Чтение онлайн

Лев Давидович насторожился было, меня увидев, но успокоился, когда я напомнил ему, что вызван им самим для сортировки его архива. И с бодростью и активностью включился в разборку архива вместе со мной, комментируя каждый своё. Он — что значит каждая бумажка или письмо или рукопись, а я простое: Это тебе; это мне; это опять мне… Горка бумаг на полу росла, пока, наконец, мы не закончили. Демон Революции сел выписывать из своей личной записной книжки адреса банков и номера счетов, где он держал наворованные у советского народа неслабые денежки, а я сходил вниз и взял у Колюни рюкзак. Поднялся наверх — Троцкий прилёг щекой на руки, сложенные на столе. Умаялся, бедолага. Ну ещё бы: то все физические работы делали за него его помощники, а тут вон сколько пришлось потрудиться!

Подошёл к спящему, положил ему руку на голову. Мужчина под рукой как то обиженно всхлипнул и обмяк… Заснул — вечным сном. Хорошая смерть — во сне… Пусть себе спит. А я взял его записную книжку; вырвал из неё всего два листа подряд — с адресами банков и номерами; отпечатком, выдавленным на втором листе, да аккуратно вынул два листочка с противоположной стороны сшитой стопки. Зачем оставлять такое богатство кому то. А записная книжка — так вот она, на прежнем месте! Ну умер человек во сне — бывает… Не выдержало сердце напряжения!! И сам умер — никто ему в этом не помогал!!! Сложил в рюкзак стопки; утрамбовал. Не хватило… У нас, на этот случай — ещё два имеется! Второй заполнил почти полностью. Вызвал парней Те вошли, обратили, конечно, внимание на спящего, но не особо среагировали. А вот Дергачёв среагировал, да ещё как! Лицо скривилось от ненависти, а руку непроизвольно дёрнулась к кобуре с пистолетом! Но — увидел мой внимательный взгляд и увял…

Коля забрал большой рюкзак; полковник — поменьше. Закинули за спины и пошли на выход. А я прошёлся по связанным… Развязал и поводил по стянутым верёвкой рукам и ногам — убирал сжатости и опухоли. Вышел во двор и начал, понемногу, убирать сонливость у солдат и охранников-басков. Придёт время — они подымут своих сменщиков сонь и сами пойдут спать. До утра… А когда утром обнаружат мертвеца — мы уже будем далеко. Очень далеко! Подошёл к моим коллегам и повёл их — через ночной лес прямиком к нашему грузовику. Ну как прямиком: к грузовику, но по проходимым ночью местам. Пришли; развернули грузовик и я, сев за руль — вывел грузовик на гравийную дорогу, ведущую от села и усадьбы на равнину к городам. Убежал по следам грузовика; возвратился обратно, поднимая траву и кустарник и восстанавливая — снова, поломанные деревца… Затем за руль сел Дергачёв, а я в кузов — к заднему борту. Грузовик поехал, а за ним заклубился пыльный смерч, заметая наши следы на протяжении целых восьми километров — до пересечения с новой дорогой. Смена водителя; я — на место штурмана и в путь! Проехали обратно той же дорогой, но выехали к границе на 50 километров севернее — к другому пропускному пункту в местечке Магнур. Так же, как и при въезде в Норвегию, пересекли границу и поехали в Стокгольм. Въехали в город уже утром. Загнали грузовик во двор и спать! Первая часть задуманного выполнена — архив Троцкого у нас! Парни спали до пяти часов, а мне не до сна. Метнулся в город — по делам. Возил меня всё тот же молчаливый Израиль. "Зашёл" в полицейское управление; в банк банковско-промышленного дома семьи иудеев Варбургов; в офис серьёзной фирмы СКФ по производству шарикоподшипников; в посредническую фирму и в порт — проверить мой заказ на погрузку пароходов…

В 16.30 в задний двор банка "Ниа Банкен" въехал небольшой банковский грузовичок. За мусором, накопившемся в банке за целый день. Тут и ненужные бумаги и пищевые отходы и различный хлам, неизбежно появляющийся словно из ниоткуда. Охранник на воротах открыл ворота; водитель приветливо махнул рукой. Охранник — поднявшись на заднюю подножку грузовика заглянул — что в закрытом тентом кузове; махнул рукой — проезжай… Грузовик заехал во двор и подъехав к невзрачной двери — чёрному ходу, остановился, кузовом к двери. Для удобства загрузки мусорных мешков и бака. Пара уборщиков поднесла мешки; поставила бак с пищевыми отходами возле открытого заднего борта. Один из уборщиков залез внутрь; принял от второго мешки и бак и поставил в кузов бак. И спрыгнул вниз. Всё, как обычно — как и много дней и месяцев подряд. Не закрывая задний борт грузовика: каждый выполняет свои обязанности и только за это получает деньги — оба уборщика ушли в глубь здания. А из кузова выпрыгнули и быстро шмыгнули за ними трое мужчин в неприметной одежде с коричневыми чулками-масками на головах. Заскочили в здание и направились в подвал, где распахнутая гостеприимно огромная, невероятной толщины дверь в хранилище, гостеприимно пропустила незнакомцев в святая святых любого банка! Незнакомцы вошли и развернули объёмные свёртки, принесённые с собой. Свёртки оказались кучей большого размера сумок, куда трое мужчин стали споро складывать бумаги разного качества; достоинства, назначения. Работа спорилась; сумки быстро наполнялись… Из раскрытой двери хранилища послышался мелодичный звонок. Незнакомцы, казалось ещё увеличили темп сбора в сумки бумаг: долговых и кредитных обязательств; государственных облигаций и разного рода займов; акций самого банка и различных предприятий и наличных денег и купюрах разных стран. Незнакомцы брали только шведские кроны; немецкие марки; английские фунты и американские доллары. А так же — укладывали в сумки, в перемешку с бумагами, золотые монеты и слитки. Разных стран: всё, что имелось на полках хранилища. Набитые сумки подносились к выходу, выстраиваясь в неровную колонну, ждущую своего часа…

Управляющий банка Олаф Ашберг, побывавший в хранилище и переложивший некоторые бумаги из разных стопок в одну, вышел из хранилища, не закрыв за собой двери, что являлось грубейшим нарушением инструкции. Но он, по видимому, нисколько этим не озаботился — словно вообще забыл про открытую дверь! Ровно в 17.00 раздался мелодичный звонок, возвестивший сотрудников об окончании рабочего дня и человеческий ручеёк дружно потёк к выходу. И не удивительно: пятница, конец рабочей недели. Впереди — два выходных дня! Было отчего поспешить… На выходе сотрудники привычно развёртывали удостоверения и показывали их охраннику. Тот знал их всех в лицо уже много лет, но всё равно бросал взгляд на владельца или владелицу и отмечал в своём журнале регистрации жирной галочкой: вышел с территории банка… Рядом стоял начальник смены, контролируя своего подчинённого. Ровно в 17.30 управляющий зашёл в комнату охраны; окинул взглядом доску с ключами от кабинетов; поднял трубку и бросил в трубку — солидно, уверенно: Ставьте банк на сигнализацию. Затем поднялся на третий этаж вместе с начальником смены и лично проверил все двери — заперты ли? То же самое сделал на втором и первом этаже. Спустился, вместе с начальником смены в подвал; проверил все двери но… — прошёл мимо открытой двери хранилища, не обратив внимания даже на багровый свет лампочки, говорящий о открытой двери. И начальник смены не обратил на это внимания…

Парочка поднялась на первый этаж; управляющий снова поднял трубку; набрал номер полицейского управления и бросил хозяйственно: Я выхожу из банка… Сказал и положил трубку: Привычная, за столько лет, процедура. Пожал руку начальнику смены и вышел из банка. Старший смены ушёл в комнату охраны, где сидело ещё два вооружённых охранника. Начался обычный — насколько это возможно между начальником и подчинёнными, мужской разговор… А время, тем временем, неумолимо приближалось к 18.00… 17.35. Один из незнакомцев — более плотный и коренастый, подхватил пару набитых под завязку сумок и понёс их к грузовику. За ним пару сумок подхватил и второй — высокий и сильный незнакомец. А в хранилище возник, словно из ниоткуда — четвёртый. Быстро сложил в сумку отдельно лежащие стопкой бумаги; и подхватил пару сумок устремился за двумя незнакомцами. А тут и последний закончил набивать сумку и тоже понёс пару сумок на выход. Незнакомцы, как мураши, несли и несли набитые бумагами, деньгами и золотом сумки к заднему борту грузовика. Коренастый забрался в кузов; сильный стал закидывать сумки в кузов. Туда же залез и худощавый и стал перетаскивать сумки в глубь кузова. Незнакомец, возникший из ниоткуда, вышел из хранилища последним; нажал на кнопку закрывающую дверь. Еле слышно загудел электромотор и многотонная бронированная дверь начала закрываться. Вошла на своё место; с лёгким чмокающим звуком встала на место. Штурвальчики набора шифра закрутились сами собой, сбивая настройку. Защёлкали ригели замков и вместо красной лампочки загорелась зелёная — дверь закрыта. Незнакомец протёр кнопку тряпочкой и сунул её в карман… Вышел из коридора чёрного хода на свет божий — водитель завёл грузовик и мотор тихо заработал на малых оборотах. 17.55… Последние сумки легли в кузов; один из незнакомцев закрыл задний борт и забравшись в кабину, негромко бросил замершему водителю, глядевшему вперёд себя остекленевшим взглядом — Поехали… Охранник открыл, без напоминаний ворота. Проезжая, пассажир, рядом с водителем, глянул на часы — 17. 57. Успели… — пробормотал он чуть слышно и приказал водителю ехать в нужном направлении… А в банке охранники занимались привычным делом — охраняли банк. До завтра — завтра утром из заменит другая, дневная смена. И так — до понедельника… Сотрудник полиции в своём журнале отметит, что он поставил охрану банка на сигнализацию в 17.30, хотя поставил он её в 18.00. И Телефонистка вспомнит — если спросят — звонок был в 17.30. И повторный звонок — через несколько минут… Водитель, привезший мусор на свалку, скажет, что он выехал из банка до звонка об окончании работы и охранник подтвердит — имеется запись в журнале регистрации. И грузчики на свалке подтвердят — привёз мусор в начале шестого… Ну не зря же я метался по городу с самого утра…

…Троцкий, на некоторое время ставший наркомом железных дорог, заключил с фирмой "Нидквист и Хольм", через банк финансового дома Варбургов, договор о поставке Советской России 1000 паровозов. За 200 миллионов золотых рублей. Странный, мягко говоря договор, учитывая то, что фирма эта производила 40 паровозов в год! Ещё более странным было то, что Россия выплачивала всю сумму сразу, вперёд! Золотом! На условиях: фирма — на золото Советской России строит паровозостроительный завод, который и строит паровозы для молодой Советской республики… И действительно: в 20 м году Россия получила 40 паровозов; в 21 м — 100 паровозов и с 23 по 25 й — по 250 штук в год. Вся хитрость этого займа была в том, что мало того, что стоимость паровоза была завышена в два раза, но и завода никакого не строилось — только на бумаге! А паровозы? Покупались у Германии, испытывающей в то время колоссальный кризис… Да, к тому же — вся сумма была выплачена вперёд на пять лет, а это, как-никак — беспроцентный кредит! Троцкий хорошо нагрел на этом свои жадные иудейские ручонки! А ещё: осенью 1918 году, когда положение иудейских "большевиков" было весьма шатким (как признавался один из высокопоставленных иудеев того времени — они все "сидели на чемоданах", готовые сорваться из страны…) зам наркома финансов Исидор Гуковский (по национальности ясно кто) привозит в Стокгольм, в банковский дом Варбургов ящики с драгоценностями, золотом и валютой на сумму в 60 миллионов золотых рублей. Шведский монетный двор в то время переплавил более 70 тонн золота! Так что задолжал этот иудейский дом Советскому Союзу — крепко задолжал! А ещё процентов сколько набежало за эти годы?! Пришла пора платить долги господа иудеи! Вот я и забрал: своё — не чужое. Ну а если лишку перебрал — извините: некогда было сальдо с бульдо подсчитывать — время поджимало. Потом сочтёмся. Когда-нибудь… Может быть…

В доме, озадачил моё воинство упаковывать сумки, которые мы заберём с собой. Прикинул — не так уж и много получается… Прихватил с собой две большие сумки, которые я сам упаковывал бумагами, любезно отобранными управляющим по моей "просьбе". И поехал с Израилем по фирмам и конторам. Где меня ждали, не смотря на уже давно закончившийся рабочий день. Ну ещё бы не ждать, когда за товар, заказанный мною аванс выплачен, а общая сумма вдвое превышает продажную! Первым заехал к хозяину завода по производству подшипников. Выложил ему все его долговые обязательств банку Варбургов. И ещё приложил пачки шведских крон… Хозяин было закочевряжился: с него за эти долговые обязательства Варбурги спросят! А чего они спросят то — удивился я, когда бумаги у тебя? Но если не хочешь — развёл я руками — не надо. С тебя — по этим долгам другие спросят! И отдашь ты тогда не только подшипники, но и завод в придачу, ибо считать тогда будут совсем по другому! Дошло сразу — как только на язык цифр перешёл — хозяин тут же позвонил и дал команду отгружать выкупленную продукцию. А я подсказал — на какой пароход…

Дальше путь мой лежал в другую фирму… С ней я договорился и аванс оплатил, на поставку в Польшу, на адрес чехословацкой фирмы целый завод по производству подшипников — под ключ. И четырёх специалистов по сборке и наладке. Рассчитался так же — не нужными мне, но нужными фирме, её кредитными обязательствами; кредитными обязательствами её конкурента. Ну и денег местных отсчитал — чтобы были довольны. Босс отдал команду грузить оборудование на пароходы. Аж на целых три! Дальше — в посредническую фирму, закупившую в Англии, для финской фирмы алюминиевые листы. Тоже — целый пароход. Тут, правда пришлось раскошелиться — выдал наличными фунтами половину. Остальное — государственными облигациями и местными кронами. Всем, что осталось. И не жалко — зачем они мне?! Хозяин чуть не визжал от восторга: фирма посредник и наличные для них нужны как воздух. А тут сразу столько! И новый корабль начал загружаться в порту… А я рванул к своим. Приехали — отослал Израиля за главой местного клана. Тот приехал; слегка выпал из реальности, увидев столько денег — пусть даже и в различных бумагах. Привёл его в себя; быстро проконсультировался о их ликвидности. Пришедший в себя иудей быстро объяснил: что, как и сколько… Чтобы мне со всем этим не возиться — скинул всё это на главу клана, поощрив его пятью процентами с общей суммы. Мои деньги перевести в банки Франции, Чехословакии, Венгрии и Румынии. Свою долю вычесть и забрать себе — как и чем он посчитает нужным. И при этом посмотрел ему в глаза. И улыбнулся. Ласково так, добро — по отечески… Иудей аж передёрнулся, но по ауре вижу — впечатлился до самых печенок! Ещё бы не впечатлиться: в глазах моих и жизнь и смерть. ОТ ГАВЕНА…

Ну всё — нам пора… Здесь хорошо, а дома лучше… Пора нам на выход. Объявил — уходим. В порт и домой… Хафизов вздохнул с облегчением; Дергачёв принял как должное, а вот Борисов недоволен… Хафизова я понимаю: парень эмоциональный, а ту столько всего навалилось, да ещё и на неподготовленную психику молодого парня. А Колюня то чем недоволен? Спросил. Парень скривился:

— И не постреляли даже… В такую даль мотылялись и зачем? Ну банк ограбили — это ещё ничего… Да и то — только таскали… Но как же без драки и стрельбы? Похлопал поощрительно по плечу:

— Так и было задумано Коля… А подраться, да настреляться ещё успеем — и надоест даже! Борисов ухмыльнулся:

— Скажешь тоже — надоест! Такое разве может надоесть?! Ну истинный сын своего отца — только ответственности пока нет… Закинули в грузовик четыре больших и три средних сумки — две из них завёрнуты в брезент и поехали в порт. Там нас уже ждала — к дальнего причала, яхта не яхта; судно не судно, но что то быстроходное и пригодное по волнам двигаться беспрепятственно. Подъехали. Остановились… Парни выпрыгнули; занесли в каюты шхуны сумки и вышли на палубу. Запрыгнули обратно в кузов грузовика. А я зашёл с капитаном в рулевую рубку. Грузовик постоял, постоял; дождался, пока я вышел из рубки; закрыл задний борт, сел в кабину и уехал. Только не уехал я никуда: снова в невидимость и в трюм — в глубь судна, к двум НАШИМ каютам. А там уже сидят мои орлы… Это было не сложно: зашёл в рубку; "оставил" там капитана, а сам, в невидимости, вышел к грузовику. И проводил за ручку — по одному, своих соратников в глубь судна, к каютам. Вышел из трюма, зашёл в рубку. А оттуда уже — в видимости, к грузовику. Для всех, кто что то видел: подъехал грузовик; загрузил что то в яхту и уехал… А что загрузил и куда пойдёт шхуна с этим грузом? такие вопросы здесь не задают — даже пьяными! Чревато…