Чтение онлайн

«Ловкость рук и никакого мошенничества». Эту поговорку можно считать девизом тех жуликов-одиночек, которые играли на руку с клиентами казино. В середине 90-х, когда еще не было серьезного деления на дилеров, людей работающих только руками (не умеешь работать головой – работай руками – одна из любимых поговорок тети Аркадия), и инспекторов, тех, кто не раздает карты и не запускает шарик, возможность смошенничать была у каждого, кто оказывался дилером за игровым столом.

Самыми простыми и сравнительно безопасными можно считать подставки на рулетке. Их реально осуществить, когда за столом действительно играют, а не выкруживают на равных шансах с колонками. Под игрой понимаются ставки по всему полю во время движения шарика. Как правило, за 3 оборота до его падения дилер объявляет, что «Ставок больше нет!», проводит руками над полем и возвращает игрокам все сделанные после слов и жеста руками ставки. Но порой очень сложно остановить игроков, вошедших в раж. А иногда человеку просто физически не удается перекрыть игровой сектор – вот он и старается успеть, делая «поздние ставки». А кто-то надеется на последних оборотах шарика вычислить сектор его падения. Мало ли у кого какие причины! Вот именно в момент падения шарика, увидев выигрышный номер, игрок может совершить подставку. Обычно подставляют на равные шансы или колонки – поля для ставок, находящиеся на наибольшем расстоянии от дилера, за которыми можно и не уследить. Вот тут должен проявлять себя инспектор, обязанный запоминать все ставки на аутсайдах – за пределами игрового поля. «Поздних ставок не бывает, бывают поздние дети», – любил приговаривать Рашид, когда его очередную подставу снимали с поля и возвращали неоплаченной. А если инспектор – разиня, то у дилера есть железобетонное основание совершить оплату такой ставки при условии, что человек, ее сделавший, с ним заодно. В любом случае с дилера спрос невелик: ответственность за происходящим на столе лежит на инспекторе, значит, ему и отвечать. Если же инспектор внимателен, то у дилера есть оправдание – запарился, с кем не бывает. Опытный игрок второй раз подставлять не будет, если первый случай не прошел, – побоится «запалить» своего подельника. Есть и более интересные способы подставок на рулетке, когда свой дилер не нужен. Но об этом мы поговорим позже, тогда, в 1993 году, такие сложные приемы еще не были в ходу. Зачем огород городить, когда можно, не мудрствуя лукаво, постараться пропихнуть… С такими подставками с удовольствием «работали» и Верблюд, и Рашид, и Коля Мнение.

С карточными играми все выходило намного сложнее. Как таковую, подставу на выигрышный бокс там осуществить невозможно из-за минимального расстояния между фишками и дилером. Хотя наш с вами общий знакомый Барон достиг в этом определенных высот. На блек-джеке клиент и дилер заранее договаривались об условленной фразе под конец раздачи карт из шуза. После чего игрок запоминал их последовательность, а дилер не промешивал этот небольшой слой карт. И когда в следующем карточном «замесе» выпадал непромешенный кусок, игрок резко поднимал ставку, полагаясь на свою память. Если быть честным, то немногие могли совершить такое. Нужно регулярно тренировать память, а кто этим будет заниматься в свободное время? Еще один наш знакомый, Яков, был гуру этой аферы. Завербовав в «Государыне» дилера по имени Роман, он его берег и лелеял, чтобы тот однажды «выстрелил»… И выстрел произошел. В «Альтаире». И полетело много голов.

Ариф не мог похвастаться хорошей памятью на карты. Он старался ни с кем не делиться, только если само провидение отправляло к нему за стол «его» дилера. Глупо отказываться от идущей в руки удачи. Или когда ситуация в игре принимала острый характер, и один неверный шаг мог иметь катастрофические последствия. Ариф очень любил другой вид блек-джечной «разводки», когда упор делается не на самой игре, а на правилах синтаксиса русского языка. Обычно он играл на два бокса (двумя игровыми ставками). Выше мы давали объяснение, почему именно только на два бокса, да и Ариф этого не скрывал.

Представим, что на первом боксе у него выпало 15 очков, а на втором – 12 против 7 у дилера. Ариф просит карту, говоря: «Карту!» Выходит 5. У Арифа на втором боксе становится 17 очков. Ариф произносит «Себе!», и дилер достает 4, а за ней 10 и набирает 21. В результате оба бокса проигрывают. Ариф моментально начинает возмущаться, утверждая, что имел в виду совсем другое, что он вовсе не просил карту на второй бокс, а хотел, чтобы дилер набирал себе: «Карту себе!» Типа «казнить нельзя помиловать»! (поставьте правильно запятую). Несложно сосчитать, что если бы он сыграл именно так, то у дилера случился перебор и обе ставки Арифа выиграли (7 + 5 + 4 + 10; на 16 очках дилер обязан брать карту). Слово «возмущаться» не может передать в полном объеме того, что на самом деле происходило с Арифом. Он визжал, бился головой об стол, рвал волосы на груди. По меткому выражению Пломбира: «орал, как потерпевший». В адрес дилера неслись матерные оскорбления и угрозы. Инспектор вызывает пит-босса, и тот принимает решение. Иногда, зная, какое будет принято решение, дилер и инспектор сами «решают» ситуацию, делая все так, как того хочет Ариф. Такому человеку было проще дать, чем выслушивать и наблюдать за всем тем дерьмом, которое каждый раз происходило в подобных ситуациях. Ариф не злоупотреблял этим светопреставлением: устраивал его только при большой ставке или в «переломный» момент игры. Также он очень любил «поймать» дилера. К примеру, на первом боксе у него 16 очков, на втором -10 против 5 у дилера. Ариф удваивает ставку на втором боксе, произнося: «Дабл!» (в случае выпадения на бокс 9, 10 или 11 очков по первым двум картам игрок мог удвоить ставку, при этом получив только одну карту. Позже дабл разрешили делать на любых двух картах). Приходит 5. Дилер начинает набирать себе на пятерку: 10 + 2 = 17. Первый бокс и удвоенная ставка на втором проигрывают. На что Ариф абсолютно спокойным голосом заявляет: «Я хотел карту на первый бокс, а ты меня об этом не спросил!» И тут он прав! Тысячу раз прав! Миллион раз прав! Дилер обязан удостовериться, что игрок хочет получить карту именно на этот бокс. И если он даже поставил дабл на втором боксе, дилер должен сперва получить четкий ответ о судьбе первого. Этому прописному правилу учат в дилерской школе, но очень многие, после ее окончания возомнив себя непонятно кем, забывают о нем. И в этой ситуации пит-босс обязан выступить на стороне игрока, ибо ошибка в работе персонала налицо. Аркадий, достигнув определенного ранга в иерархической лестнице, всегда строго штрафовал как дилера, так и инспектора (инспекторский штраф обычно в два раза больше) за такую оплошность, с формулировкой «создание конфликтной ситуации». Когда же к Арифу за стол попадал «его человечек», то, обладая информацией о том, что камеры только для вида, делалось следующее: Ариф играл как обычно, а вот дилер, набирая карты себе, добивался перебора любой ценой. К примеру, у дилера лежит 10. Он достает себе из шуза еще 10. 20 очков! Но дилер кладет эту десятку аккуратненько на первую, закрывая ее полностью, и тянет карты дальше, пока не находит «прокладку» в виде 2, 3, 4, 5 или 6. Тогда он перекладывает одну из десяток так, чтобы было видно, что у него перебор.

Ариф благосклонно относился ко всем, кто был лоялен по отношению к нему, и не заострял внимание руководства на «мелких» аспектах, урегулируя ситуацию самостоятельно, без участия пит-босса и менеджера. К чести дилеров «Государыни» надо отметить, что таких было немного и в основном стафф состоял из честных и порядочных ребят и девушек. Встречались и такие, которые осознанно шли на конфликт каждый раз, когда попадали к нему за стол. И не важно, в каком качестве: дилером или инспектором. Таких Ариф страшно ненавидел и, пользуясь возможностью общения с генералитетом, пытался их всячески очернить, обвиняя в игре на руку с другими клиентами. Аркадий рассказал мне историю о «трех шахтерах», подтверждающую правоту вышесказанного.

В «Государыне» в ночную смену работали три «крупногабаритных» дилера: Артем (тот самый, который занял третье место в финальном соревновании школы крупье), Андрей и Сергей. Рост каждого из них превышал 185 сантиметров, да и весовая категория позволяла участвовать в боях в супертяжелом весе. Когда они шли на смену, то Рашид, сидя в кресле и поглядывая на них с улыбкой, любил беззлобно приговаривать:

– Глядите, «шахтеры» пошли! Этим бы детинам да в забой или в гальванический цех завода «Серп и молот»! А то выбрали себе работенку – карты кидать и народ дурить!

Данное прозвище прижилось, и порой из разных уголков игрового зала раздавалось: «У, шахтер хренов!» – и это уже произносили разные посетители.

Может быть, потому, что он себя неуверенно ощущал в присутствии этих ребят, а может быть, потому, что они никогда не давали ему «поблажек», действуя четко в соответствии с правилами игрового заведения, Ариф их терпеть не мог. Постоянные конфликты грозились перерасти в нечто большее: несколько раз в ответ на его крики потерпевшего и угрозы «шахтеры» закрывали флот крышкой – действие, означающее, что стол закрыт и продолжить на нем игру можно будет только с разрешения менеджера – и вставали в позу, готовые при малейшей попытке чуть ближе к ним придвинуться дать немедленный физический отпор. Понимая, что «спокойно жить» ему не дадут, Ариф стал жаловаться генералитету на этих ребят. Сначала, в качестве доводов, говорилось о полном отсутствии уважения к его сединам, затем – о постоянном употреблении алкоголя дилерами (тогда пили все и вся, и, как ни странно, менеджмент смотрел на это сквозь пальцы) и закончилось все обвинением в игре на руку с другими посетителями. Вода камень точит – вот и постоянные кляузы и доносы на определенном этапе возымели действие, и сверху дали команду: «Проверить надежность сотрудников».

В ту ночь менеджером был Мартин, а пит-боссом – Саша Цаплин. Мартин обрадовался новому заданию – оно его немного развлекло и отвлекло от хандры и мыслей о результатах игры в нарды. Он дал указание пит-боссу: ставить «шахтеров» только дилерами, а где возможно, даже без инспектора (по ночам много гостей приходило поиграть, и персонала не всегда хватало для того, чтобы открыть все столы с дилером и инспектором), с целью выявить подельников и поймать за руку на месте преступления. Сам же Мартин отправился в менеджерскую, чтобы наблюдать за «охотой» через камеры.

Артем поймал вдохновение: игровая удача сопутствовала ему, и, к счастью для казино, он выигрывал везде, куда его ни ставили. Он всегда отличался фартовостью, а тут просто зашкалило. С покерного стола от него ушли все игроки, на блек-джеке под него попал Вова Могила (директор рядом располагающегося кладбища) со своим семейством. Артему даже пообещали бесплатный участок и особые льготы для скорейшего туда переезда. На рулетке гостям тоже изрядно досталось. Правда, потом к нему подошел Цаплин и спросил, куда «ушли» две пятихатки, на что Артем показал на сидящего в торце стола мужичонку, делающего ставки на колонках. Больше вопросов не возникало, и, поссорившись с большинством посетителей, Артем в одиночестве караулил покерный стол – с ним никто не хотел играть.

У его же друзей была обычная рабочая ночь: выигрыш чередовался с проигрышем. Ничего такого, что свидетельствовало «про» и «контра». Задание по выявлению «пятой колонны» было завершено и успешно провалено.

Под конец смены Мартин пригласил в менеджерскую по очереди Андрея и Сергея. И объявил об их увольнении, мотивируя отсутствием московской прописки. Сказав, что компания возвращается к прежним стандартам и что они – первые в череде увольнений, которые последуют в ближайшее время (на тот момент более половины стаффа попадали под такую формулировку). Перспектива, что еще кто-то лишится работы, мало волновала ребят. Андрей, родом из Одессы, был потомком известного белогвардейского генерала. Во времена Союза, чтобы дистанцироваться от опального родственника, но сохранить фамилию, была добавлена буква «Ь» между согласными в середине фамилии. Сергей же вообще имел обнинскую прописку. Объяснения Мартина ребята восприняли как нелепую попытку сделать хорошую мину при плохой игре. А играл Мартин действительно плохо, как в прямом, так и в переносном смысле – его долг за партии в нарды становился уже неприлично большим…

Теперь поговорим о покере – самой сложной игре в плане осуществления контроля. Главная проблема заключается в том, что игрок берет карты в руки и нужно предельно внимательно смотреть, что он с ними делает.

Как-то в «Государе» по большим ставкам (от 200 до 500 долларов в ante) играли два молодых человека. Они даже показывали свои карты персоналу казино: дескать, смотрите, мы принимаем решение коллегиально с вами. Мы даже готовы блефовать – абсолютная глупость, которую может совершить человек, играющий против казино [19] . «Интуиция» подсказывала им, когда нужно сбросить даже небольшую комбинацию, – дилер находил в своих картах более сильную. В связи с этим пит-босс проводил специальный инструктаж, прежде чем отправить человечка за тот стол. Требовалось обращать внимание на все: как люди берут карты, не меняются ли ими, не обмениваются ли информацией. И если такое происходит – немедленно пресекать. На самом деле данные указания были абсолютно лишними – около стола на постоянной основе дежурил менеджер, а сам пит-босс, забросив остальных гостей и весь зал казино, караулил с другой стороны. Так что, если бы возникло малейшее подозрение, его бы тут же пресекли люди, наделенные большей властью, чем дилер. «Сказочное везение» длилось несколько часов. За это время казино «потрогали» более чем на 50 000 американских юаней. И продолжали трогать… пока кто-то не догадался заменить игровые карты.