Чтение онлайн

— Я понял вас. Вам нужен только я?

— Нет, многие, и желательно жандармские офицеры или полицейские. С армейскими офицерами я разберусь позже, а пока мне нужны люди, не предавшие Николая II, не связанные с разведками Англии и Франции.

— Но вы же сами с ними связаны?

— И что? Неужели вы думаете, что я смогу быстро соскочить с их крючка? Это нереально, но поверьте, я выкручусь, а вместе со мной и вы, и ваши люди. Мне крайне необходимы ваши связи.

— В случае моего согласия вы выпустите из тюрьмы моего товарища по несчастью?

— Кто это?

— Это глава Департамента полиции генерал-майор Валентин Николаевич Брюн-де-Сент-Гипполит.

— Не знаю о ком вы говорите, но выпущу.

— Вы не догадываетесь?

— Да, я же говорил вам уже, — с явным раздражением воскликнул Керенский, — меня сшибла лошадь. Перелом ребра, сотрясение мозга, я стал видеть вещие сны и забыл некоторые моменты из своей жизни. Но не обольщайтесь, забыл я немного.

— Какая умная лошадь! Я бы назвал её «Золотым копытцем».

— Хватит иронизировать, господин генерал! — взорвался Алекс, уже уставший от долгой беседы и общей тяжёлой атмосферы тюрьмы, — Мне надоело вас уговаривать. Идите обратно в свою камеру, сидите там, в темноте и сырости. Изображайте из себя невинную жертву, а мне предоставьте бороться за власть одному. Мне не нужны морализаторские терзания, мне нужны люди действия. Не хотите вы, я найду других. Пусть это будут гады, уголовники, моральные уроды, но они будут делать нужную мне работу. Пусть и невольно, по моим приказам, но я сохраню Империю. Не для вас, и не для них, а для себя и тех, кто не понимает, что происходит вокруг.

Генерал молча смотрел на то, как бесится перед ним Керенский, а потом неожиданно заговорил.

— А вот теперь я вам верю.

Керенский остановился посередине тюремной комнаты.

— Что? Вы серьёзно?

— Да, но кроме меня вы освободите и тех людей, на которых я вам укажу.

— Хорошо, но вы понимаете, что это будет нелегко, и меня будет ждать за это расплата? А вы можете отказаться.

— Понимаю, но вы выкрутитесь, я в вас верю.

— Хорошо, после освобождения вы уйдёте в подполье вместе со своими людьми. Какое-то время будете жить за свой счёт, а потом я свяжусь с вами. Пока же вы останетесь в камере. Да, и если вы расскажете о нашем с вами разговоре, то я откажусь от своих слов, а вам всё равно никто не поверит. Вы должны это понимать. Я политический шакал, гиена, как вы сказали, но я умею играть в эти игры, и даже у зверей есть понятие, пусть не Родины, но стаи. А эти люди, мои коллеги, не знают, что творят и окажутся, в конечном счете, без последних штанов.

— Эх, — вздохнул Климович, — Я бы с вами поспорил, но вы сейчас не шакал, а потому я согласен. Но у меня нет денег даже на жизнь, так получилось.

— Что? Деньги у вас будут, на первое время пятьсот рублей, а там вы уведомите меня, когда они закончатся. Вы даёте мне слово, что после освобождения не исчезните в неизвестном направлении или предадите меня?

— Слово офицера и клянусь честью.

— Я слишком доверчив. Слово офицера звучит весомо, но что вам мешает его изменить?

— Вы меня оскорбляете этими словами. Да, я жандарм. Реакционер по вашему, монархист, держиморда, защитник самодержавия и ещё с десяток эпитетов, кои не могу даже здесь озвучить. Уж слишком они паскудны по своей сути. Но это не значит, что у меня нет чести. Не надо сравнивать меня с офицерами ускоренных курсов. Я закончил кадетский корпус и Павловское военное училище. Я потомственный дворянин древнего рода. Я не продаю Родину и не продал Государя. Если я вам дал слово чести. Я выполню его или умру. Я боролся с вашими коллегами до конца. В меня кидали бомбу, но не смогли убить, лишь изранив ногу. Я ненавижу вас и всех остальных. Но видит Бог! Вы сами пришли ко мне. Я вижу, что произошло с империей и императором и я не могу остаться в стороне от этого. И потому я нашёл в себе силы дать вам слово, и я его выполню.

— Хорошо! Вы меня убедили, и я вам верю. Ждите, когда вас освободят, и готовьтесь к напряжённой работе на благо нашего с вами Отечества, — после этой фразы Алекс крикнул охранника.

— Уведите! — сказал он появившемуся на крик тюремному надзирателю, после чего устало присел за стол. Сил разговаривать с другими заключёнными просто не было. Взглянув на карманные часы, он увидел, что уже было два часа пополудни. В животе заурчало.

«А не напроситься ли мне на обед? Заодно и отдохну, а после него приступлю с новыми силами к новой вербовке. Решено!», — и, вызвав охранника, он отправился к коменданту, который любезно пригласил его в столовую попробовать солдатской каши.

Глава 21. Вырубова

"Ошибка думать, что революция ожесточает народ против только высших классов. Она вообще ожесточает, снимает тонкую организацию гуманных нравов, прививаемую культурой." Михаил Меньшиков

"Революционная партия тем дурна, что нагремит больше, чем результат стоит, нальет крови гораздо больше, чем стоит вся полученная выгода. (Впрочем, кровь у них дешева.)" Федор Достоевский

"Такая огромная и богатейшая страна [Россия] в руках дерущихся дикарей — и никто не смирит это животное! Какая гнусность!.. Наука, искусство, техника, всякая мало-мальски человеческая, трудовая, что-либо творящая жизнь — все прихлопнуто, все издохло. Да, даром это не пройдет." Иван Бунин

Комендант крепости подполковник Лисунов привёл Керенского сначала к себе в кабинет. Но услышав желание министра посетить солдатскую столовую, не стал спорить, а направился с ним прямиком туда, где уже обедала одна из рот. Место для приема пищи представляло собой довольно просторное помещение, уставленное длинными столами. Все столы были покрыты не первой свежести фабричными, но уже изрядно замахрившимися, скатертями.

За столами на табуретах сидели солдаты и усиленно стучали деревянными ложками по железным мискам. Керенский окинул взглядом обедающих и громко пожелал им приятного аппетита.

Солдаты удивились и вразнобой поблагодарили его.

— А не разрешите ли вы мне с вами отведать солдатской каши, товарищи солдаты?

— А то, как же, конечно, господин министр, — сразу заговорили с нескольких сторон.

— А вот сюда пожалуйте, здесь не так грязно, — смахнув крошки с угла стола, проговорил один из солдат, возрастом далеко за тридцать. — Присаживайтесь! Сейчас Акишка, наш повар, мигом каши вам принесёт.

— Акишка, дуй быстрее сюда. Министр будет проверять твою стряпню, да смотри, не отрави, а то расстреляют тебя, как контрреволюционера-отравителя, — не смешно пошутил старый солдат.

Керенский уселся на предложенное ему место. Вскоре прибежал молодой солдат, с лоснящимися от пищевого жира голыми руками. Он принёс с собой котелок с пшённой кашей и отдельно небольшую ёмкость с очень жидким мясным соусом, в котором, словно корабли, плавали хрящи и маленькие кусочки сала.

Наложив себе в тарелку каши и плеснув на неё соусом, Керенский принялся за еду под пристальным взглядом пары десятков глаз. Несмотря на худшие ожидания, каша оказалась неплоха. Уж намного лучше той, которую он ел в Российской армии, в своё время. Он был голоден и с аппетитом уминал солдатскую еду, заедая её чёрствым чёрным хлебом.

— Чая нет, товарищ министр, — обратился к нему старый солдат. Мы пьём кипяток, настоянный на травах и хвое. Кидаем туда всё подряд, взваром его называем. Будете?

— Если его пить можно, то буду.

— Ага, Акишка, давай, мигом!

Вскоре подоспел и чай, оказавшийся бурдой непонятного тёмного цвета, по вкусу действительно напоминающий отвар лекарственных трав. В жидкости было немного сахара, он и смягчал отвратительный вкус и горчину взвара.

— А что, больше вы ничего и не едите, кроме пшёнки? — осведомился Керенский у пожилого солдата.

— Как же, не едим. У нас и гороховая каша бывает, и корюшку ловим, и всякую другую рыбу. Уху с неё варим, да жарим помаленьку. А то и сахар подвезут, тогда сладкие чаи гоняем. Бывает и ещё чего. На складе разные продукты есть, но не всё нам дают.

— Ну, так, товарищи, вы хоть сытые, а рабочие подчас голодают. Детей нечем кормить, дороговизна.

— Так понятно, но вы, чай, должны народу помочь.

— Должен и буду помогать. Никак иначе. Царь со своими министрами не смог, а я смогу, товарищи. Вот только власти у меня нет на это. Но ничего. Сейчас порядок наведём, разбои прекратим, грабежи. И за продовольствие возьмусь, не сомневайтесь, товарищи. Революция победила, наша дело правое. Свободная Россия будет идти вперёд.