Чтение онлайн

— Любопытно, — мягко произнес Холмс.

— Ума не приложу, в чем тут дело. Мистер Хеншо сказал, что ему очень жаль. Он хотел зажечь камин, и тот вспыхнул. Только поблизости не было видно спичек, огонь не горел, и газом не пахло. Зато ужасно разило чем-то другим. Раньше я внимания не обращала, а тут вспомнила, что и прежде иногда попахивало, правда не так сильно. Но вроде все обошлось. Мистер Летбридж продолжил обход, а мистер Хеншо, наверное, вернулся к своим французским книгам. А вчера вечером пришли и сказали, что меня вызывают в Скотленд-Ярд.

Если рассказ и взволновал Холмса, то он мастерски скрыл интерес под маской вежливого внимания.

— Миссис Константин, при взрыве не сыпались ли искры, как при соприкосновении трамвайной штанги и проводов?

— Да, да! Мне это не пришло в голову, но точно так.

Детектив встал, обогнул свой письменный стол и направился к старому серванту, заваленному книгами, бумагами, склянками и приборами. Взяв в руки шестигранную бутылку из прозрачного стекла, он вынул пробку:

— Скажите, миссис Константин, не знаком ли вам этот запах? Он, как вы говорили, не похож на газ. Понюхайте, пожалуйста. Только не приближайтесь вплотную и не вдыхайте глубоко.

Держа горлышко на некотором расстоянии от посетительницы, он немного выждал. Испарения достигли носа миссис Константин, она кашлянула и, скривившись, воскликнула:

— Фу, какое гадкое зелье! Уж не знаю, сэр, что мистер Хеншо собирался с ним делать, но пахло именно этим.

Она отхлебнула чая из чашки.

— Может быть, мистер Холмс, вы раскроете нам свой маленький секрет? — спросил инспектор.

— У меня нет никаких тайн. Миссис Константин почувствовала запах серной кислоты.

— Зачем она ему понадобилась? — пробормотал Лестрейд с подозрением в голосе.

— Спросите лучше, зачем он вызвал короткое замыкание в батарее, да еще полностью заряженной, в понедельник с утра. Миссис Константин, в той часовне есть электрический свет?

— В классе воскресной школы, наверное, есть. Его пристроили всего три или четыре года назад.

— Рискну предположить, что там мистер Хеншо и нашел розетку. Неслучайно утром в понедельник аккумулятор был заряжен. Пожалуйста, расскажите мне о вашем приятном молодом жильце чуточку поподробнее. Он много путешествует? Может быть, ездит за границу?

Леди рассмеялась:

— Что вы, мистер Холмс! Думаю, вряд ли он бывал дальше маргитского пирса. Нет. Но по субботам, не реже чем раз в две недели, он отправляется в Оксфорд за книжками для своих занятий.

— Довольно странно. Ведь Лондон ближе. Почему же он не покупает пособия здесь?

— Хм, мистер Холмс, он мне намекнул, что у него там знакомая, которая приглашает его на чай.

— А… Вероятно, дело в этом. Еще вопрос: откуда он родом?

— Затрудняюсь ответить, мистер Холмс, — встревоженно проговорила посетительница. — Думаю, не из наших мест. Разговаривает как джентльмен. Это все, что я могу сказать.

— Очень хорошо, — кивнул мой друг с удовлетворенным видом. — И последнее, миссис Константин. Поверьте, присутствие этого молодого человека в вашем доме ничем вам не угрожает. Полицию просто интересуют необычные происшествия. Так ведь, Лестрейд? Потому вас и побеспокоили. Но ничего серьезного не произошло. Вы ведь по-прежнему будете сдавать комнаты мистеру Хеншо, скажем, в ближайшие шесть месяцев? В целом он, кажется, прекрасный постоялец?

— Не уверена, — ответила дама, и в ее голосе прозвучал оттенок негодования.

— Вы должны дать согласие. Думаю, оснований для жалоб у вас не будет. И еще: никому ни слова о нашем разговоре, в том числе мистеру Хеншо. Это чрезвычайно важно.

Видя, что наша гостья колеблется, я вмешался:

— Вероятно, у вас есть сестра или подруга, у которой вы могли бы погостить пару недель, пока не оправитесь от потрясения. Будет достаточно, если с мистером Хеншо останется служанка.

— Хорошо, сэр. В любом случае обещаю вам сдавать ему комнаты еще полгода. И о нашей беседе буду молчать как рыба.

Одной встречи с миссис Константин было достаточно, чтобы понять: слово она сдержит. Она явно принадлежала к числу тех решительных пожилых леди, которые, напади на Англию Наполеон, вымели бы вражеское войско своими метлами.

Наши посетители ушли. Казалось, результатами визита остались довольны все, кроме Лестрейда, задетого тем, что его не посвятили в тайну. Ну а Холмс просто ликовал. Он не был большим любителем спиртного, но вечером мы с ним откупорили шампанское «Дом Периньон» — первую бутылку из шести дюжин, подаренных благодарным клиентом несколько лет назад и с тех пор стоявших в неприкосновенности.

Следующим утром мой друг без предупреждения исчез. Обычно он вставал не рано, и я был уверен, что он еще спит, пока служанка не сообщила о его отсутствии. Я праздно, но не без приятности провел день: он запомнился мне первым осенним снегопадом. А в шесть часов вечера на лестнице раздался голос Холмса: он вернулся и звал миссис Хадсон.

— Уж подумал, что вы снова пропали без вести, — сказал я полушутя.

Сыщик бросил на кресло шляпу и трость. Через секунду вслед за ними полетело пальто.

— Мой дорогой Ватсон, я побывал в замечательном месте — в Сомерсет-хаусе. В его великолепных, украшенных росписью залах я любовался Темзой с проплывающими по ней пароходами и с неменьшим наслаждением изучал журналы регистрации рождений, браков и смертей.

— Кто из родившихся, женившихся или умерших вас заинтересовал?

— Никто. Там есть другой, сравнительно маленький отдел, где обязаны регистрироваться люди, желающие официально сменить имя. Мне пришло в голову, что Чарльз Хеншо — если можно так выразиться, имя, перекроенное на английский лад с иностранного. И я вовсе не удивился, узнав, что несколько лет назад оно было присвоено Карлу Хеншелю в регистрационной конторе Чатема, а это не слишком далеко от Ширнесса.

— Он немец?

— По рождению да, хотя британское подданство принял, еще будучи Карлом, когда жил в Австралии. Как видите, полностью скрыть происхождение ему не удалось.

— Но миссис Константин не сомневается, что он англичанин до мозга костей.

— Он языковед, мой дорогой друг. Немец-лингвист может говорить по-английски правильнее, чем человек, родившийся и выросший в Британии. Что касается преподавания французского молодым англичанам или английского молодым французам, то лучшего прикрытия ему было не найти. При таком роде занятий в нем, скорее, заподозрили бы француза по крови или по политическим симпатиям. Но немец, дающий уроки французского в Англии, — это весьма нетипично.