Чтение онлайн

— Это помещение, джентльмены, наши друзья-лягушатники назвали бы garde-robe [43] и были бы совершенно правы. Мантии наших гостей действительно будут здесь под надежной охраной. — Джейгоу развел ладони в стороны на манер фокусника, выполнившего невероятно ловкий трюк. — В дни королевских церемоний единственный вход в эту комнату оберегается так же бдительно, как лондонский Тауэр.

— Вы в самом деле так думаете?

— Да, мистер Холмс, и, смею надеяться, с полным на то основанием.

— А что находится в следующей комнате?

— Вы можете осмотреть ее, сэр, если пожелаете. Сейчас ею не пользуются, и она постоянно заперта. Там хранят корреспонденцию, и даже в обычные дни клерки редко туда заходят. Однако, если вам угодно, я открою дверь. Извольте. Хотя с уверенностью можно сказать, что никакого отношения к предстоящей церемонии это помещение не имеет.

— На вашем месте я бы ничего не стал говорить с уверенностью, — едко заметил Холмс.

Джейгоу отпер американский автоматический замок и впустил нас в комнату, в два раза меньшую, чем предыдущие, с единственным подъемным окном. Инспектор поспешил отметить, что попасть сюда можно только через эту дверь. Одна из стен была от пола до потолка занята нишами, в которых стояли шкафы. Дверцы казались запертыми, и, вероятно, все открывались одним ключом. Холмс обвел их долгим немигающим взглядом.

— Думаю, мы увидели вполне достаточно, — сказал он. — Осталось лишь поговорить об окнах.

— Об окнах? — переспросил Джейгоу, впервые с момента нашей встречи утратив свою самоуверенность.

— Именно, — подтвердил Холмс. — Вы прекрасно потрудились, инспектор, превратив конторские помещения в хранилище для ценностей. Говоря, будто войти в каждую из комнат можно лишь через дверь, вы наверняка подразумевали, что брешью в ваших укреплениях остаются окна. Но об этом вы умолчали — видно, решили подшутить над нами или проверить нашу внимательность. Вы нас экзаменовали!

Замечание не на шутку смутило мистера Джейгоу. Ему явно не приходило в голову, что вор способен проникнуть во двор и влезть в окно второго этажа. Но признание в такой оплошности показалось ему равносильным самоуничтожению.

— Я не забыл об окнах, мистер Холмс, — неловко промямлил он.

— Не сомневаюсь, — сказал мой друг умиротворяющим тоном.

— Однако я посчитал, что едва ли преступник решит воспользоваться этим путем.

— Неужели? На мой взгляд, для него это единственный вариант — ведь у двери стоит охрана.

— Я как раз собирался упомянуть об окнах.

— Конечно же собирались! Ведь речь не о том, чтобы вор мог попасть сюда через люк в полу или потолке, хотя, уверен, вы и на этот случай приняли меры.

— Да-да! — торопливо закивал Джейгоу. — В комнатах выше и ниже этажом будут дежурить констебли.

— Превосходно! Тогда вы не станете возражать против небольшого эксперимента. Может ли кто-нибудь выйти во двор и проделать некоторые манипуляции с небольшим грузом, привязанным к веревке?

Холмс извлек из кармана смотанную в клубок тонкую бечеву, к одному концу которой крепилась фунтовая гирька с крючком.

— Это возможно, только…

— Только я убедительно прошу вас в ходе испытаний не доверять никому, даже доктору Ватсону и мне. Не оставляйте нас на этаже одних и не допускайте, чтобы мы разгуливали здесь, наверху, как нам заблагорассудится. Заходить в нижние помещения Мэншен-хауса мы также не должны. Вы неплохо поработали, многое предусмотрели и прошли главную проверку — проверку на преданность вашему начальству. Я вовсе не собираюсь вам вредить. А сейчас будьте добры спуститься во двор и выполнить мои указания касательно веревки с грузом. Меня и доктора Ватсона заприте здесь. Пусть один из констеблей дежурит в коридоре. Ваша помощь совершенно необходима для проведения эксперимента, но больше никого не надо в это посвящать.

В соответствии с планом Холмса, Джейгоу, выказывая неудовольствие, замкнул нас на ключ, а сам пошел вниз. Как только за ним закрылась дверь, мой друг сказал:

— Ватсон, нам лучше поторопиться. Этот малый еще безнадежнее Лестрейда. Если мы предоставим дело им, после церемонии в королевской коллекции не останется ни единого бриллианта. Я должен изучить обстановку, а вы откройте окно и спускайте гирьку на бечевке как можно медленнее. Это на некоторое время займет инспектора.

При выполнении задания я время от времени крутил головой, пытаясь наблюдать за Холмсом. Он расхаживал по трем смежным комнатам, порой ненадолго останавливаясь. Иногда я слышал едва уловимый скрежет металла. Завершив свой осмотр, Холмс высунулся из соседнего окна и принялся давать команды инспектору. Не берусь повторить их все (настолько дурацкими были некоторые из них), но под конец мой друг прокричал с тридцатифутовой высоты:

— Возьмите грузик и посмотрите, с какой амплитудой он раскачивается, когда вы держите его у стены. Если вор заберется на крышу, он может спуститься с нее на наружный подоконник, а оттуда попасть в помещение. Необходимо просчитать, насколько это вероятно.

— Но окна будут закрыты изнутри, мистер Холмс.

— С помощью маленького стального ломика вовсе не трудно выломать раму.

— В самом центре Сити и средь бела дня, мистер Холмс?

— Вор может взять тряпку и ведро и притвориться, будто моет окна.

— Во время визита его величества?

— Ограбление может быть совершено и ночью.

Наконец инспектор вернулся в garde-robe, как он шутливо именовал эту комнату. Сомневаюсь, что у него сохранилось высокое мнение о профессиональных достоинствах моего друга. Джейгоу наверняка заподозрил подвох, но, в чем именно он заключался, сообразить не мог. И уж конечно, у него не хватило бы способностей доказать, что перед ним разыграли фарс.

Я был несколько разочарован, когда Холмс отправился осматривать Вестминстерское аббатство и палату лордов без меня. Мне даже подумалось, что я зря согласился составить ему компанию в Мэншен-хаусе. Ведь это время можно было с большей пользой провести дома.

Как известно всему миру, коронация состоялась в назначенный день и никакая пропажа не омрачила долгожданных торжеств. Это дало богатую пищу для остроумия Лестрейда: за вечерним виски он красочно описывал, как блестяще Скотленд-Ярд справился с возложенной на него миссией без всякой помощи со стороны гениального детектива. Холмса эти тирады нисколько не занимали. Он отвечал на них короткой улыбкой, более походившей на гримасу нетерпения.

Мои мысли то и дело возвращались к полковнику Мориарти. Нам с Холмсом были известны его преступные намерения, но, судя по всему, он упустил удобный случай, ведь главная церемония уже миновала. Направляя в Скотленд-Ярд окончательный отказ от несения караула, мой друг заметил:

— Вся эта суета вокруг коронации — много шума из ничего.

— Вы не знаете этого наверняка, — сказал я. — Да и никто не знает.

— Помните дело, которое вы описали под заглавием «Голубой карбункул»? {18} Кажется, тогда я сказал вору: «Я Шерлок Холмс. Знать то, чего не знают другие, — моя работа».

Настала неделя официального ланча у лорд-мэра. Знамена, которыми в день коронации пестрел Уэст-Энд, теперь украшали коммерческие улицы Сити: они развевались вокруг собора Святого Павла, висели на фасадах банков, страховых и брокерских контор. Гирлянды маленьких флажков можно было увидеть на лепящихся друг к другу домах Ист-Энда (в той его части, что граничила с центральными кварталами), а также на доках Уэппинга и Лаймхауса.