Чтение онлайн

Это и заставило его в тот вечер отправиться в парижский ресторан "Самовар", владелец которого, граф Алексей Павлович, гордился тем, что знал обо всем, что происходит в артистических кругах.

В ответ на слова Пуаро Алексей Павлович самодовольно качал головой:

– Конечно, друг мой, знаю - как всегда. Вы спрашиваете, куда она делась - малютка Самушенко, несравненная танцовщица. Да, эта малютка настоящее сокровище.
– Он поцеловал кончики пальцев.
– Какой огонь, какая экспрессия! Она бы далеко пошла, могла стать примой лучший из лучших - и вдруг конец всему. Она бежит куда-то на край света, и скоро, очень скоро, все о ней забывают.

– Так где же она теперь?

– В Швейцарии, в Вагре-лез-Альп. Там, куда отправляются те, кого поражает этот ужасный кашель, те, что тают день ото дня. Она умирает. А поскольку она по натуре фаталистка, шансов у нее нет.

Пуаро не мог позволить себе расчувствоваться. Ему нужна была информация.

– Вы случайно не помните одну ее горничную? Ту, которую звали Нита Валетта?

– Валетта? Валетта? Одну ее горничную я как-то видел на вокзале, когда провожал ее в Лондон. Кажется, она была итальянкой из Пизы. Да, точно: итальянка из Пизы.

У Пуаро вырвался стон.

– В таком случае, - произнес он стоически, - мне придется отправиться в Пизу.

7

Пуаро стоял на пизанском кладбище Кампо-Санто и смотрел на могилу.

Так вот где закончились его поиски - у скромного холмика, под которым покоилась та, что поразила сердце и воображение бедняги механика.

Хотя, как знать, не лучший ли это исход столь неожиданной и странной страсти? Теперь девушка навечно останется в памяти молодого человека такой, какой он видел ее в те несколько волшебных часов июньского дня. Никаких издержек разного воспитания и традиций, никаких разочарований...

Пуаро с горечью покачал головой. Перед глазами у него снова встала семья Валетты. Мать с широким крестьянским лицом, прямой как палка убитый горем отец, смуглая сестра с плотно сжатыми губами...

– Это случилось внезапно, синьор, совершенно неожиданно. Конечно, у нее время от времени что-то да побаливало... Доктор даже не дал нам подумать - сказал, что операцию нужно делать немедленно, и сразу забрал ее в больницу... Si, si <Да, да (ит.).>, она умерла под наркозом, не приходя в сознание.

– Бьянка всегда была такой умницей, - всхлипнула мать.
– Ужасно, что она умерла совсем молодой...

"Она умерла молодой", - повторил про себя Пуаро.

Вот что он должен сказать молодому человеку, который открыл ему сердце:

"Вашей ей не быть, друг мой. Она умерла молодой".

Поиски окончились - здесь, где вырисовывался силуэт Падающей башни и первые весенние цветы, бледные и нежные, возвещали грядущее буйство жизни.

Это ли пробуждение природы не дало ему смириться с неизбежностью? Или было что-то еще? Что-то, тревожащее его подсознание - то ли слово, то ли фраза, то ли имя... Не слишком ли все лежало на поверхности, не слишком ли все сходилось?

Пуаро вздохнул... Чтобы исключить всякие сомнения, ему придется предпринять еще одно путешествие, на этот раз в Вагре-лез-Альп.

8

Да, подумалось ему, воистину конец света. Этот снежный уступ, эти редкие хижины и домики, в каждом из которых обреченное существо борется с незаметно подкрадывающейся смертью.

Наконец-то он добрался до Катрины Самушенко. При виде ее запавших щек с нездоровым румянцем и исхудавших рук, беспомощно покоившихся на одеяле, в нем шевельнулось воспоминание. Он не помнил ее имени, но видел ее танец. Его тогда увлекла и околдовала магия ее мастерства, заставлявшая забыть обо всем на свете.

Он вспомнил Михаила Новгина, Охотника, его прыжки и вращения в невообразимом фантастическом лесу, созданном Амброзом Ванделом, и чудесную летящую Лань, вечно преследуемую и вечно желанную, с золотыми рогами и мелькающими бронзовыми копытцами. Он вспомнил, как она падала, пораженная стрелой, и как ошеломленный Новгин стоял, держа на руках беспомощное тело...

Катрина Самушенко смотрела на Пуаро с некоторым интересом.

– Мы ведь с вами не знакомы?
– спросила она.
– Чего же вы от меня хотите?

– Прежде всего, сударыня, я хочу поблагодарить вас, - поклонился Пуаро, - поблагодарить за ваш необыкновенный талант, подаривший мне однажды волшебный вечер.

Больная слабо улыбнулась.

– Но я здесь не только за этим. Видите ли, мадам, я уже довольно давно ищу одну из ваших горничных - ту, которую звали Нитой.

Она вскинула на него большие испуганные глаза.

– И что же вам о ней известно?

– Сейчас расскажу.

Он поведал ей о том вечере, когда сломался его автомобиль, о том, как Тед Уильямсон, стоя перед ним, мял в руках кепку и, запинаясь, рассказывал про свою любовь и несчастную долю. Она внимательно слушала и под конец тихо сказала:

– Как трогательно, что... Очень трогательно...

– Да, - кивнул Пуаро.
– Поистине аркадская идиллия.

Ч ;о вы, сударыня, можете мне рассказать об этой девушке?

– У меня была горничная, Хуанита, - вздохнула Катрина Самушенко, прелестная, веселая, беспечная девушка. С ней случилось то, что часто случается с теми, кому боговолят боги: она умерла совсем молодой.

Те же безысходные слова говорил себе и сам Пуаро.

Теперь он услышал их вновь - и все-таки он решил не сдаваться.

– Так она умерла?
– переспросил он.

– Умерла.

– Кое-чего я все же не понимаю, - помолчав, сказал Пуаро.
– Я спросил сэра Джорджа Сэндерфилда об этой вашей горничной, и он не нашелся что сказать. С чего бы эго?

На лице балерины отразилась легкая гадливость.

– Он наверняка решил, что вы имели в виду Мари - девушку, которую я взяла на место Хуаниты. Она, кажется, что-то о нем узнала и пыталась его шантажировать.

Надо сказать, она вообще мерзкая девица - вечно совала нос в чужие письма и запертые ящики стола.

– Что ж, с этим все понятно, - пробормотал Пуаро.

Помолчав, он продолжал с прежним упорством:

– Фамилия Хуаниты была Валетта, и она умерла в Пизе, на операционном столе. Я ничего не путаю?

Он заметил, что собеседница чуть-чуть помешкала, прежде чем кивнуть головой.

– Да, все верно...

– Но есть еще один нюанс, - задумчиво протянул Пуаро, - родные называли ее не Хуанитой, а Бьянкой.

– Хуанита, Бьянка - не все ли равно?
– пожала худыми плечами Катрина.
– Думаю, настоящее ее имя было Бьянка, но она считала, что Хуанита гораздо романтичнее.