Чтение онлайн

К утру забытье Немайн перешло в глубокий сон. Заглянула Бриана, велела ни в коем случае не будить. Узнал бы Клирик - убил бы. Ему пришлось заново пережить во сне эпизод, который всегда хотелось забыть. Клирик всегда ненавидел свои немногие поражения - а они были неизбежны при работе "главного пожарника" корпорации. Слишком часто последний резерв вводили в дело тогда, когда о спасении ситуации речь вести уже не приходилось...

Дамбу должно было прорвать. Вода уже сочилась через основание, вымывая грунт. При первом взгляде Клирик отвёл ей до разрушения два часа, но - ошибся.

– Эвакуируйте рабочих.

– Но мы уже почти...

И ведь прав. Дизельные копры лупят, как тяжёлая артиллерия, вбивая опоры контрфорсов в потрескавшийся от суши грунт. Гравийное тело сформировано, и карьерные самосвалы вываливают песок на вторую линию борьбы с наводнением. Стальные и деревянные щиты подпирают эту массу. Но без контрфорсов всё рухнет под первым же натиском водяной стены. Чтобы закончить контрфорсы, нужен час. А внешняя дамба сдохнет через пятнадцать минут.

И это не простое "нет спасения - нет вознаграждения" - вместе с рудником клиента придётся бросить собственное оборудование.

– У нас есть вертолёты.

– Пусть прогреют двигатели. Первыми снимайте людей с участков шесть-альфа, шесть-браво, пять-зулу. Там точно не успеть.

– Мои люди согласны рискнуть.

И когда он успел их спросить? Не важно.

– Речь не о риске. И припомните сумму неустойки на случай оспаривания моих рекомендаций.

– Дело не в этом. Рудник продолжает добычу.

Этого не должно быть - Клирик знал точно. Даже помнил, как было - не во сне: падающая плотина, прыгающие оранжевыми пингвинами в потоке "Катерпиллеры", над головой - неслышный на фоне катастрофы вертолётный винт. Полтора миллиарда убытков - и ни одного погибшего. Но - сон внёс поправки.

Струи, текущие сквозь дамбу, превратились в фонтаны. Паводок обеспеченности в одну десятую процента. Если попросту - такое бывает раз в тысячу лет. Катастрофа - только не такая быстрая, как землетрясение.

– Почему не эвакуирован?

– Собирались. Но, когда узнали, кого прислали главой аварийной миссии... У вас репутация волшебника.

– Но не бога. Снимайте людей с групп участков пять, шесть, два. Вношу небольшое изменение - мы с вами остаемся здесь до конца. И попробуйте вытащить из-под земли столько людей, сколько успеете.

– Зачем?

– Вдруг дамба простоит дольше, чем должна бы... И ещё - приказываю заложить заряды подрыва в сегменты четыре, семь, десять, пятнадцать.

Грохот, визг, пыль закрывает палящее солнце. Сухо... Пока. Купить время... Допустим, новую дамбу рассмотрим как временную.

– Приказываю подпереть тело плотины самосвалами с полной загрузкой. Водителей - эвакуировать по исполнении приказа.

Может быть, это приостановит её гибель. Идея, конечно, бредовая. Минуты. Фонтаны превращаются в реки.

– Общая эвакуация. Что с рудником?

– Не успеваем...

Реки вырывают куски из тела старой дамбы. Разлив не остановить. Но - хотя бы удар? Стена воды рвётся вперёд. Впрочем, передовой волнобой, хоть и импровизированный, существует. И почти достроен. Бурая волна качается, словно подрубленная. За спиной шум винтов последних машин. Упала! Начала расти вновь, но поздно, поздно - давление нарастает пусть и рывками, но не одним титаническим ударом. Плотина держит. Пока. Высота водного слоя перед запрудой нарастает.

Поворот рукоятки - и единственный готовый до конца сегмент взлетает на воздух. Между крепкими подпорами - которые не дали ворвавшемуся потоку разворотить всё тело плотины.

Теперь высота слоя воды перед плотиной нарастала медленнее. И всё-таки слишком быстро. Пришлось поднять на воздух ещё три сегмента. Все разом - пока не оборвало провода.

Надежда не оправдалась - недостроенные контрфорсы динамической нагрузки не выдержали. Плотина рухнула по всей длине - и ревущая волна, недовольная тем, что её посмели задержать, обрушилась на диспетчерскую рубку, хрустально брызнули стёкла...

Но Немайн хотя бы лежала себе пластом, и никаких особых забот от приемного отца не требовала. Зато под вечер в заезжий дом изволил заявиться сэр Кэррадок. Спросил пива, примостился у стойки и начал сверлить Дэффида хмурым взглядом исподлобья.

– Глазом дырку на мне не протрешь, - заметил Дэффид, - пробовали и чем посерьезнее - не получалось.

– Мне надо перед ней извиниться.

Перед кем - объяснять не стал. И так было ясно.

– За что?

– Сам не знаю. Вру. Знаю... Только быстро надо. Пусть снимет! Амвросий себе смеется... Ну так он врач, а не колдун.

– А теперь тихо. И понятно.

Рыцарь взвился.

– А мне понятно, да? Мне понятно? Если лицо твоей сидхи перед глазами - всё время? Я вот тебя сейчас через неё вижу, понятно теперь? И жалко её очень и еще что-то. Не знаю. Позови, а?

– Так спит же! И Амвросий велел не будить.

Кэррадок потух и уткнулся в кружку.

– Спит, - пробормотал, - спит. А если это нужно быстро снимать? Вон, Кейра твоего после отвара травного не смогли отворотить. А тут сила богини.

– Так ты что, влюбился в Немайн, что ли?
– улыбнулся Дэффид. Но рыцарь остался мрачен.

– Я не влюбился - я одержим, - сообщил он, - и я знаю, что говорю. На мне с детства лежит сидховское проклятие. Я обычно молчу о нём, но из-за него на меня упало второе! Я не виноват, что не рассмотрел нашу расцветку. Видишь ли... Я не различаю цвета. Точнее, различаю, но совсем другие. И если бы они просто перепутались! Привык бы называть синий жёлтым, и всё. Наверное, и не знал бы о проклятии. Но меня заговорили хитрей! Например, для всех красный и зелёный - два разных цвета. Для меня - один! И голубой я путаю с розовым... Сам знаешь - стоит человеку увидеть сидху - и он пропал. Просто увидеть. Немайн, верно, закрывается, образ свой корёжит. А я увидел - настоящую.

– Постой, постой. Её много кто видел. Весь город. Да и в холмах многие...

– Именно. Видели... Слышал, как сидху женщины за глаза честили до вчера? "Закат над рекой". Присмотрись к сидхе. Лицо у неё не просто красивое - совершенное. Без изъяна и намёка на изъян. У человеческих женщин таких не бывает. Но цвет - цвет вас отпугивает. Она его на себя наложила. А я вижу другой. Настоящий. Не рыжее с синим, а золотое с белым. То, что является золотым с белым для всех... Я это увидел. И не понял сначала, что произошло. А настоящую сидху нельзя видеть - и не полюбить.