Чтение онлайн

— Но позвольте, так же нельзя, — отозвался Шингарёв. — Там будет восстание.

— Вот поэтому туда и надо послать казачьи дивизии и придать им вольных охотников, чтобы все эксцессы давить на корню. Нужно пользоваться опытом англичан, а также австрийцев, господа. Жалеть надо свой народ, а не чужой. Сомневаюсь, что местное население после того, как обрушилось со всей ненавистью на русских переселенцев в ходе восстания, будет этому сильно возражать. А почему в Закавказье нельзя ввести продуктовый налог?

— В связи с тяжёлым положением. Кавказский фронт совсем рядом и находится всё время в движении. Турецкая армия многочисленна, её поддерживает население территорий вокруг Баку. А там нефтяные промыслы и пути доставки нефтепродуктов через Грузию в Россию. Любое восстание коренных народов нам невыгодно.

«Гм, а там ещё и Грозненская нефть», — подумал про себя Алекс, а вслух сказал.

— Тогда нужно закупать продукты по выгодной для горцев цене и привлекать их к военным действиям против турецкой армии, где они смогут показать всю свою доблесть. Кто сейчас командует Кавказской армией?

— Великий князь Николай Николаевич, — ответил за Шингарёва Гучков.

— Даааа, это великий стратег! Но ведь не он же сам планирует и осуществляет боевые операции, у него, наверняка, есть на это боевые генералы.

— Да, там успешно командует генерал Юденич. И весьма неплохо командует, — снова ответил ему Гучков. — Именно благодаря Юденичу армяне Трабзона успели спастись на территории Российской империи. Если бы не он, то жертв было бы намного больше миллиона.

Керенский демонстративно пожал плечами:

— Так тем более. Раз стольким армянам помогли избежать смерти, то их священная обязанность помочь армии с продовольствием, хотя бы за своё спасение от турок. А то не очень хорошо получается. В Петрограде голод, а в Закавказье всего, и с избытком. Долг платежом красен, или вы скажете, что я не прав?

— Хорошо, давайте смягчим для Закавказья требования, но не отменим их полностью, а в Туркестан, может быть, и правда, отправим казаков, — нерешительно спросил князь Львов у Гучкова.

Гучков нахмурился, сдвинул брови и тяжело взглянул на Керенского. В его глазах так и читалось: «Так вот ты какой, товарищ… Керенский». Вслух же он произнес:

— Отправим. Да, думаю, что до восстания не дойдёт. Присмирели азиаты. Любят они силу, а кто сильнее, того и любят. Главное — в Афганистан не лезть, там англичан хватает.

— Ясно. Ну что, Андрей Иванович? — с облегчённым вздохом обратился князь Львов к Шингарёву, — На этом всё? Или ещё что-нибудь осталось?

— Да-да, я заканчиваю. Твёрдые цены на хлеб я предлагаю устанавливать франко-станциями или пристанями в размерах, которые мы утвердим в приложении. А если кто-то будет уклоняться или утаивать, то, как и советует нам министр внутренних дел, мы будем реквизировать хлеб принудительно, с оплатой его стоимости по фиксированной цене.

— А хлеб за чей счёт будет доставляться до станций и пристаней? — спросил Алекс.

— Так франко-станция и франко-пристань и означает, что хлеб доставляется за счёт продавца.

Алекс также в первый раз слышал о подобном, но суть работы этих станций очевидна.

— А вот здесь я бы не согласился. Если государство принудительно закупает хлеб у крестьянина, то и доставлять его до места сбора оно должно само, либо оплачивать его доставку тому же крестьянину. И ему проще будет, и принудительных действий со стороны государства будет меньше. Это нужно донести до крестьян через земства. А лучше всего и вовсе, через газеты. И в них уже рассказать всем, что Временное правительство думает о крестьянах. Но война вносит свою лепту, отчего молодое государство вынужденно так поступать, но взамен готово компенсировать перевозку зерна. Впрочем, это я уже не в своё дело лезу.

Все хмыкнули и покачали головами. Князь Львов позволил себе удивлённо приподнять брови в недоумении от таких познаний Керенского.

— Гм, — опешил от неожиданности Шингарёв, — Но тут будет так, как решит князь Львов.

А тот очевидно колебался, не зная, какое из его решений будет более правильным. Ведь, среди всех министров Керенский выделялся тем, что он был социалистом. Остальные назывались в народе министрами-капиталистами, что в точности и подтверждалось их деятельностью и происхождением. Князь Львов возглавлял до этого Земство, и крестьянский вопрос у него вызывал поддержку, а потому его ответ в пользу Керенского не вызвал удивления ни у кого.

— Я согласен с министром юстиции и МВД.

— Как вам будет угодно, — признал своё поражение Шингарёв.

Но Алекс не собирался останавливаться на достигнутом, раз он уже получил в руки ободранный до невозможности павлиний хвост власти.

— Господин премьер-председатель, я бы хотел предложить вашему вниманию тот факт, что часть зерна идёт на экспорт. Это нужно прекратить, дабы не спровоцировать голод.

Как только его мысль дошла до всех, сразу посыпались комментарии. Первым взвился Милюков.

— У вас всё так просто, господин Керенский, раз и запретили. Так не получится! Потому как мы заключили договор с союзниками о том, что половину своих финансовых обязательств мы компенсируем не деньгами, а зерном, деревом, металлом и прочими товарами по фиксированным ценам.

— Да, — чрезвычайно вежливо отозвался министр финансов Терещенко, — Мы не можем вот так вот просто запретить экспорт. Он и так у нас максимально снижен. Нам необходим приток валюты, фунтов и франков для поддержания нашей экономики и промышленности. Если мы перестанем экспортировать зерно, то англичане потребуют от нас компенсацию кредитов золотом.

А наш золотой запас не настолько огромен, чтобы поддержать на плаву экономику, уже изрядно подорванную затяжной войной. Кроме того, запрет на экспорт может породить весьма своеобразный отпор купеческого сословия. Хлеб будут прятать или уничтожать. Потому я бы попросил вас, Александр Фёдорович, смягчить свою риторику. Мы не можем пойти на такую авантюру. Точнее, нам не позволят это сделать англичане.

Алекс замолчал. Такого отпора он не ожидал, и союзников в этом вопросе у него не оказалось. Впрочем, дело касалось англичан, так что он был не удивлен.

— Нет, так нет, — пожал он плечами и откинулся на спинку стула. Скрывая досаду, Керенский зашуршал бумагами, лежащими перед ним в тонкой серой папке.

В это время оживился Милюков, задав неожиданный вопрос Терещенко.

— Раз мы столкнулись с финансовым вопросом в наших союзнических обязательствах, то почему господин Терещенко ничего не хочет нам сказать по вопросу ратификации итоговой резолюции Парижской экономической конференции тысяча девятьсот шестнадцатого года? Царские министры позорно провалили ратификацию, но свободная от их зловредной деятельности Россия не должна им уподобляться. Союзники настаивают на данной ратификации, не так ли, Михаил Иванович? В этом состоит наш долг.