Казнь Мира. Книга первая
Шрифт:
«Хрустальная пыль?»
— Она появится, если разбить Зеркало. Ты её уже видел. Отдыхай, крепни, ведь никто, кроме тебя, эту пыль не достанет.
Он только кивнул, почувствовав, что слабеет. Скорее в изувеченное тело, в пустоту…
Спустя некоторое время его навестил старший брат Кнуна, Сагарис. Царь демонов не изменился. Носил тот же хвост на макушке, то же рубище поверх крепкого бледно-синего тела. Такими же изодранными оставались гигантские крылья, делавшие Сагариса похожим на летучую мышь. Даже ехидный взгляд и острая ухмылка никуда не делись.
— Рад тебя видеть в сознании, Лариоса. Давно мы не встречались… с того дня, как ты дал мне уйти из эльфийской крепости, чтобы я исполнил твоё желание.
«Ты лжешь! Я не отпускал тебя!»
— Разве? Я бы гордился, что выскользнул из твоих рук, да только ты не старался меня удержать. Бедный маленький принц не был отомщён… а тебе его даже не жаль. Ты думал только о том, чтобы все беды земли обрушились на людей. Я не смог тебе отказать, а ты даже троном своим пожертвовал ради моего похода. Польщён.
«Я… не… то… хотел…»
Сагарис сел на камень, сложив за спиной чёрные демонические крылья.
— Ни Живущие на Земле, ни Духи не поняли тебя, но могу понять я. Люди — паразиты. Какой в них толк? Только живут и умирают, бездумно и безнадзорно плодятся, как звери. Они лишние даже в круге Творца и обделены собственной силой, лишь украли у других понемногу.
«Тебе есть дело только до того, что люди не становятся демонами».
— Твоя правда. Слабым в моём царстве нет места.
«Твоему царству не бывать, пока я жив!»
— Ох, Лариоса, ты ведь жив благодаря мне. Я нашел твоё тело, положил в сосуд, сварил эликсир. Тебе не кажется, что я милосерднее тех, в ком горит свет Творца? Для них ты умер, они не искали тебя, искал только я. И это после того, как ты загнал меня в пустыню, в вечный зной, а потом обрушил на меня звёзды. Разве ты не думаешь, что на добро надо отвечать добром?
«Твоего царства не будет!» — в этой мысли пленник воплотил всю свою ярость, но и сквозь неё пробилось: «Они бросили меня».
В глазах Сагариса мелькнуло торжество.
— Хорошо, пусть не мое царство. Но люди нам обоим не нужны? Эти тупые, жадные твари, разевающие рты на земли других народов, не способны постичь дары собственных благодетелей. Им всего будет мало, они не уймутся, пока не пожрут всё, даже друг друга.
«Мы поговорим об этом, когда у меня будет здоровое тело».
Он не хотел больше слушать ядовитые речи Сагариса. Темнота заключённого в стекло разума была безопасной, уютной, и на миг ему захотелось остаться в ней навечно. Смерть всё ещё казалась предпочтительнее служения демонам, но воспоминания о собственном могуществе теперь не давали покоя. «Нужно здоровое тело… а там уж я не дам Сагарису верховодить».
«Лариоса… — вспоминал он. — Имя, которым проклял меня отец, но я не сломался. Став тем, кем стал, я поднял старое имя, как знамя своей победы над судьбой, и дал ему новый смысл. Я — Эллариссэ, Аватар Творца Неру!»
С именем вернулась часть воспоминаний, а боль стала сильнее.
Царя демонов он не встречал ещё долго, хотя позволял себе выходить далеко за границы пещеры с сосудом. Быстро Эллариссэ выяснил, что находится в крепости, которую сам когда-то и заложил — Даву. Тюрьме для особо опасных преступников, тех, кто посягал на изменение миропорядка. Ару, например.
Она тоже была здесь, и, как успел отметить Эллариссэ, на довольно высоком положении. Её пламя — истинное проклятие для каждого, кто с ним столкнется, и не найти от него спасения. Ещё будучи фениксом, Ару отличалась мастерством и могуществом. До того, как она стала демоном, Эллариссэ надеялся помочь ей измениться, исправиться. Фениксы невероятно редко избирали удел Тьмы, а победа Аватара в войне за небесный город Аберон уверила их во всемогуществе света Творца Неру. Ару и здесь оказалось особенной, и её пришлось посадить в крепость, просвещая и подпитывая слабый дух истинами доброты и смирения. Для этого Эллариссэ путешествовал с ней в прошлое, каждый раз проговаривая нужный урок. Ару кивала и вела себя смиренно. Казалось, ещё немного, и тёмные помыслы оставят её, но нет, она сбежала.
Эллариссэ искал её, клялся правителям фениксов, что не будет среди их народа нового демона, но разумом понимал, что если он не видит её на обитаемой земле, то она свой выбор сделала. Он снова проиграл Тьме, поселившейся в этом мире.
Даже с мёртвым синим телом Ару оставалась красавицей, пусть и не во вкусе Эллариссэ. Он любил величавость и сдержанность, а Ару казалась ему отталкивающе соблазнительной. Как любовница она наверняка была неплоха, но любить такую всем сердцем он не смог бы.
— Вспомнил, что ты мужчина? — Ару, заметив внимание к себе, усмехнулась.
«Мне нет до тебя дела, Ару. Истинная красота твоя давно иссякла», — ответил он, глядя в её синие глаза с жёлтыми белками.
— А твоя красота ещё сияет?
Едкие слова Ару смутили его, но не напугали. Дождавшись, пока демонесса уйдёт, он задумался: чего стоит сейчас его жизнь? Он привязан к демонам, захотят они — и всё закончится в один миг.
«Я должен освободиться как можно скорее. Любым способом».
Когда демоны рассказали ему свой план, он поймал себя на мысли, что их замысел ему по нраву, только требовал огромных душевных сил от самого Эллариссэ и всей мощи воссозданного Семилепесткового перстня — артефакта, дающего власть над Тьмой.
— Если мы проиграем, второго шанса не будет, — с усмешкой говорил Кнун. — Что, может, и не так плохо. Ты ведь наш злейший враг.
Эллариссэ чувств не выказывал и даже мысленно не отвечал. Он был умен и сдержан. Пусть демон упивается своей мнимой властью.
— Твоя жизнь будет зависеть от жизни Сагариса. Его тело не должно пострадать. Я поставлю печать на твой дух, вернув тебе малую часть твоего былого могущества. А кроме того — тебе будет доступна сила самого Сагариса. Ты сможешь управлять чужим телом, вселяя свое сознание в него. Это пригодится для решающего удара по Зеркалу. И ещё кое-что…
Кнун выдержал длинную паузу, а затем продолжил отвратительным скрипящим тоном:
— У людей из-за тебя теперь не один артефакт, а два. От Зеркала, которое ты разбил, отделился Осколок, и сила Времени воплотилась и в нём тоже. Уничтожить нужно оба за раз, иначе мощь одного перейдёт в другой.