Чтение онлайн

Итак, вечером мы сели в кеб, который миновал залитую фонарным светом Трафальгарскую площадь, затем Стрэнд и подвез нас к гостинице, находящейся близ железнодорожной станции. Отсюда отправлялись составы на континент. Мы прошли по мягким коврам мимо зеркал в позолоченных рамах и колонн малинового мрамора в зал ожидания первого класса. Здесь стояли темно-синие бархатные кресла и полированные столики, предназначенные для состоятельных пассажиров Южной железной дороги. Скоротав в роскошной обстановке час-другой, они садились в поезд до паромной переправы, а затем продолжали путь в Кале, Остенде, Париж, Берлин или Милан.

Холмс устроился у стены и нажал кнопку маленького электрического звонка. Через секунду перед нами появился подросток в форменном костюме и фуражке шоколадного цвета. Медные пуговицы на его куртке были так начищены, что их сияние едва не ослепляло. Вглядевшись в лицо посыльного, я узнал одного из солдат «нерегулярной армии Бейкер-стрит», много раз служившего моему другу глазами и ушами. Пару лет назад повзрослевший паренек был приставлен к делу, но все еще числился в «небольшом списке» помощников великого детектива.

— Был и ушел, сэр, — отрапортовал он, прежде чем Холмс успел задать вопрос.

— Уже?

— Да, сэр. Ваш джентльмен, который утром отправляется читать книжки, а приходит обычно в восемь, сегодня, должно быть, пропустил ужин. Он вернулся в семь, в половине восьмого позвонил из своей комнаты и дал мне полкроны и билетик, чтобы я забрал из багажной конторы его вещи. На вокзале я получил маленький чемоданчик, который был заперт на замок. Неизвестно, что лежало внутри. Когда я вернулся, джентльмен дал мне еще полкроны. Неплохой заработок для одного вечера, мистер Холмс!

— Маленький чемоданчик… — задумчиво повторил мой друг. — Вы молодец, Билли. В самом деле, молодец. — Холмс полез в карман, и через секунду в раскрытой ладони его осведомителя блеснула золотая монета достоинством в полсоверена. — Можете прибавить это к тому, что дал вам доктор Гросс. А теперь принесите, пожалуйста, два стакана односолодового виски и кувшин горячей воды.

— Может быть, содовой, мистер Холмс?

— Я не привык портить хороший напиток сельтерской, Билли. Ступайте.

Как только парень ушел, мой друг повернулся ко мне:

— Ватсон, они почти у нас в руках! К следующему понедельнику мы все узнаем. День недели выбран не случайно: человек выносит из Адмиралтейства секретные бумаги в пятницу вечером, поскольку в уик-энд никто не обнаружит пропажи и в его распоряжении будет два дня, чтобы их скопировать. Максимум времени, минимум риска. В понедельник утром шпион оставляет чемоданчик с копиями документов в багажной конторе вокзала. Затем наверняка направляется в эту гостиницу, запечатывает билетик в конверт и отдает привратнику для доктора Гросса, который вскоре должен прибыть из Оксфорда.

— Недурно! — воскликнул я, невольно восхищаясь простотой этого плана. — А старик вручает билетик мальчишке, чтобы тот принес багаж.

— Так и есть. Во вторник утром доктор Гросс отправляет чемодан обратно на вокзал, а потом бросает багажный билет в гостиничный почтовый ящик или просит слугу отослать конверт с почтамта. Специальное отделение не усматривает в поведении пожилого джентльмена ничего подозрительного. Между тем в среду адмиралтейский шпион получает чемоданчик, а в пятницу уже идет с ним на службу. И так из недели в неделю.

— Да, и вряд ли Гросс сдает на хранение пустой портфель, — стал рассуждать я, ухватившись за протянутую Холмсом нить. — Думаю, адресат находит там указания относительно того, какие документы должны быть переписаны. Адмиралтейский служака забирает чемоданчик не позднее вечера среды, так что у него в запасе предостаточно времени, чтобы все подготовить.

— Превосходно, Ватсон! Добавлю, что, кроме инструкций, шпион извлекает из портфеля пачку банкнот — плату за измену.

Билли вернулся с графином воды и двумя стаканами. После его ухода Холмс продолжил:

— Во вторник доктор Гросс возвращается в Оксфорд и зашифровывает полученные сведения, а в субботу передает их Хеншелю в музее. Круг замыкается. Держу пари, что ни один из этой троицы ни разу не видел двух других сообщников.

Как выяснилось позднее, мой друг был абсолютно прав. В следующий понедельник адмиралтейского шпиона удалось выследить: им оказался молодой человек по фамилии Престон, чертежник. Те, кто знал его, говорили, что он усерден на службе, довольно замкнут, придерживается строгих моральных правил, друзей у него мало. Жил он в скромном домике на юге Лондона вместе с хворой сестрой. И только тщательное изучение полицейских досье помогло выяснить, что зять Престона, служащий адвокатской конторы, в надежде вылечить жену затеял рискованную игру на бирже, сняв деньги со счета фирмы. Как водится, несчастный рассчитывал вернуть «заем» и остаться в барыше. Но надежды не оправдались. Адвокат отправился за решетку, а его жена, сестра Престона, приняла яд. Доза оказалась недостаточной, чтобы убить женщину, но превратила ее в умалишенную калеку. С тех пор Престон заботится о ней. Кто знает, может быть, ее судьба внушила ему ненависть к своей стране и всему человечеству? Желая помочь больной, от которой отвернулись все остальные, муж и брат избрали скользкие тропы, ведущие к преступлению.

По распоряжению суперинтенданта Специального отделения Суэйна в расследовании приняла участие железнодорожная полиция Чаринг-Кросса. Во вторник утром, как только чемоданчик принесли в багажную контору вокзала, полицейские вскрыли его, заручившись санкцией министра внутренних дел. Как и предполагали мы с Холмсом, в портфеле оказались инструкции и деньги — пятифунтовые банкноты. В банках записывают имена тех, кому выдают и у кого принимают такие купюры. Благодаря этому удалось установить, что одна из них была снята со счета немецкого посольства, а другая и вовсе поступила из самой Германии. Проверка заняла час, после чего багаж водворили на место, чтобы шпион мог его забрать.

«Слепая игра» приняла новую форму. Каждый вторник чемоданчик открывался, и мы переписывали перечень документов, интересовавших доктора Гросса или его начальство. На протяжении следующих двух дней в здании Адмиралтейства, в кабинете № 40, двое чертежников составляли фиктивные планы и списки, отчеты о вооружении и сигналах кораблей, учениях и готовящейся мобилизации. Эти поддельные документы, которые подбрасывали Престону, вводили неприятеля в заблуждение, и его военные расчеты становились заведомо ошибочными. Сведения о маневрах и передислокациях флотских подразделений, а также о расположении батарей береговой обороны искажались, дальнобойность орудий занижалась, а толщина брони порой, напротив, преувеличивалась, расположение и ширина поясов менялись. Флот открытого моря, детище адмирала фон Тирпица, созданный для того, чтобы уничтожать четко намеченные цели, теперь был обречен стрелять наугад или по неверно выбранным мишеням.

В годы войны Холмс нередко наведывался в знаменитый кабинет № 40, где работали криптографы английского военно-морского ведомства. И все-таки наиболее ценную услугу своей стране он оказал в предвоенные месяцы.

В те дни, когда Европа прощалась с последним мирным летом, доктор Гросс сменил чаринг-кросскую гостиницу на гранд-отель «Север», а местом его «прогулок» стали вокзал Кингс-Кросс и станция Ливерпуль-стрит. В отношении его сообщников полицейские Специального отделения придерживались инструкций, смысл которых не вполне понимали. Таким образом, шпионам предоставлялась полная свобода действий и они своими руками все туже затягивали веревку у себя на шее.