Чтение онлайн

– Дочь моего отца, но не моя сестра - кто это?
– риторически вопросила Немайн.

Сэр начал извиняться. Мол, не сумел узнать по описаниям. Еще бы. По описаниям получалась амазонка с огромной дубиной и ударом, что троих на милю сносит. Способная вести поединок три дня и три ночи, как герои легенд. А тут стояла обычная девчушка. С виду очень хилая. Ну и - не ожидал рыцарь найти воительницу за стойкой заезжего дома. Не женское занятие, и не воинское.

– К делу, - потребовала сидха.

Красный как рак рыцарь перешел к делу - и она чуть не повисла у него на шее.

Сэр рыцарь очень боялся козней фэйри! Поговорил с сэром Кэррадоком, который очень хвастался охранной грамотой от Немайн. И вот - предложил целый золотой за защиту от нелюдей. Который и выложил на стойку. Монета была Немайн незнакома. Взятая на норманнском снаккаре, брошенном на берегу невдалеке от города. Добычу король пожаловал рыцарям по поводу славной победы над норманнами - и был, конечно, целиком прав.

– Нельзя золотом, - сообщила Немайн, - золото металл нечистый... Да у меня и сдачи с золотого нет. Давай серебро! Я ведь не жадная. Так надо.

Серебра у рыцаря не нашлось. А искать по всему городу мену - не было времени. Чего Клирик и добивался - возник дефицит. Оставалось пообещать что-нибудь придумать. Изобразить мышление, подперев лоб кулачком. И, наконец, когда надежда начала оставлять вояку - сказать, что решение, кажется, есть.

Рыцарь воспрял на глазах, когда Немайн очнулась от размышлений и взяла новенький, нескоблёный лист пергамента. Разрезала на восемь небольших кусочков. Отцепила с пояса чернильницу. И тонкие руки начали выводить на каждом по очереди:

"Настоящим обязуюсь вернуть подателю сего долг в размере одной пятидесятой части серебряной марки, серебряной же монетой весом как солид, либо золотой, весом в восьмую долю солида, в городе Кер-Мирддине, не ранее июля и не позднее августа лета от основания Города тысяча четырехсотого. В случае предъявления сего векселя к погашению позднее указанного срока, вексель будет погашен за вычетом платы за хранение предназначенной к погашению суммы в размере трёхсотой части серебряной марки в год. В чем и подписываюсь. Немайн Шайло верх Дэффид Вилис-Кэдман."

Восемь раз вот так, девятой же стала охранная грамота. Ни одной кляксы или помарки! А ведь учиться владеть гусиным перышком пришлось совсем недавно. Что значит - месяц делопроизводства.

– Вот, - гордо сказала сидха, втянув высунутый от усердия язык, - теперь я разменяю солид на восемь милиарисиев. Одну бумагу оставляю себе. Получится, что одну серебрушку ты мне уплатил. А вот тебе и охранная грамота. Если фэйри будут пугать лошадей, или еще какие-нибудь злые шутки шутить, расскажешь, разберусь. Если будет ущерб - стребую виру. Учти - против сил Ада и злых людей бумага не поможет. Охранная грамота действует год, как написано. Через год, если ты не насолишь народу холмов, продлю. Стой-ка... Заверю.

Достала нож, примерилась к левому большому пальцу.

– Нет, - буркнула по нос, - внушительно, конечно - но перед церковным судом - не стоит. Знаем, кто любит подписи кровью.

И взялась за чернильницу. Невыливашка сопротивлялась отчаянно - но от квалифицированного вандала защиты не изобрели и в двадцать первом веке. Заквыристое движение руки - и на оставшейся чистой части листа расплылась здоровенная клякса. Сидха вдавила в неё правый указательный палец. Для верности поставила отпечаток рядом. Проштемпелевала и векселя.

– Готово, - сообщила. И правда - отпечаток пальца не подделаешь. По крайней мере, трудно.

Рыцарь рассматривал бумагу.

– До ярмарки я не вернусь, - заметил он, - а обязательно платить за хранение?

– Иначе грешно, - объяснила сидха. Сложила ручки замочком, чуть сжала плечики, подбородок вздернут вверх, глаза - сама чистота, - иначе получается рост. В евангелии от Луки сказано - давать в долг и ждать от этого прибыль - грех. А если не заплатить за хранение, так оно и выйдет. Получится, что ты взял процент в размере платы за хранение.

Когда недоумевающий, но довольный - получил, чего хотел, и со сдачей - сэр ушел, Немайн ловко подбросила монету, поймала. Сунула в кошель.

– А почему не в кассу?
– поинтересовался Лорн ап Данхэм.

– По другой статье проходит. Это заемные средства.

– Я верно понял, что он дал тебе в долг, и он же заплатит за хранение?

– Именно, - сидха просто лучилась.

– И ты считаешь это честным?

– Безусловно.

– Но сама ты на таких условиях в долг не дашь?

– А почему нет? Вполне богоугодное дело! Тебе сколько?

– Милиарисий, скажем.

– Подожди, я схожу за топором, разрубим солид. Или...

Клирик отрезал еще один кусочек пергамента.

– Надо будет брать еще за пергамент и за услуги писца, - сообщил доверительно, - но для тебя, Лорн, всё это в счет закуски к пиву...

И выдал точно такую же расписку, как и рыцарю. Только без подписи. И кредитором значился кузнец.

– Подписывай, - пальцы Немайн уже извлекли из кошеля серебряную монету, - Эту мне сэр Кэррадок принес. Забыла совсем.

– И какая тебе в этом выгода?
– Лорн сгреб монету.

– Выгоды никакой, зато удобство несомненное. В городе тебя знают, расписку в оплату примут охотно. А на ярмарку приедет всякий сброд, начнут шарить по кошелям. Серебро - их привычная добыча. А бумага - нет. Так что до августа я её скину с рук безо всякого убытка. И ворам никакой поживы. А серебро тебе нужно для торга с иноземцами?

– Нет. Захотел проверить, как работает твоя идея.

– А просто: ты ждёшь, пока распиской тебе заплатят за работу. Тогда монета твоя. Если нет, и потребуют монету - то после ярмарки ты берёшь себе плату за хранение. В это твоя выгода: у тебя ценность, которая не горит, за хранение которой - а это работа - ты получаешь честную плату. А мне на иголки и расписка сойдет. Твоя. Зато меня не обокрадут, да и весит бумага меньше. В этом моя выгода...

Перед ярмаркой "клуб" опустел. Кто махал топором на строительстве торговых рядов, кто ушел в патрули, чтобы оградить от лихих людей спускающиеся в долину грузы своих кланов.

Из купцов раньше всех прибыли византийцы. Ясная погода и попутный ветер на всем протяжении долгого по меркам неспокойного времени переселения народов пути - и вот гордый дромон с шиком, характерным для старых морских наций, с хода ткнулся бортом в речной причал, встав на место с точностью до сантиметра.

Немайн за стойкой трактира этого не видела, и видеть не могла: некогда ей было смотреть в высокие узкие окна. На ней висела главная обязанность Дэффида - следить, чтобы в заведении было не слишком тоскливо, но и не слишком весело. Впрочем, сейчас вся торговля шла на вынос. С абсолютной памятью сидха уже знала половину города. Прекрасную. Женщинам в эти дни готовить было некогда, так что "Голова" и полдюжины заведений попроще, большая часть которых была открыта специально перед торгами, отдувались за всех. В одном из них изображали присутствие семьи Кейр, Тулла и Эйра, другое взяли под крылышко Глэдис и Эйлет. А Немайн оставалось поприветствовать клиенток по имени, да пожелать всего хорошего, да черкнуть, кто, чего и сколько заказал. Для сложных случаев поблизости имелся Дэффид, для лёгких - Сиан.