Чтение онлайн

На этой мысли Алекс успокоился и уже бездумно уставился на мелькающие мимо его сознания стены домов, чёрные фигурки людей, грязный снег и лёд, нагроможденный ледяными кучами посередине улиц и никем сейчас не убираемый.

Глава 15. Заседание

"Мы не утописты. Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас вступить в управление государством. Но мы […] требуем немедленного разрыва с тем предрассудком, будто управлять государством, нести будничную, ежедневную работу управления в состоянии только богатые или из богатых семей взятые чиновники. Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами, и чтобы начато было оно немедленно, т. е. к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту" В.И. Ленин.

Двадцать восьмого марта 1917 года Исполнительный комитет Петроградского совета солдатских и рабочих депутатов решил провести очередное заседание. Собрались все, за исключением Керенского. Он опять не явился, сославшись на назначенное в этот же день заседание Временного правительства.

Всего в комитете Петросовета состояло два представителя партии эсеров, шесть меньшевиков, два большевика и пять беспартийных. И это были те, чьи фамилии никогда после этих событий не были на слуху, как не были они и настоящими лидерами своих партий, за исключением, может быть, Чхеидзе.

Заседание проводили в библиотеке, разместившись за большим круглым столом. Первым взял слово Председатель Петросовета Чхеидзе, с привычным пафосом возвестивший о начале закрытого заседания.

— Господа, я рад сегодня всех вас видеть, и у меня для вас исключительно радостное известие. Со дня на день к нам прибудут наши товарищи. Это всем вам известный и глубокоуважаемый всеми социалистами Георгий Иванович Плеханов, а также душа нашей фракции и мой друг Ираклий Георгиевич Церетели. Оба уже в пути. Кроме того, в пути и лидер партии эсеров Виктор Михайлович Чернов, вместе с главой боевой организации эсеров Борисом Савинковым. Мы должны их встретить должным образом. У кого какие есть предложения по встрече?

— Но это ещё не все, — отозвался на слова Чхеидзе большевик Шляпников. Помимо них, к нам из ссылки прибывают товарищ Каменев и товарищ Сталин, а, кроме того, мы оповещены, что через Германию к нам едут наши лидеры, Ленин и Зиновьев. С ними вместе прибывает много революционеров из других партий, включая вашего коллегу меньшевика Цедербаума (Мартов).

Это озвученная новость некоторых присутствующих обрадовала, а некоторых, наоборот, заставила задуматься о будущем.

— Угу, теперь нас будет много, и этот стол не вместит такое количество лидеров, — отозвался со своего места меньшевик Скобелев. — Теперь нам предстоят горячие диспуты. Революция совершилась, революция продолжается.

— Да, да, да, мы знаем, там будут и наши товарищи из Бунда, — отозвался меньшевик Аарон Эрлих.

Чхеидзе, изначально пребывавший в хорошем расположении духа, несколько расстроился, представив перспективу межпартийной борьбы. Впрочем, это сознавали все из присутствовавших здесь социалистов. Межпартийная борьба за власть только разгоралась. Это можно было сравнить с ситуацией, когда взвод захватывает с наскоку определённую высоту, а потом подтягиваются основные силы и начинается битва за неё.

Высота постоянно меняет хозяев. Атаки сменяются контратаками, непрерывно подтягиваются резервы с обеих сторон, но… Но победа останется за тем, кто более грамотен в политических баталиях и ясно представляет свою цель, а кроме того, кого поддержит третий противник, умело прячущийся за спинами и тех, и других.

Лидеры всех революционных партий в это время либо скрывались за границей, либо находились в ссылке. Да и революцию создали, по сути, не они, а представители легальных буржуазных партий, постоянно находившихся в России. Сейчас же наступало то время, когда сложившаяся ситуация начинала работать против тех, кто и организовал государственный переворот. Реальная власть сосредоточилась в руках Советов, а не у Временного правительства, состоящего из кадетов и октябристов. Народ ещё бурлил и неистовствовал, требуя свободы и конца войны. И это понимали все, кто сейчас находился на заседании в библиотеке Таврического дворца.

Каждый из членов Исполкома Петросовета наслаждался внезапно доставшейся властью, ничего, при этом, не делая, кроме личного участия в проведении митингов, написании революционных статей в газеты, посещении собраний коллективов на заводах с революционной агитацией. Все их заботы будут ещё впереди, и их будет много.

***

Алекс Керенский злился. Он опять не мог заняться теми делами, которые сам себе наметил. Вместо них Керенский сейчас входил в рабочий кабинет князя Львова. Размеры помещения впечатляли и позволяли провести заседание и более многочисленного состава, чем обычный кабинет министров. Заняв предназначенное ему место, вошедший стал осматриваться и оценивать всех присутствующих, многих из которых бывший управляющий до этого не видел.

Кроме самого князя Львова, в кабинете присутствовали министр финансов Терещенко, министр торговли и промышленности Коновалов, государственный контролёр Годнев (глава Счётной палаты, если брать аналогию в РФ) и министр просвещения Мануйлов.

Мануйлов Алексу был абсолютно неинтересен, с Терещенко и Коноваловым и так всё ясно, а вот Годнев, как государственный контролёр, был полезен тем, что занимался проверкой расходов бюджета. Впрочем, судя по истории, всё поменяется буквально через месяц. А потому, об этом человеке, как и об этой должности, можно было благополучно забыть и не обращать никакого внимания.

Постепенно кабинет наполнялся и другими министрами. Пришёл министр путей сообщения Некрасов, вслед за ним министр по делам Финляндии Родичев, оба они были достаточно влиятельными лицами, но с шаткими позициями. Финляндия ещё не проявила свои националистические позиции, и пока что замерла в ожидании исхода февральских событий.

А вот пути сообщения имели первостепенную важность. Впрочем, у Алекса оставался ещё один козырь в рукаве, и сбрасывать его обратно в колоду не раскрытым он не собирался. Этим козырем являлись жандармские полицейские управления железных дорог. Их еще не успели расформировать, и сам Керенский не собирался этого делать. Отдельный корпус жандармов станет отрядом поддержания законности и порядка на железных дорогах, ОПЗЖД, если сокращённо. А можно проще — железнодорожной милицией.

Ещё немного позже в кабинет зашёл министр земледелия Шингарёв, надежда крестьянства и одновременно крупных землевладельцев. Нетрудно было догадаться, за кого будет известный кадет. А вот в какую сторону качнётся маятник при решении вопроса о земле, никто не мог предугадать. На земле и ее вопросе были сосредоточены чаяния многих россиян, критического большинства людей разных сословий.

Судя по весьма нерешительному и очень хитрому виду министра земледелия, тема будет усиленно муссироваться, превращаясь из изначально «вкусной» и привлекательной «жевательной резинки» в зажёванную жвачку.

Дверь снова распахнулась, и в кабинет вошли ещё два министра. Это были военный и морской министр Гучков и министр иностранных дел Милюков. Они всегда были непримиримыми соперниками, объединившимися ради одной цели — свержения самодержавия. Более того, Гучков даже умудрился вызвать в восьмом году Милюкова на дуэль.

Александр Иванович Гучков, выходец из купеческой семьи, был значительно лучшим оратором, чем прошлый Керенский, пусть и одержимый разнонаправленными страстями. Он был успешным авантюристом, всегда имеющим деньги, но живущим не ради них, а ради приключений и славы. К семнадцатому году Гучков успел послужить в армии, окончить Московский университет, поучиться за границей, а после стать главой частного банка.