Чтение онлайн

Денег мало, продукты и вещи дорожают в условиях ведения затяжной войны. Всё это обеспечивает плодородную почву для идей социализма. Высший генералитет готовит отречение императора в ставке, блокируя его от преданных пока ещё офицеров и совета министров.

А в Думе уже кипит котёл из меньшевиков, кадетов, октябристов и прочих мелких партийных и беспартийных шавок, подготавливающих поддержку народом государственного переворота, задуманного буржуазной элитой. К этому можно ещё прибавить отсутствие ограничительных мер на поднятие стоимости хлеба со стороны царского правительства. Да и откровенное головотяпство, и специально продуманные диверсии, и подстрекательство тоже имели место. Се ля ви! Монархия повержена…

Прекратив метаться по кабинету, Керенский остановился и невидящим взглядом уставился в стену.

А потом снова бросился к телефону.

— Аллё! Девушка?! Соедините меня с Коноваловым. Аллё! Александр, а скажи мне, ты знаешь, сколько получает в среднем рабочий в Германии? Знаешь?! И сколько? А в рублях? Узнай, пожалуйста. Пусть мне принесёт твой человек бумагу с этими данными, да таблицу составьте с ценами у них, и у нас на жильё, одежду и питание. И ещё узнай зарплаты городового, офицера и учителя. Да, надо… Очень надо, Александр Иванович! — Керенский поморщился, продолжая говорить при этом в трубку. — Да, эти сведения мне важны, будь любезен. Какая разница, зачем. Для мировой революции! Да, серьёзно! Абсолютно! Победим немцев и захватим их территорию. Будешь мэром Кенигсберга и владельцем всех заводов в нём. Да, шучу. Ладно. Спасибо!

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет попытался войти заместитель Керенского Зарудный.

— Я не говорил — «ДА», — со злостью бросил Алекс.

В ответ Зарудный, который отличался мягким, но очень обидчивым характером, мгновенно вспыхнул.

— Извините, господин министр, я больше никогда не войду в ваш кабинет.

Керенский быстро одумался и взял себя в руки.

— Простите, Сергей Иванович, заработался. Столько неприятных событий происходит, всё на нервах и на нервах.

— Да-да, — остыл и вошедший, видя искреннее раскаяние Керенского, — Я всё понимаю.

— Вы с чем пришли?

— Да я, собственно, доложить, что все ваши распоряжения выполнены, и юристы под моим руководством готовы дальше работать. Все функции волостных начальников переданы мировым судьям. Я лично проверил все камеры, где работают мировые судьи. Процесс идёт и его не остановить.

— Прекрасно! Спасибо вам, Сергей Иванович, за работу, и сразу же хотел бы вас снова озадачить.

— Да? Я внимательно вас слушаю!

— Нужно продумать закон о запрете наркотических средств. Всех, какие на сегодняшний день известны, все эти производные опиума: морфины, морфий и прочее. Кокаин, гашиш, маковую соломку, марихуану. Всё!

— Но, как же? На каком основании?

— Вот поэтому я и предоставляю это дело вам. Я знаю, вы докопаетесь до самой сути. А когда докопаетесь, то ужаснётесь. Наркотики — это яд и яд очень опасный. Нужно обратиться в медицинскую академию и провести исследования, а потом их опубликовать во всех журналах и газетах на первой полосе. Вы меня понимаете?

— Понимаю, конечно, но в обществе морфий и кокаин считаются безвредными.

— Вот поэтому я и прошу вас подтвердить это соответствующим исследованием. Это нетрудно. Я гарантирую вам, что в Петрограде есть немало людей, уже изрядно подсевших на морфий, и на основании изучения их личностей можно доказать, что наркотики приводят к деградации любого индивидуума, а передозировка либо длительно употребление — к зависимости и ранней смерти. Прошу вас!

— Слушаюсь, Александр Фёдорович, сегодня же возьмусь за это дело.

Уже к вечеру пришёл чиновник из аппарата министра-председателя и сообщил Керенскому, что назавтра, двадцать восьмого марта запланировано заседание Временного правительства. А вслед за ним прибыл клерк и от министра торговли и промышленности и передал листок с табличными данными.

«Итак! — бормоча про себя, думал Керенский. — И что мы сейчас имеем? Ага!». Лежащий перед ним листок с сухими цифрами выдавал следующую картину.

Зарплата среднеквалифицированного рабочего в России составляла около тридцати семи рублей в месяц. А немецкого рабочего — сто марок. Курс марки — 2,16 к рублю, а значит, немец получал сорок шесть рублей в месяц, то есть больше русского. Цены на продукты в Германии были немного выше, но это различие было не принципиально. А вот на жильё немецкий рабочий тратил половину своей зарплаты, а русский — всего двадцать процентов. На питание семьи из пяти человек у русского рабочего уходило до половины зарплаты, пятнадцать процентов — на покупку одежды и ещё оставались деньги.

У немецкого же рабочего свободных средств практически не оставалось. Русский поддерживал связь с деревней, имея в ней свой надел, а немец мог об этом только мечтать. Читая эти сравнительные данные, Керенский громко фыркнул. Такие сведения были ему не известны, да, собственно, он никогда ими и не интересовался.

Говорили в школе, что крестьяне жили плохо и был голод, значит, так оно и было. Жили плохо рабочие, угнетал их империализм, значит, так и есть. Зачем голову ломать и сомневаться. Незачем это делать. Сейчас же от понимания сути жизни окружающих его людей напрямую зависела и его собственная жизнь. Предыдущий Керенский не понял этого, а ему придётся.

Дальше шла таблица с данными по зарплатам. Рабочий в среднем получал около тридцати семи рублей в месяц. В зависимости от квалификации, его зарплата доходила и до пятидесяти рублей. Городовой получал двадцать два рубля, дворник — восемнадцать, подпоручик — семьдесят рублей, учитель начальной школы — двадцать пять, учитель гимназии — восемьдесят пять, фельдшер — сорок рублей и коллежский асессор — шестьдесят два рубля.

Вот такая арифметика получается — кому на Руси жить хорошо. И кто бы мог подумать? Вздохнув, Керенский отложил листок. Нужно было думать, из этих данных не вытекало ровным счётом ничего. Зарплату в Петрограде рабочим надо повысить, но она у них не такая уж и маленькая. Предположим, доведём её до пятидесяти рублей, а что дальше? А если им всё равно будет мало? Одни вопросы. Плюнув, Керенский засобирался к «жене и детям».

По дороге домой Алекс откровенно досадовал, что он опять не успел доехать до Петропавловской крепости, чтобы переговорить с арестованными и освободить нужных ему людей. Но время все еще оставалось.

Ни Плеханов, ни Церетели не могли пока быстро вникнуть в суть вопросов, а все тюрьмы подчинялись только ему. Только Петропавловская крепость числилась в военном ведомстве. А им командовал Гучков, и это значит, что её надо у него забрать. Отличная идея! И военным будет проще ее отдать, чем сопротивляться, и у моих отрядов будет хорошая база. Но получится ли?

А почему нет? Ради этой цели можно и унизиться, можно и поругаться, даже опуститься до откровенных угроз. Борьба за власть не знает стыда и совести. Она знает только средства и цели. А уж сможешь ли ты их реализовать, это целиком зависит от твоего здорового цинизма, расчётливости, изворотливости и, конечно же, ума, а также многих и многих знаний. Информация правит миром.

И пусть мир не совершенен, а обретенные современники по своему информационному развитию больше напоминают младенцев, это не повод, чтобы отказываться от намеченных целей. Будет власть, будет и всё остальное, а чем больше страна, тем больше власти. А денег, как и власти, много не бывает.