Чтение онлайн

– Это ведь топливомер?

– Он самый. Нам должно хватить до дома.

По слухам было известно, что "Тандерболт" спроектировали с небольшим запасом объёма баков, примерно литров на сорок-сорок пять от расчётного. Он давал шанс вернуться, когда, казалось бы, всё высосано досуха. Хотя само существование такого резерва во всеуслышание отрицалось. "Живец" набрал высоту и взял направление на Приволжский, используя все уловки, чтобы растянуть горючее на подольше. Несмотря на это, лейтенант порядком удивился, когда впереди раскинулась Волга. Два других "Тандерболта", четвёрка "Кобр" и звено "Яков" прикрывали его плотным построением. Они понимали, что с двумя людьми в кабине невозможно вести бой, и любой, кто пожелал бы добраться до "5х5", сначала должен был пробиться через их заслон.

Когда перед ними появилась река, стрелка на топливомере дёрнулась последний раз и легла на ограничитель у отметки "Пусто". По крайней мере, если двигатель начнёт чихать и стрелять пламенем из патрубков, можно сесть на воду. У "Тандерболта" был единственный крупный недостаток - без тяги он не летел вообще. Если такое случалось при заходе на посадку, когда нет запаса скорости, самолёт просто падал. Но надежда ещё не иссякла. Похоже, он летел на том самом несуществующем запасе. Впереди тонкой карандашной чёрточкой вырастала полоса аэродрома №108, обретая длину и ширину. И их курс выводил точно на осевую. Всего через долю секунды после того, как колёса коснулись ВПП, R-2800 закашлял и заглох. Но "Тандерболт" уже катился по бетону. Его придётся буксировать на рулёжку и потом на стоянку, но они всё-таки дотянули домой. Их встречал весь свободный от дел и полётов состав базы. Колдунов первым выбрался из кабины и задержался на корне крыла, пока Эдвардс спускался вниз. Потом он парадно отсалютовал ему, спрыгнул, пожал руку и заключил в медвежьи объятия, оторвав от земли. Улыбки собравшихся вокруг самолёта людей засияли ярче, и лейтенант почувствовал, как сотрясается его позвоночник от дружеских хлопков по плечам.

Четыре "Кобры" тоже сели - им придётся дозаправиться, чтобы вернуться на собственную базу в Борисоглебском [228] . Но прежде чем улететь, их пилоты посчитали обязательным присоединение к торжеству вокруг "Живца" и пожать руки Эдвардсу. Тройка Як-9 уже приземлилась и выруливала к своей стоянке, кроме самолёта Лили, остановившегося рядом. Лиля прорвалась сквозь толпу, обхватила лейтенанта за талию и сочно впечаталась в губы поцелуем. Вокруг приветственно заорали и одобрительно засмеялись. Повернувшись ко всем, она устроила голову на плече Эдвардса.

– Он мой!
– и показала на него так, что неправильно никто не смог понять.
– Мой!

Рязанская область, Выкса, аэродром Саваслейка [229] . Оперативная комната 52-й эскадры

Это была катастрофа. Днём JG52 [230] отправила семьдесят два Bf.109G6, чтобы перехватить вражеский налёт. Вернулось всего тридцать, и четыре из них разбились при посадке. Потери пилотов тоже оказались велики. Американцы теперь воевали как русские - целились в кабину и стреляли, пока цель не взрывалась или не вспыхивала.

На большой грифельной доске, где записывались личные достижения лётчиков, зияли большие пробелы. Герхард Баркхорн и Гюнтер Ралль, два ведущих аса JG52, погибли. Йоханнес Вис, командир I/JG52, погиб, Гельмут Кюль, командир II/JG52 пропал без вести, скорее всего мёртв. Позади командира базы хлопнула дверь. Не отводя взгляд от этого перечня, генерал задал один вопрос, изводивший его до сей минуты.

– Он выжил?

– Нет, герр генерал, - голос заместителя дрожал от осознания чудовищности произошедшего.
– Его "Густав" перевернулся при посадке и загорелся. Он остался зажатым в кабине. Наземная команда достала его, но... пожалуй, ему повезло умереть сразу.

Генерал кивнул и одним движением влажной тряпки стёр имя Эриха Хартманна. Затем взял мел и написал в столбце ежедневных заметок: "День, когда погибли асы".

ГЛАВА ОДИННАДЦАТЬ

ВРЕМЯ ИСПЫТАНИЙ

Чувашский плацдарм, Канаш, штаб 83-й пехотной дивизии

– Полковник, подтверждение получено. Генерал-майор Тиллман мёртв. Он взял базуку и отправился охотиться на танки. Нашёл "Тигра", выстрелил ему в двигательный отсек с крыши трёхэтажного дома и поджёг. Потом танк взорвался. Но колбасники поймали его и застрелили.

Полковник Лонг посмотрел на карту, прикрепленную на стену, но ничего нового там не увидел. На слух и так было понятно, что бой приближается. Раньше из штаба были слышны только артобстрел и грохот разрывов, потом к ним присоединились хлёсткие выстрелы танковых орудий и режущий визг немецких пулемётов. А теперь он мог различить автоматные очереди и хлопки карабинов.

Оборона Канаша ослабевала быстро, но замысловато. Американские войска удерживали прямоугольник полтора километра в длину и метров восемьсот в ширину, примыкающий длинной северной стороной к железной дороге. Они подавались под натиском ССовцев, наступающих с востока, и медленно отходили на запад, на соединение с частями, всё ещё удерживающими Яндобские высоты. Но с той стороны между ними тоже были немцы, и их сопротивление постепенно усиливалось.

– Зачем он сделал это, сэр? Охота на танки с гранатомётом - дело не для генерала.

Майор Барндоллар был поражён обстановкой, сложившейся в Канаше. Годы службы в армии мирного времени не готовили его к такому. И генерала Тиллмана тоже.

– Зачем он это сделал?
– полковник Лонг выглядел невыразимо усталым.
– Он знал, что шансы выбраться из этой заварухи у нас незначительны, и не хотел, чтобы первое сражение американских войск на русской земле окончилось взятием в плен командующего, да к тому же генерала. Погибнуть в бою это одно, а попасть в плен совсем другое. Будь уверен, после уничтожения "Тигра" он спокойно спустился с крыши.

– Проклятье, - Барндоллар поразился жестокостью решения Тиллмана.

– У нас есть заботы похуже. По последним докладам со Спортивной улицы, колбасники накапливают силы в городском парке. Они пока не нанесли удар оттуда, но это всего лишь вопрос времени.

Барндоллар посмотрел на карту и сразу вник в ситуацию.

– Если они хотят начать атаку по направлению от парка к железке, то прямо перед ними есть широкая прямая дорога. По ней они выйду в дефиле между озером и путями, и располовинят нашу оборону.

Хотелось бы Лонгу не услышать этих слов, но они были сказаны. Нежелательные, но правдивые. Посреди города располагалось большое озеро. От его северного края до железной дороги было метров сто.

"Тигры" могут выехать из парка на этот промежуток, и стрелять из своих 88-мм в любую сторону. Или просто захватить его в любое удобное время. Без "Шерманов" и противотанковых самоходок мы им вообще ничего не сделаем. Только базуки, которым немцы уже научились противодействовать. Теперь они продвигаются не спеша, расстреливая из пулемётов все места, где могут прятаться гранатомётчики. Они замедлили их, но не остановили.

– Ну здорово, блин, - Барндоллар вытащил из аппарата следующую ленту с сообщением и прочитал.

– Что случилось, Билл?

– Передача от лейтенанта Гришэма с холмов. Докладывает, что колбасники ночью подогнали подкрепление, усилив численность до батальона с помощью панцергренадёров [231] и танков. Так что калитка захлопнулась, и он заперт на высотах.

– Вот гадство. То есть даже если мы вырвемся отсюда, идти нам всё равно некуда, - Лонг вновь посмотрел на карту, как будто там могло появиться что-то иное.
– Самое большее через несколько часов нас разрежут на три изолированных мешка, которые не смогут поддерживать друг друга огнём. Без топлива и боеприпасов никто не вырвется в одиночку. Тиллман был прав, это конец. В лучшем случае мы продержимся до исхода дня. Начинаем жечь кодовые таблицы и служебные бумаги. Уничтожаем шифровальные машины и всё остальное, чем могут заинтересоваться колбасники.