте. Связано это было, прежде всего, с тем, что личный состав этих подразделений либо практически полностью состоял из людей, ненавидевших советскую власть (как в случае с небольшими частями, самообразовавшимися или образованными на территории Ростовской области, полком «Платов», полком фон Юнгшульца), либо из добровольцев, самостоятельно решивших перейти на сторону немцев (эскадрон Загородного и некоторые другие части). Остальные или проходили тщательную проверку на лояльность нацистскому режиму (дивизион Кононова), или были набраны из казачьих частей, уже успевших хорошо себя зарекомендовать (полк фон Рентельна).

Плюс к этому, немецкое командование тщательнейшим образом следило за своими «союзниками» и контролировало буквально каждый их шаг. Во многих казачьих формированиях все сколько-нибудь важные командные посты занимали офицеры вермахта. А там, где командирами преимущественно были бывшие советские военнослужащие, немцы осуществляли строжайших контроль за всем происходящим и старались направлять в такие части своих наблюдателей.

Но, даже несмотря на все эти меры безопасности, несмотря на то что многим казачьим формированиям действительно удалось завоевать доверие вышестоящего командования, немцы так и не смогли до конца довериться своим «боевым товарищам». Это подтверждает и тот факт, что вплоть до катастрофы под Сталинградом и последовавшего вслед за ней отступления немцев казаков (за редким исключением) старались не использовать на фронте, где они, по мнению большинства солдат и офицеров вермахта, в любой момент могли дрогнуть, предать или нанести удар в спину. Формирование и использование казачьих частей, как, впрочем, и всех других изменнических формирований, осуществлялось лишь для того, чтобы не проливать немецкую кровь там, где можно пролить русскую.

Неудивительно, что при таком отношении практически любому немецкому офицеру было неприятно командовать частями, состоящими из перебежчиков и изменников Родины. Многие считали направление на службу в восточные формирования тяжелым наказанием — прежде всего потому, что не могли в глубине души не презирать своих подчиненных.

Создание и появление казачьих частей в составе охранных дивизий и оперативных соединений вермахта было во многом неконтролируемым и спонтанным. Несмотря на общие указания из Берлина, оно часто зависело исключительно от личного желания того или иного командира иметь или не иметь подобное подразделение. Такая ситуация ограничивала появление столь необходимых на Востоке «туземных» частей и не могла обеспечить потребностей всего Восточного фронта в формированиях подобного рода. Решить эту проблему был призван созданный немцами на Украине так называемый «Штаб формирования казачьих войск».

В феврале 1942 года несколько военнопленных советских офицеров, содержавшихся в Винницком лагере, выступили с инициативой создания казачьих частей, и 23 февраля один из них написал заявление на имя начальника лагеря с просьбой разрешить ему сформировать казачью сотню. 2 марта это заявление было передано одному из представителей немецкого командования. К этому времени инициативу о создании казачьего отряда «под впечатлением, которое производил инициатор, разгуливая в казачьей форме» [405] , поддержали некоторые другие военнопленные. В конечном итоге предложение военнопленных было поддержано немецкой администрацией и военными представителями, и добро на формирование казачьих частей из числа военнопленных Винницкого лагеря было получено. Уже через месяц, 25 марта, казачья сотня насчитывала несколько сотен рядовых и 38 человек бывших советских офицеров (на службу к немцам перешел даже один майор). Как свидетельствует строевая записка от 2 апреля, добровольцев-казаков на этот момент насчитывалось 508 человек, в том числе 17 человек командного состава.

3 апреля 1942 года в лагерь прибыли немецкие представители и был произведен смотр казаков, в результате которого вынесли окончательное положительное решение о будущем казачьих частей на Украине. После этого события все отобранные казаки (или называвшие себя таковыми) были переведены в отдельные помещения, с ними начали проводить строевую и пропагандистско-воспитательную работу с целью возрождения казачьих традиций. Казакам разрешили по желанию утром и вечером собираться на молитву, а для того, чтобы визуально выделить их из общей массы военнопленных, на гимнастерках были нарисованы погоны. Все эти пропагандистские мероприятия произвели благоприятное впечатление на остальных колеблющихся и сомневающихся военнопленных, многие из которых не выдержали искушения мнимой свободой и стали писать заявления о вступлении в казачьи части. Таким образом, к 17 мая 1942 года численность казаков-коллаборационистов достигла 1600 человек [406] .

27 мая лагерь посетил представитель штаба командующего лагерями военнопленных на Украине капитан фон Брауде. Перед собравшимися военнопленными он произнес речь, в которой коснулся военной службы казаков на протяжении всей истории Российской империи, их традиций, их жизни при советской власти, а в конце призвал к «всеказачьему объединению» и к совместной с немецкими войсками борьбе за восстановление исконной казачьей жизни и казачьих прав. По свидетельству очевидцев, эта речь произвела на деморализованных пленом советских военнослужащих большое впечатление, ведь они снова почувствовали себя настоящими солдатами, от которых что-то зависит и в которых действительно нуждаются. Капитан фон Брауде также огласил приказ о формировании трех отрядов и об отправке их для несения службы по охране лагерей военнопленных и коммуникаций. Уже 6 июня первые два отряда в составе 400 и 200 человек были погружены в открытые вагоны и отправлены по назначению. 7 июня 1942 года был отправлен и 3-й отряд, численность которого составляла 800 человек [407] .

Сразу же после формирования и отправки первых трех отрядов, а именно с 9 по 10 июня, был произведен новый набор казаков из числа военнопленных, находящихся в общем лагере. В результате было получено пополнение в количестве 118 офицеров и 1320 казаков, среди которых начались соответствующая воспитательная работа и проверка на благонадежность. 18 июня 1942 года был получен приказ об отправке вновь набранных казаков в город Славуту и об организации там специального центра по формированию казачьих частей [408] . Этот город, в соответствии с распоряжением штаба командующего лагерями военнопленных на Украине, стал местом концентрации и сбора всех взятых в плен казаков, которые направлялись сюда из шталагов (лагерей) Ковеля, Дарницы, Белой Церкви и других. Таким образом, частная инициатива по формированию казачьей сотни, исходящая от нескольких пленных советских офицеров в Винницком лагере военнопленных, уже через несколько месяцев превратилась в систематическую организованную деятельность, одобренную и всесторонне поддержанную германскими оккупационными и военными властями.

Когда первый транспорт из Винницы прибыл в Славуту, сюда уже были свезены казаки из других лагерей, общее число которых на 28 июня 1942 года составляло 5826 человек [409] . Наличие такого количества людей и ожидаемое увеличение их числа послужили основанием к принятию решения об организации казачьего корпуса и создании Штаба формирования. Казачьи части было решено формировать по войсковому принципу, а именно: Донские, Кубанские, Терские и сводные, куда вошли бы казаки областей, представленных в лагере в небольшом количестве.

Почти сразу после принятия решения о формировании казачьего корпуса возникло одно очень серьезное затруднение, а именно — нехватка в старшем и в среднем командном составе. Для решения этой проблемы немецкое командование разрешило набирать из офицерских лагерей бывших командиров Красной армии, не являвшихся казаками по происхождению, и 29 июня в Славуту прибыла первая группа таких офицеров.

Из наличного состава казаков в первую очередь начали формировать 1-й Атаманский полк и особую казачью полусотню, причем на комплектование последней и подбор казаков в нее было обращено особое внимание. В эту полусотню отбирались казаки, которые во время Гражданской войны служили в отрядах Маркова, Шкуро и других, а также репрессированные советской властью и имевшие по приговорам не менее 10 лет. Такое внимание к подбору личного состава объяснялось тем, что эта боевая единица предназначалась для выполнения особо важных задач, преимущественно в тылу Красной армии. К 30 июня обе части были сформированы и приступили к занятиям под руководством немецких инструкторов.

1-й Атаманский полк, который возглавил немец подполковник барон фон Вольф, частично был сформирован (2 дивизиона из 3-х) еще в Винницком лагере — до того, как казаков перевели в Славуту. В него старались отбирать казаков, которые к этому времени уже прошли тщательную проверку на благонадежность и подготовку под руководством немецких инструкторов. В конце июня полк, разбитый на 3 дивизиона, для несения воинской службы был направлен в 3 пункта: Днепропетровск, Кременчуг и Хорол. В августе 1942 года казачьи дивизионы 1-го Атаманского полка были собраны под Полтавой, где казаки приняли присягу на верность Адольфу Гитлеру, после чего получили новое обмундирование, вооружение и лошадей, и были направлены для охраны коммуникаций и борьбы с партизанами в район Белой Церкви. В конце апреля — начале мая 1943 года полк, в котором к этому времени насчитывалось около 3 тысяч казаков, влился в формировавшуюся 1-ю казачью кавалерийскую дивизию [410] .