Чтение онлайн

— Написанное здесь соответствует тому, что в ваших сумках? — спросил заинтересованно Хозяин. Фриновкий кивнул и продолжил:

— Я не пересчитывал всё, но и золото и валюту видел в каждой сумке. Отдайте распоряжение — пусть сотрудники наркомата финансов примут и посчитают… Вождь нахмурился, а Фриновский продолжил:

— А в двух сумках — личный архив това… — господина Троцкого… — поправился он — вернее самая важная его часть: личная переписка и списки его сторонников у нас в Советском Союзе. С указанием должностей и адресов… Вот тут Сталин удивился по настоящему!

— Архив? — изумлённо протянул он… — А как он оказался у этой… — боевой группы? И требовательно впился взглядом в глаза Фриновского. Тот постарался выдержать этот яростный напор…

— Изъяли у Троцкого из его места проживания — с усадьбы в Швеции.

— А что с самим Троцким? — свистящим шепотом процедил Сталин.

— По докладу старшего группы у Льва Троцкого не выдержало сердце. То ли от волнения; то ли от усталости; то ли от нежелания расставаться с архивом — старший группы ушёл от ответа, не смотря на мои прямые вопросы… — держась из последних сил твёрдо отвечал первый зам наркома. Сталин приблизил своё лицо к лицу Фриновского:

— А кто разрешил устранить Льва Троцкого?! — зло прохрипел он.

— Решение принял старший боевой группы — "Странник" — выдохнул сдавленно Фриновский. Сталин было обмяк, но тут же вызверился:

— А почему вы не поставили меня в известность о ваших контактах с "Странником"? Но тут уже первый зам наркома пришёл в себя:

— Не было никаких контактов товарищ Сталин! Ко мне поступила информация. Не проверенная. Зная о том — как вы относитесь к не проверенной информации — решил сначала проверить, а потом доложить результаты! Проверил — информация подтвердилась. И я сразу же к Вам — доложить! Вождь отшагнул от Фриновского; окинул его злым взглядом и отвернулся, пробурчав раздражённо:

— Умные все вокруг — один товарищ Сталин дураком выглядит!

— Это ещё не всё товарищ Сталин… — произнёс ему в спину Фриновский. Сталин резко развернулся:

— И что у вас ещё товарищ первый зам наркома? — бросил он ехидно. Фриновскому вдруг стало по мальчишески обидно: тут рвёшь жилы на работе; трудишься на износ, себя не жалея; даёшь результат, а с тобой — как с сопляком каким то! Но подавил в себе возмущение, тем более знал от Степанова — он мешает Сталину и тот только ищет повод. На душе, вдруг, стало легко-легко: скорее бы ГАВЕН дал добро!

— Мне нужно срочно, сегодня же выехать в Ленинград! Завтра-послезавтра на внешний рейд встанут — по сведениям от "Странника", переданного мне командиром боевой группы, прибывшие из Швеции пароходы с грузом для Советского Союза… Один пароход с шарикоподшипниками; один — с алюминиевыми листами для самолётов и три парохода с оборудованием завода под ключ — по производству подшипников. На пароходе с оборудованием завода — четверо специалистов по сборке и наладке. Пароходы после выгрузки переходят в собственность Советского Союза…

Брови Вождя взлетели вверх; на лице отразилось нешуточное изумление! Прошло несколько некоторое время, прежде чем Сталин спросил обычным тоном, справившись с растерянностью:

— И что же хочет в замен "Странник"? Фриновский ответил дерзко:

— "Странник" передал через командира группы: Это возвращается то, что было украдено иудеями у Советского государства! И добавил уже спокойнее — Я прошу вас дать указание наркому железных дорог о выделении необходимого количества эшелонов для быстрого вывоза груза с пароходов из Ленинграда и указание в Ленинград о беспрепятственной выдаче мне всего необходимого количества вагонов и паровозов, имеющихся в наличии в городе Ленинграде!

— А к чему такая срочность в вывозе грузов? — вновь поднялись вверх брови Хозяина. Фриновский терпеливо объяснил:

— Как вы знаете, Франция в 1930 м году; Америка в 1931 м году и Англия в 1933 м году приняли золотой запрет в отношении СССР, по которому мы не можем покупать товары за границей за золото. Только в обмен на пшеницу и частично лес, да и то по заниженным ценам. А подшипники и, тем более, алюминий — я уже не говорю о заводе, являются стратегическим сырьём и продаже нам не подлежат. Совсем! Вот поэтому нужно быстрее вывезти всё это из Ленинграда — подальше от ненужных глаз! Сталин вновь стал наливаться гневом:

— Так значит этот "Странник" хочет рассорить нас со всем миром, передавая нам эту контрабанду! Фриновский вздохнул, сдерживаясь:

— Нет никакой контрабанды товарищ Сталин… Фирма посредник купила у основной фирмы товар. Для перепродажи третьей фирме — не Советскому Союзу! Обычная практика капиталистов! Но что то там у них не получилось и фирма посредник продала товар другой фирме. А эта фирма отправила свой товар в подарок СССР. Она в своём праве — это её собственность! Так же, как и пароходы! А когда начнётся серьёзное разбирательство — если оно вообще начнётся, то все претензии к фирме, купившей товар последней и подарившей его СССР. Только вот претензии предъявить будет некому — фирма объявит себя банкротом и попросту исчезнет! А Советский Союз здесь ни при чём! Сталин долго ходил по кабинету, что то обдумывая, затем повернулся к Фриновскому и сухо бросил, не глядя на первого зама:

— Езжайте в Ленинград и работайте. Все необходимые указания местное руководство получит. В случае невыполнения ваших требований немедленно звоните мне! До свидания товарищ Фриновский… — бросил коротко Вождь и уселся за стол. Фриновский козырнул и вышел из кабинета. Вот и старайся после этого… — билась в голове обидная мысль, пока первый зам наркома шёл по коридорам Кремля…

А дальше всё закрутилось — завертелось… Литерный с Фриновским рванул в Ленинград; зам наркома лично встретил каждый пароход и проконтролировал бесперебойную выгрузку и погрузку в эшелоны. Побеседовал с прибывшими шведами, поселив их, временно — в своём штабном вагоне и отправив эшелоны с оборудованием завода на подготовленную для него площадку. Озадачил подчиненного аналитического отдела на ускоренное строительство завода и качественный монтаж. Справился, но неделю работал на износ — даже похудел и лицом почернел от постоянного недосыпа… Приехал в Москву, доложился Сталину. Тот его принял, не мурыжа в приёмной, но встретил сухо и особой радости и теплоты не выразил. Фриновский вышел из кабинета; выехал из Кремля и, приехав домой, плюнул на землю со злостью. И на работу не поехал — решил позволить себе пару дней выходных. Так ему посоветовал появившийся у него ночью Степанов. Запиской, поднесённой к лицу. Молча. В ней были дальнейшие рекомендации…

Вернувшись из Кремля в "расстроенных чувствах" первый зам наркома на работу решил не ехать… Да пошли они все на хер! — Воскликнул Михаил Петрович на молчаливый вопрос жены, встретившей мужа из очередной командировки. Супруга понятливо промолчала: зная тяжёлый характер мужа, предпочитала не лезть к нему с расспросами: надо — сам скажет, а не скажет — значит так надо… Фриновский отключил телефон, чтобы его не доставали звонками и ушёл в кабинет — решать извечный русский вопрос: Что делать?… и Кто виноват?… Отужинал и снова закрылся в кабинете. Душила обида на несправедливость. Он столько сделал для Советского Союза, а с ним вот так — по свински! И хотя Степанов в поезде ему всё разложил по полочкам — всё равно было обидно! Лёг спать, а ночью его разбудил вездесущий Степанов. Молча поманил в туалет; включил свет и приложив палец к губам протянул листок бумаги. Фриновский прочитал; затем прочитал ещё раз — внимательно. Степанов выразительно подвигал бровями — есть вопросы? Михаил Петрович покачал головой. Степанов усмехнулся и приблизив губы к уху Фриновского прошептал:

— Перестаньте обижаться… Вот так — из-за мелочных обид и становятся предателями! Фриновский вздрогнул и отшатнулся! — Как может стать маршал Егоров… — добавил "неугомонный Степанов, глядя очень серьёзно и покивал головой — так и есть… Ещё кое что пошептал на ухо первому заму наркома и исчез. А утром Фриновский вызвал начальника своей личной охраны и отдал ему два листа бумаги с заявлениями на имя наркома Ежова с просьбой: Предоставить 10 ти дневный отпуск в связи с плохим состоянием душевного и физического здоровья. И поманив к себе подчинённого, прошептал ему на ухо ещё два приказа. Тот удивлённо посмотрел на начальника, но молча кивнул — сделаю, мол… Не успел остыть след начальника охраны, как пожаловал один из подпевал Ежова — Миронов: еврей с русской фамилией… И чуть ли не в приказном тоне передал приказ Ежова — немедленно явиться в наркомат! Но с взведённым, как тугая пружина Фриновским, да ещё и первым замом, простому майору так вести себя не по чину! Сначала Фриновский заехал ему в морду лица, свалив одним ударом с ног, а потом, наклонившись, объяснил ему популярно — на могучем русском, за что тот отхватил. И попросил передать товарищу Ежову — он болен, но прибудет на своё рабочее место во второй половине рабочего дня. Раз это так важно для товарища наркома…