Чтение онлайн

Только два человека из команды Йордана не представились и не предъявили ни своих бизнес-карт, ни тщательно продуманных приветствий, когда представители прессы садились в самолет. Одним из них был шеф безопасности компании Йордана, бывший полковник КГБ, с изучающим взглядом, маникюром на руках и в дорогой одежде, свидетельствующей о его хорошем вкусе. Другой, с ничего не выражающим лицом, был помощником шефа, упитанный охранник, одетый в дешевый костюм, из-под которого выпирала кобура. Именно благодаря этой парочке у всех почему-то появилась уверенность, что у нас не возникнет никаких неприятностей, если мы рискнем появиться на враждебной территории.

Уже начало темнеть, когда мы подлетали к Липецку, проходя по границе дымовых труб, на которых были установлены стробоскопические красные мигающие огни, предупреждающие экипажи самолетов о малой высоте. Сверху город выглядел, как и тысячи других советских городов, – построенным неряшливо и без воображения. Наша гостиница, сооруженная из серого и плохо уложенного кирпича, называлась то ли «Москва», то ли «Октябрь» – коммунистические планировщики называли так практически каждую тусклую и закопченную гостиницу «Интуриста». (Встречающееся иногда название «Дружба» воспринималось как завещание, оставленное после кончины всплеска творческой мысли.)

Наше вселение в гостиницу никак нельзя было назвать дружественной процедурой. У одного из прибывших с нами русских адвокатов был только заграничный паспорт. Толстуха, восседавшая за стойкой регистрации в холле гостиницы, потребовала от него внутренний паспорт, поскольку в России все еще действовала советская система двойной идентификации человека. Хотя его документы позволяли летать в Лондон и останавливаться там хоть в отеле «Гросвенор Хаус», она упрямо использовала этот предлог, чтобы не дать номер в гостинице.

– Но где же я остановлюсь? – взмолился он.

– Не в моей гостинице! – прошипела она достаточно громко, чтобы пяток скучающих проституток оторвались от своих журналов.

Потребовалось вмешательство йордановского полковника КГБ, который решил эту паспортную проблему с помощью нескольких тихо сказанных слов и значительного размера чаевых. Позже, когда мы собрались в маленьком, слабо освещенном баре на верхнем этаже, чтобы выпить на ночь чашку чая, он снова доказал свою полезность. С помощью только одного звонка по мобильному телефону он в рекордное для России время мобилизовал местных милиционеров, чтобы выпроводить вон драчливого пьяницу, переворачивавшего столы и оскорблявшего нашу компанию. По всему было видно, что наш новый друг из КГБ все еще пользовался старыми связями, что, собственно, и объясняло, почему он был такой важной персоной для инвестиционного банка. В штате каждого банка было много подобных выходцев из спецслужб, вероятно, даже больше, чем самих банкиров.

На следующее утро мы встали рано, чтобы получше подготовиться к предстоящему собранию. Собрание акционеров состоялось в свежевыкрашенном по этому случаю Липецком доме культуры. Краска липла к пальцам, и ее запах висел в воздухе. Здание покоилось на широких ступенях в римском стиле и поддерживалось колоннами с потрескавшейся штукатуркой. Судя по шаткому виду колонн, их назначение было, скорее, декоративным.

В галерее здания мы столкнулись с первым отрядом оппозиции – вооруженной охраной, преградившей нам путь. Некоторые бойцы были в темно-серой милицейской форме, а наемная охрана бандитского вида – в каких-то странных костюмах. Я слышал, как один из них прошептал по карманной рации: «Они здесь». Далее последовало бурное обсуждение.

Один из охранников сказал, что наша группа не будет допущена, несмотря на то что адвокаты Йордана имели все полномочия голосовать от имени большей части всех акций компании. Рафаэль Акопов, ведущий советник йордановского фонда «Спутник», размахивал пачкой документов перед одеревеневшим лицом официального представителя компании. Четвертое следственное управление суда только что приняло свое постановление в пользу иностранных инвесторов, объявлявшее это годовое собрание незаконным на том основании, что руководство предприятия исключило из повестки дня собрания вопрос о голосовании по выбору нового состава совета директоров, как этого требовал закон. Однако проблема, как это начали осознавать западные инвесторы, состояла в том, что в новой, капиталистической, России постановления суда мало чего значили.

Пока адвокаты спорили по пустякам, а простаки переругивались, я вышел покурить на ступеньки. Передо мной раскинулся город Липецк, крепко сжимавший крутые берега Дона, воды которого южнее вливались в Волгу и направлялись к Каспийскому морю. Прямо напротив меня на небольшой, окруженной деревьями площадке пенсионеры спокойно играли в шахматы, безразличные к игре с высокими ставками, разворачивающейся по другую сторону дороги.

Безмятежное спокойствие было прервано резким скрипом шин автомобилей, затормозивших у Дома культуры. Из двух машин сопровождения высыпали телохранители и прочесали ступени на входе в здание в поисках потенциальной угрозы. Следом открылась дверь белого «мерседеса-600» С-класса с затемненными стеклами, и из машины вышел Владимир Лисин. Он был официальным представителем братьев Черных – главных фигур в металлургической промышленности России. Менеджеры НЛМК исполняли все его указания. Поднимаясь по ступенькам, он помахал рукой столпившимся у входа людям. В благоговейном молчании они расступились, давая ему дорогу. Полный, маленького роста, Лисин был едва различим на фоне своих рослых – шесть футов и четыре дюйма – телохранителей, не скрывавших портупей с оружием. В отличие от нашей группы, у Лисина не было проблем с проходом внутрь здания. Он входил в состав руководства НЛМК в качестве постоянного представителя братьев Черных.

Лев и Михаил Черные родились в бедной, но опрятной сельской местности Узбекистана. В безумные первые дни перестройки братья сумели мертвой хваткой завладеть металлургической промышленностью России по производству алюминия и стали, так что треть всего объема производимых в России этих металлов попала в зависимость от их холдинговой компании «Транс-СИС Коммодитиз». В 1997 году они экспортировали из бывшего Советского Союза слитков алюминия и прокатной стали на сумму семь миллиардов долларов, сделав «Транс-СИС» одним из крупнейших в мире продавцов металлов, а себя – чрезвычайно богатыми и влиятельными людьми.

Братья Черные принимали участие в выгодных контрактах по толлингу, сделавших Юлию Тимошенко миллиардершей, поставляя сырье на заводы и фабрики Украины в обмен на их продукцию. Компания братьев Черных недавно привлекла внимание следователей. Когда директор Красноярского алюминиевого комбината пошел против интересов «Транс-СИС», ему стали угрожать расправой. Помещенный под защиту милиции, он все же вскоре уволился с работы. Его преемник не был столь удачлив. Вскоре после того, как новый директор поддержал линию своего предшественника против «Транс-СИС», он был застрелен бандитами на пороге своего дома в 1995 году. В связи с этим нераскрытым убийством Владимира Лисина дважды допрашивали в милиции, но отпустили без предъявления каких-либо обвинений. (Делового партнера Лисина, бывшего боксера Анатолия Быкова, позднее экстрадируют из Венгрии и предъявят ему обвинение в совершении этого преступления.)

Сразу после того, как американская компания, торгующая металлом, уговорила огромный плавильный комбинат в Братске выйти из эксклюзивного контракта по толлингу с компанией «Транс-СИС», руководитель операций американских компаний в России Феликс Львов был найден мертвым в канаве в шестидесяти милях от Москвы. Его тело было изрешечено пулями, в том числе одна из них – в затылке. Он исчез в промежуток времени между прохождением паспортного контроля и проходом на посадку в самолет в одном из московских аэропортов. Филиал нью-йоркской компании «Эй-Ай-Оу-Си» в России вскоре был закрыт. Убийство не раскрыто до сих пор.

По данным МВД России, братья Черные подозревались в участии еще в одном нераскрытом преступлении, связанном с обманным получением в 1992 году в Центральном банке России двухсот миллионов долларов. Никаких обвинений против братьев Черных тогда не было выдвинуто. Несмотря ни на что, оба брата спокойно живут за рубежом, проводя свое время между Монако и Израилем, где недавно Михаилу Черному удалось пережить захватывающий заговор против него с целью убийства. Однажды он был арестован, а затем вскоре освобожден швейцарской полицией во время разгрома организованной преступности в этой стране. Братья утверждали, что Михаил вообще не занимался делами компании «Транс-СИС» и отклоняли все обвинения против них, называя их злобными происками конкурентов. Оба брата отказывались от каких-либо контактов с журналистами.